Цена дисциплины

Кабинет Панталоне был образцом холодной роскоши, как и сам его владелец. Отделка из полированного темного дерева, тяжелые портьеры, приглушающие мир за окном, и запах дорогого табака, смешанный с чем-то неуловимо металлическим, присущим самому Банкиру. Иль Дотторе, стоявший посреди комнаты, чувствовал себя не в своей тарелке, что было крайне редким ощущением для него. Его обычно надменное выражение лица было заменено легким раздражением, маскирующим подспудное напряжение. «Твои недавние эксперименты, Доктор», — начал Панталоне, не поднимая глаз от каких-то финансовых отчетов, что лежали перед ним на лакированном столе. Его голос был ровным, без единой нотки осуждения, что лишь усиливало зловещее предчувствие. — «Привели к значительным, и, должен заметить, совершенно неоправданным затратам. Не говоря уже о разрушенном имуществе Фонда. Я нахожу это… неэффективным». Дотторе фыркнул, скрестив руки на груди. «Неэффективным? Банкир, вы мыслите категориями прибыли, я же – прогресса. Наука не терпит ограничений! Мои клоны почти достигли…» «Довольно», — Панталоне наконец поднял взгляд, и его глаза, обычно скрытые за тонированными очками, сверкнули золотом. В них читалась такая степень спокойствия, что Дотторе мгновенно понял – гнев Банкира был тем опаснее, чем менее он проявлялся внешне. — «Твои оправдания не интересуют меня. Ты нарушил условия нашей договоренности, Дотторе. Ты превысил дозволенное, и теперь должен понести соответствующее наказание». Сердце Дотторе пропустило удар. Он знал эти «наказания» Панталоне. Они всегда были изощренными, бьющими по его самолюбию и всегда заканчивались одинаково – полной и унизительной капитуляцией Дотторе перед волей Банкира. Но сегодняшний тон Панталоне, эта ледяная решимость, обещала нечто новое, еще более глубокое. Панталоне медленно встал, обходя стол. Он был одет в свой обычный безупречный костюм, каждая складка которого говорила о его высоком статусе. Подойдя к Дотторе, он провел кончиком пальца по подбородку Доктора, заставляя того чуть вздрогнуть. «Ты слишком импульсивен, Доктор. Слишком быстро достигаешь кульминации, теряя контроль. Это неприемлемо. Мы должны исправить это, не так ли?» — Его голос был мягким, почти ласковым, что делало его слова еще более пугающими. Панталоне двинулся к небольшому шкафчику, который Дотторе никогда прежде не замечал. Открыв его, он достал бархатный футляр. Внутри на темно-красной подложке лежал предмет, от вида которого у Дотторе перехватило дыхание. Это был уретральный зонд. Но не обычный. Он был длинным, изящно изогнутым, выполненным из какого-то темного, почти черного металла, с тонкими, едва заметными бороздками по всей длине и небольшим, идеально гладким утолщением на конце. Он выглядел одновременно пугающе и невероятно искушающе. «Я заказал его специально для тебя, Дотторе. Уникальная разработка, учитывающая твои… особенности. Он позволит нам контролировать твое преждевременное возбуждение, растягивая наслаждение до тех пор, пока я не сочту тебя достаточно дисциплинированным», — объяснил Панталоне, его голос звучал так, будто он говорил о биржевых котировках. Дотторе невольно сглотнул. Его научный ум, несмотря на ужас, не мог не отметить изысканность инструмента. Но его тело уже реагировало на угрозу, на перспективу такой интимной, такой глубокой боли и унижения. «Панталоне, это… это излишне», — пробормотал Дотторе, пытаясь сохранить остатки своего высокомерия, но голос его дрожал. «Излишне? Ничего подобного. Разденься, Доктор. Сейчас же». Дотторе замер. Сопротивление было бесполезно, он это знал. Гнев Банкира был холоден и неумолим, а его методы всегда достигали цели. Медленно, с дрожащими руками, он начал расстегивать свою униформу, бросая ее на пол. Вскоре он стоял обнаженный перед Панталоне, его бледная кожа покрылась гусиной кожей не от холода, а от ожидания. Панталоне внимательно оглядел его, задерживая взгляд на члене Дотторе, который уже начал реагировать на смесь страха и возбуждения. Банкир усмехнулся. «Отлично. Ляг на кушетку, на спину. Ноги расставь шире». Дотторе повиновался, чувствуя, как краснеет до кончиков ушей. Позиция была нарочито уязвимой, открывая его полностью. Панталоне подошел с флаконом смазки. Его пальцы были ловкими и холодными, когда он нанес прохладный гель на головку члена Дотторе, а затем и на кончик зонда. «Глубоко вдохни, Доктор. Это не будет больно, если ты расслабишься», — сказал Панталоне, хотя в его голосе слышалась легкая насмешка. Первое прикосновение зонда к уретральному отверстию было острым, вызывая моментальное сокращение мышц. Дотторе дернулся, но Панталоне крепко держал его. «Не сопротивляйся. Это лишь ухудшит ситуацию», — приказал он. Медленно, дюйм за дюймом, зонд начал проникать внутрь. Дотторе задыхался, его тело изогнулось от резкого, странного ощущения. Он чувствовал, как металл скользит по всей длине его члена, глубоко, до самой простаты. Каждый миллиметр продвижения вызывал новую волну ощущений – смесь жжения, растяжения и невероятно сильного, пронизывающего возбуждения. Когда зонд был полностью введен, его утолщенный конец достигал основания члена, оставляя лишь небольшой участок торчать наружу. Дотторе застонал, его глаза были широко раскрыты. Он чувствовал постоянное давление изнутри, ощущение, что его член заполнен, растянут до предела. Это было дискомфортно, но в то же время невероятно стимулирующе. Каждый удар его сердца, каждый легкий толчок извне усиливал это ощущение. «Вот так. Чувствуешь, Доктор? Твоя уретра теперь полностью занята. Ни один сперматозоид не проскользнет без моего разрешения», — Панталоне провел пальцем по слегка торчащему кончику зонда, отчего Дотторе выгнулся дугой. «Теперь, когда мы установили меру твоего контроля, приступим к уроку». Панталоне отступил, но вскоре вернулся, уже без пиджака, расстегнув несколько верхних пуговиц рубашки. Он встал между ног Дотторе, его взгляд был голодным. Дотторе, несмотря на унижение и боль от зонда, почувствовал, как кровь приливает к его члену, который, будучи растянутым и раздраженным, стоял колом. Панталоне наклонился и поцеловал Дотторе. Это был властный, глубокий поцелуй, заставивший Доктора полностью закружиться. Язык Банкира исследовал рот Дотторе, а его рука спустилась вниз, обхватывая основание члена Дотторе, лишь усиливая давление на зонд внутри. «Ты наказан, Доктор, за свою дерзость. И ты будешь молить о пощаде прежде, чем этот инструмент покинет твое тело», — прошептал Панталоне, отрываясь от поцелуя. Он начал ласкать Дотторе, массируя его грудь, живот, внутреннюю сторону бедер. Каждый раз, когда его пальцы касались члена Дотторе, напряжение возрастало, а зонд внутри словно вибрировал, отправляя волны чистого, мучительного наслаждения прямо к нервам. Пальцы Панталоне коснулись соска Доктора, начав перекатывать его меджу пальцев, вызывая у Доктора новые стоны. Дотторе пытался сдержать эти стоны, но они вырывались сами собой. Он никогда не чувствовал ничего подобного. Ощущение наполненности и постоянной стимуляции было на грани терпимого, но в то же время оно вело его к безумию. Панталоне медленно раздвинул ноги Дотторе еще шире и расположился между ними. Его член, уже твердый, прижался к анусу Дотторе. Панталоне не спешил. Он дразнил, наносил легкие толчки, позволяя Дотторе почувствовать вес и размер того, что должно было войти. «Готов к следующему этапу урока, Доктор?» — спросил он низким, гортанным голосом. Дотторе кивнул, не в силах вымолвить ни слова, его тело дрожало. В этот момент, он был просто инструментом в руках Банкира, его ум был затуманен болью и наслаждением. Панталоне взял еще немного смазки и осторожно нанес ее на вход Дотторе, а затем и на себя. Первое проникновение было медленным, растягивающим. Дотторе издал резкий вздох, цепляясь руками за кушетку. «Расслабься, Доктор. Это твоё наказание, и ты его примешь», — Панталоне говорил это с абсолютной уверенностью, постепенно продвигаясь глубже. Когда он вошел полностью, Дотторе застонал, его глаза закатились. Ощущение полноты было невыносимым, но в то же время оно было именно тем, чего жаждало его тело. Зонд внутри его члена словно отзывался на каждое движение Панталоне, умножая каждое трение, каждый толчок. Панталоне начал двигаться медленно, размеренно, вколачиваясь в Дотторе, его бедра ритмично бились о ягодицы Доктора. Каждый толчок посылал ударную волну не только по анусу, но и по уретре, где зонд работал как усилитель ощущений. Дотторе был на грани, его тело содрогалось, он чувствовал, что вот-вот кончит, но проклятый зонд не давал ему этого сделать. Его член пульсировал, набухал, но разрядки не было. «Панталоне… пожалуйста…» — прохрипел Дотторе, его голос был едва слышен. — «Я… я больше не могу… Вытащи… вытащи это…» Банкир лишь усмехнулся, усиливая темп. «Еще нет, Доктор. Ты еще недостаточно молил. Ты еще не усвоил урок». Дотторе начал умолять, его голос надрывался от отчаяния и наслаждения. «Я понял! Я все понял! Прошу… убери его… Я больше не буду! Я буду слушаться… Прошу…» Слезы текли по его вискам, смешиваясь с потом. Его обычно бесстрастное лицо было искажено гримасой мучительного экстаза. Панталоне продолжал двигаться, его темп был неумолим. Он наблюдал за Дотторе, его золотые глаза сияли удовлетворением. Он довел Доктора до самого края пропасти, а затем, когда Дотторе был уже готов потерять сознание от напряжения, Панталоне резко вытащил зонд из его члена. Ощущение было ошеломляющим. Разрядка пришла мгновенно, волна чистого, необузданного наслаждения захлестнула Дотторе. Он застонал, его тело свело судорогой, и он кончил, изливаясь на свой живот, в то время как Панталоне, продолжая глубоко в него входить, довел и себя до кульминации, заполняя Дотторе своей горячей спермой. Оба тяжело дышали. Панталоне опустился на Дотторе, обнимая его крепко. «Ты усвоил урок, Доктор?» — прошептал он на ухо Дотторе. Дотторе был слишком измотан, чтобы ответить, но он лишь слабо кивнул. Панталоне всегда знал, как сломить его, и в этом было своё извращенное удовольствие. Он был наказан, унижен, но одновременно испытал такую интенсивность чувств, которую никто другой не мог ему дать. Панталоне вышел с влажным звуком. Его пальцы скользнули между ягодиц Доктора и, найдя влажную от спермы дырочку, нетерпеливо вошли в неё, исгибаясь. Резкий вздох вырвался из горла Дотторе, а руки сильнее схватились за кушетку. Панталоне начал быстро двигать пальцами и вскоре добавил к ним третий палец. Доктор беспомощно заерзал, уже снова приближаясь к оргазму. Панталоне наклонился ближе к уху Дотторе. «Хороший мальчик» — промурлыкал он, и это было скорее оскорблением, чем похвалой. Бёдра Дотторе сами начали двигаться навстречу пальцам Панталоне. «Ах..» — вырвалось из Доктора, когда пальцы Банкира проникли особо глубоко. Наконец, Доктор выгнулся дугой и с протяжным стоном снова кончил. Это было так унизительно, так приятно. Дотторе обмяк, и пальцы Панталоне покинули его, заставив зияющую дырочку истекать спермой, что уже медленно струилась по внутренней стороне бёдер Дотторе. Не успел Доктор прийти в себя, как раздался лёгкий, но твердый шлепок по его ягодице, оставив розовый отпечаток на бледной коже. Панталоне отошел на шаг, поправляя свою одежду. На его лице снова появилась легкая, чуть насмешливая улыбка. «Отлично, Доктор» – сказал он, его голос был спокойным, словно ничего особенного и не произошло. Доктор медленно поднял голову, его глаза были мутными. Он посмотрел на Панталоне, на его безупречный костюм, на его невозмутимое лицо. Чувство острой, жгучей обиды, смешанной с облегчением, пронзило его. Он поднялся, его тело было тяжелым и уставшим. «Доволен?» – прошипел он, подбирая свою одежду. Панталоне кивнул. «Более чем. До следующего раза, Доктор.» Дотторе не ответил. Он быстро оделся, стараясь не смотреть на Панталоне. Он вышел из комнаты, даже не попрощавшись, оставив за собой лишь тяжелый запах семени и приторный аромат роскоши.