История одной НЕлюбви

Второй курс. Февраль. Каникулы пролетели странно. Таня пыталась вести себя как обычно, готовила завтраки, смотрела с Мишей сериалы, ходила с ним в кино. Но мысли постоянно возвращались к той фразе. «Ты мне нравишься». Она прокручивала этот момент в голове снова и снова. Аня у выхода из бара. Её спокойный голос. Взгляд карих глаз. И это тепло, разлившееся в груди. Таня злилась на себя. Какое, нахрен, тепло? Она замужем! У неё есть Миша: хороший, любящий, надёжный Миша. Они вместе с девятого класса. Он её муж! А Ефремова просто однокурсница. Стерва, которая её бесит. Ничего больше. Но по ночам, когда Миша засыпал, Таня лежала и думала. О карих глазах. О низком голосе. О том, как Аня смотрела на неё в библиотеке. В столовой. На парах. «Ты мне нравишься». И это согревало. Грело где-то внутри, несмотря на всю злость и попытки не думать об этом. К концу каникул Таня пришла к выводу: это надо прекратить. Немедленно. Ефремова не имеет права говорить ей такие вещи. Не имеет права лезть в её голову, в её жизнь, в её брак. Хватит перемирия. Пора снова начинать войну. *** Первый день после каникул Таня пришла в универ с чёткой установкой: игнорировать Ефремову полностью. План рухнул, когда она зашла в аудиторию и увидела Аню на своём обычном месте. Та подняла глаза, тепло улыбнулась, почти робко. Таня развернулась и села на другой конец аудитории, как можно дальше. Улыбка на лице Ани погасла. После пары Лена догнала Таню в коридоре. — Танюх, а чего ты на другом месте сидела? — Захотела. Может, мне там нравится. — Да ладно. Вы же вроде помирились на каникулах? Аня говорила, что вы нормально общались в баре. — Ничего мы не мирились, — отрезала Таня. — И ничего нормально не общались. — Но… — Лен, пожалуйста. Не лезь. Подруга обиженно замолчала. На следующей паре преподаватель объявил о новом групповом проекте. Таня мысленно взмолилась: только не с Ефремовой. Только не с ней. — Романова и Ефремова, вы вместе, — объявил преподаватель, и Таня чуть не застонала вслух. После пары Аня подошла к ней. — Когда встретимся обсудить? — Не знаю. Занята. — Таня… — Романова, — поправила она холодно. Аня сжала челюсти. — Хорошо. Романова. Когда тебе удобно обсудить проект? — Никогда. Давай просто разделим, ты делаешь свою часть, я свою, потом склеим. — Это глупо. Нам надо обсуждать структуру вместе. — Тебе надо. Мне нет. — Господи, — Аня провела рукой по волосам, — что опять не так? Я думала, мы наконец… — Ты ничего не думала, — Таня шагнула ближе, понизив голос, — и не надо было говорить мне то, что ты сказала в баре. Не надо было лезть. У меня есть муж. Я замужем. И мне плевать на твои… чувства, или что там у тебя. Аня побледнела. — Понятно, — сказала она тихо. — Всё понятно. Она развернулась и ушла. Таня стояла, чувствуя, как колотится сердце. Руки дрожали. В горле стоял комок. Она сделала правильно. Точно правильно. Тогда почему так хреново? *** Следующие недели они работали над проектом молча. Переписывались в общем чате сухо, по делу, без лишних слов. Встречались в библиотеке, сидели за одним столом, но не разговаривали, только кивали друг другу. Таня злилась. На Аню за то, что та посмела признаться. На себя, за то, что это признание грело. На Мишу, ни за что, просто потому что он был рядом. Однажды вечером они поругались из-за ерунды, Миша забыл купить хлеб. Таня наорала на него, он обиделся, хлопнул дверью, ушёл к другу. Таня осталась одна в квартире. Села на пол, прижалась спиной к стене, заплакала. Что с ней происходит? Почему всё так сложно? Телефон завибрировал. Сообщение от Ани в рабочем чате: «Я доделала свою часть. Скину тебе завтра». Таня смотрела на экран. Хотела написать что-то. Спросить, как дела. Извиниться. Объяснить. Но вместо этого просто ответила: «Ок». Заблокировала телефон. Вытерла слёзы. *** Второй курс. Март. Проект они сдали на пятёрку. Преподаватель похвалил: слаженная работа, хорошая структура. Если б он знал. После защиты Таня быстро собрала вещи, пошла к выходу. Аня догнала её на лестнице. — Подожди. — Чего тебе? — Поговорить. — Не о чем говорить. — Есть о чём, — Аня преградила ей путь. — Почему ты так себя ведёшь? — Никак я себя не веду. — Ведешь! Ты избегаешь меня, огрызаешься на каждое слово, смотришь так, будто я тебе что-то сделала! — Ты и сделала! — Таня сорвалась. — Ты сказала мне… то, что сказала. И теперь я не могу нормально… Она замолчала, понимая, что говорит лишнее. — Не можешь нормально что? — Аня смотрела на неё внимательно. — Ничего. Забудь. — Таня, если мои слова тебя задели, я извинюсь. Я не хотела… — Ты не понимаешь! — Таня отвернулась. — Мне не нужны твои извинения. Мне нужно, чтобы ты просто… оставила меня в покое. — Почему? — Потому что у меня есть муж! — Я знаю. — Тогда зачем ты мне это сказала?! Аня молчала секунду. — Потому что это правда, — сказала она тихо. — Я не хотела скрывать. Думала, может быть… — она не договорила. — Может быть, что? — Таня развернулась к ней. — Может быть, я брошу мужа и побегу к тебе? Так, что ли? — Нет. Я просто хотела, чтобы ты знала. — Ну вот теперь я знаю. Довольна? — Нет, — Аня покачала головой. — Совсем не довольна. Они стояли на лестнице, и между ними будто повисло что-то плотное, тяжёлое. — Слушай, — Аня шагнула ближе, — если ты скажешь мне прямо, что тебе ничего не интересно, что я тебе безразлична, я отстану. Навсегда. Скажи, и я больше не подойду. Таня открыла рот. Надо было просто сказать: да, мне безразлична. Ты мне не нужна. Отстань. Но слова застряли в горле. Аня ждала. Смотрела на неё этими своими карими глазами, и Таня чувствовала, как проваливается. — Я… — начала она. — Ань, ты идёшь? — снизу крикнула какая-то девушка. Блондинка с вечеринки. Аня не отвела взгляд от Тани. — Минуту. — Мы опаздываем уже! — Я сказала минуту! Блондинка обиженно фыркнула, но замолчала. — Так что? — Аня снова посмотрела на Таню. — Скажешь? Таня сглотнула. — Мне пора, — выдавила она и побежала вниз по лестнице, почти сбивая блондинку. Выбежала на улицу, остановилась, хватая ртом воздух. Не смогла. Не смогла сказать. А это значило… Нет. Она не будет об этом думать. *** Второй курс. Апрель. Таня старалась не появляться в универе без необходимости. Ходила только на обязательные пары, остальное время сидела дома, придумывала отговорки. Лена звонила, спрашивала, что случилось. Таня отвечала: ничего, просто устала, нужен перерыв. Миша беспокоился. Таня стала раздражительной, срывалась по пустякам, плохо спала. Он предлагал сходить к врачу, вдруг депрессия? Таня отказывалась. Дело было не в депрессии. Дело было в том, что она больше не могла врать себе. Ефремова ей нравилась. Нравилась с самого первого дня, с того момента, как их взгляды встретились в аудитории. Нравилась, когда Таня злилась на неё. Нравилась, когда они спорили. Нравилась всегда. И от этого было страшно. Таня лежала ночами и думала, что с ней не так? Почему она, замужняя женщина, думает о другой девушке? Это нормально? Это временно? Это пройдёт? Или это и есть правда, от которой она так долго бежала? Однажды утром, когда Миша ушёл на работу, Таня села перед зеркалом и долго смотрела на себя. Потом достала телефон, открыла браузер, набрала: «Как понять что ты лесбиянка». Читала статьи, форумы, чужие истории. Узнавала себя в каждом слове. Закрыла браузер. Почистила историю. Села на пол и проплакала два часа. Вечером Миша пришёл с цветами, просто так, без повода. — Я люблю тебя, — сказал он, целуя её. — Я тоже, — ответила Таня. И это была правда. Она любила его. Но не так. Не как надо. *** Второй курс. Май. Таня вернулась в универ. Не могла же она прятаться вечно. Аня сидела на задней парте, как обычно. Увидев Таню, сдержанно кивнула, без улыбки. Таня кивнула в ответ. Они больше не разговаривали. Даже по делам. Если нужно было что-то передать, делали это через Лену. — Вы хуже детей, — вздыхала та. — Серьёзно. На последней паре перед летними каникулами преподаватель объявил: — На третьем курсе у вас будет практика. Распределение в сентябре. Желательно искать места заранее. Народ загудел, обсуждали, куда поедут, у кого какие связи, где лучше условия. Таня сидела тихо. Ей было всё равно. Пусть отправят куда угодно. После пары Лена потащила её в кафе отметить окончание второго курса. — Танюх, ну хватит уже киснуть! Лето впереди, каникулы, отдых! — Я не кисну. — Киснешь. Ты последние два месяца как зомби ходишь. — Устала просто. — От чего? От того, что с Ефремовой не разговариваешь? Таня вздрогнула. — Лен… — Нет, ты мне объясни, — подруга отложила вилку, посмотрела серьёзно. — Что между вами произошло? Вы же почти подружились перед каникулами, а потом опять начали эту войну. Почему? — Не твоё дело. — Моё! Я ваш общий друг, и меня это заебало, честно. Вы обе страдаете, обе несчастные, но упрямо не хотите поговорить! — Ефремова не страдает, — буркнула Таня. — Ещё как страдает. Ты бы видела, как она смотрела на твоё пустое место на парах. Таня замолчала. — Слушай, — Лена наклонилась ближе, — я не знаю, что у вас там. Но если это то, о чём я думаю… — Это не то, — перебила Таня. — Откуда ты знаешь, о чём я думаю? — Лена, пожалуйста. Хватит. Подруга вздохнула, откинулась на спинку стула. — Ладно. Но рано или поздно вам придётся разобраться. И лучше раньше, чем позже. *** Лето Таня провела в тоске. Они с Мишей снова поехали к его родителям. Загорали, купались, но Тане было не до отдыха. Она думала об Ане. Постоянно. Представляла, как та проводит лето. С кем. Встречается ли с кем-то. С той блондинкой, может быть. От этих мыслей становилось плохо. — Ты чего такая грустная? — спросил Миша как-то вечером. Они сидели на веранде, пили чай. Светлячки мерцали в темноте. — Так, ничего. Думаю о третьем курсе. — Переживаешь? — Немного. Миша обнял её. — Всё будет хорошо. Ты же у меня умница. Справишься. Таня прижалась к нему, закрыла глаза. Если бы он знал. В середине августа ей написала Лена: «Танюх, ты видела распределение на практику? Нас с тобой в одно место отправляют! А Ефремову в другое. Повезло же!» Таня смотрела на сообщение. Повезло. Значит, они не будут пересекаться. Не будут видеться каждый день. Можно будет наконец успокоиться, забыть, жить нормально. Она должна была обрадоваться. Но вместо этого чувствовала пустоту.