Внутри чудовища

Он не должен был увидеть его таким.     Не должен был видеть его страдания.     Но он узнал то, чего не следовало знать.          На протяжении долгого времени по миру ходил некий генно-модифицированный вирус. Он попадал при контакте с неочищенной водой через слизистые и рот. Механизм заражения был почти как у холеры с той лишь разницей, что эта зараза не передавалась ни половым, ни каким-либо ещё путём. Сидела внутри, воздействовала на органы, а потом - на внешность. В фазе обострения вирус мог менять облик человека, делая его похожим на монстра. Что самое удивительное - друг на друга вирус похожим не делал никого. Каждый заражённый был уникален в своей индивидуальности.     Но из этого вытекала не очень приятная вещь: таких людей записывали в уроды, над ними ставили эксперименты ради дальнейшей борьбы с болезнью и старались изолировать от мира. Эксперименты же впоследствии показали, что вирус неравнодушен к людям с слабым иммунитетом.     Кейл был таким. И очень не любил в себе это.     Он и понятия не имел сначала. Ну, подумаешь, с друзьями в детстве бегал по заброшенным лабораториям, дети любят лезть туда, куда запрещают взрослые. Пока он искал место, где спрятаться, случайно поскользнулся на старом кафеле, по которому было разлито некое вещество. А может, это вода вообще была, Кейл не запомнил. Было только не очень приятно, когда эта штука мелкими каплями попала в глаза. А спустя время он ощутил жар в теле и режущую боль. Роксана тогда дико испугалась, хватая тогда ещё годовалую Мяту и десятилетнего Кейла на руки, и с огромной скоростью, которую мог выдать маленький грузовичок, неслась в больницу. Тогда-то исследования крови и показали у мальчика наличие вируса.     Сначала Роксана пыталась осилить все стадии принятия. Кейл понимал маму, так как сам тоже не знал, как с этим жить. Только Мяте было интересно, почему мама и братик такие хмурые, ведь никто не умер. Даже когда у Кейла случился первый приступ, изменивший его внешность почти до неузнаваемости, малышка с невиданным очарованием изучала эти изменения самым доступным для ребёнка способом - трогала руками. Друзьям Кейл ничего не рассказал. И эту тайну знали только в его семье. Лишь через пару недель тело вернулось в свою прежнюю форму.          Годы шли, менялось окружение. Менялись приоритеты, планы, конфликты. Полностью порушенные отношения с матерью и сестрой, курс на корпоративные цели, попытка перевоспитания (явно за уши притянутая)... Да много чего случилось. Но одним из важных событий стало то, что Кейл начал ощущать привязанность и симпатию к дурному и яркому мальчишке, который горазд гитарой из металлолома размахивать. Нет, он понимал, Чай далеко не глупый ребёнок. Но иногда Кейл просто не знал, как с ним себя вести. Оставалось лишь плыть по течению.     Свою болезнь он вылечить не смог. Уже на протяжении долгих лет Кейл мирился с своей участью быть вечным заложником вируса. За годы сосуществования он прекрасно знал, в какое время может начаться обострение, что стоит предпринять, какие препараты пить. Каждый пункт "от" и "до". Удивительно, но даже будучи в ссоре, Мята никому не обмолвилась даже намёком на "особенность" брата, за что Кейл был ей искренне благодарен. Правда, та однажды сказала при личной встрече:     - Если будешь умалчивать, Чай явно будет не в восторге.     - Уж эту вещь я ему ни за что не раскрою, - фыркнул тогда Кейл.     - Ну-ну. Он всё равно узнает, как бы ты ни пытался отгородиться от него. Учти: не расскажешь - сделаешь хуже.     Мята, конечно, та ещё заноза. Но в чём-то да права. Однако гордость мужчины была сильнее.          - Кейл? - Стук в дверь ванной сначала был не очень уверенным, но потом Чай осмелел. - Кейл, открой.     Кейл сидел на полу, свернувшись в позу эмбриона. Дыхание участилось, по всему телу словно медленно водили лезвием миллиарда ножей. Невыносимо жарко, хотя мужчина снял с себя рубашку.     Только не сейчас. Нет-нет-нет-нет-нет...     - Кейл! Открой, пожалуйста!     - Уй...ди... - еле выдавил из себя Вандалей.     - Издеваешься? Я сейчас дверь выломаю!     - Не... не на... Кха!     - КЕЙЛ!     Мужчина сполз на пол, уже откровенно стараясь не дышать глубоко. Его помутнённый взгляд переместился на руки. Кожа постепенно становилась тёмно-серой, под цвет его костюма, ногти преобразовались в когти. Он впился ими себе в ладони, чтобы хоть как-то унять боль. Он даже не слышал как Чай крикнул:     - Извини, но я сейчас выломаю дверь! И плевать, что ты потом будешь на меня ругаться!     Несчастная дверь благополучно слетела с петель резким движением. Чай вломился в ванную и застыл в немом шоке.     От собственного бессилия Кейлу хотелось кричать. Он не должен был увидеть его таким. Не должен был видеть его страдания.     - Уй...ди... - уже не своим голосом прорычал Вандалей. - Не... хочу... больно... уйди...     Чай моргнул, стряхивая с себя оцепенение. Он слышал про вирус, заставлявший мутировать носителя, но видеть воочию процесс не приходилось. Выглядело это жутко, разрывало сердце.     - Кейл... - Он хотел подойти ближе, но его словно что-то останавливало.     - Нет... Не под... не подходи. Почти всё...     Кейл дёрнулся, выгнувшись неестественным образом, и принял сидячее положение. Чай продолжал откровенно пялиться. Тёмно-серая кожа, огромные клыки как у какого-нибудь древнего ископаемого животного, золотистые рога с непонятными красными разводами, ступни стали похожи на птичьи лапы, обрубок вместо носа, максимально впалый живот, ромбовидные зрачки. Но цвет глаз и волос остался прежним.     Чай опустился напротив, растерянный и тихий. Он просто не знал, что и говорить. Да и надо ли вообще...     Тишина длилась долго, лишь гудение водопровода тихонько маячило на фоне.     - Я надеялся, что ты не увидишь меня... таким, - тихо произнёс Кейл, отводя взгляд.     - А как... Как давно это у тебя? - спросил Чай, перебирая пальцами плетёный край коврика.     - С детства. По глупости подхватил. Чёрт...     На глазах наворачивались слёзы. То ли от стыда, то ли от злости, уже не разобрать толком. Кейл сжал рукой собственные волосы, пряча взгляд в собственных коленках.     - Жутко, да? Самое паршивое - от этого нет лекарства. Эта дрянь растёт вместе с тобой, питается твоей жизнью... И не убивает. - Мужчину слегка потряхивает, голос дрожит, по лицу стекают дорожки слёз. - Уродство...     Кейл вздрогнул, когда ощутил на своей щеке тепло чужой ладони. Чай придвинулся ближе, улыбался мягко и смотрел чётко в глаза. Под прикосновением изменённая кожа была грубоватой, чуточку шершавой. Но ни в коем разе не холодной, как показалось вначале.     - Ты похож на горгулью, - ляпнул парень. - Правда, без крыльев.     Смахнув большим пальцем слёзы, его рука очертила кромку видоизменившегося уха. Ушные раковины выглядели как какой-то рыбий плавник, свободно дёргались при каждом шорохе и с головой могли выдать настроение Вандалея.     - Знаешь... - тихо выдохнул Чай, перебравшись на колени Кейла. - Мне кажется, внутри чудовища всё равно есть красота.     Сухие губы парня коснулись обрубка носа, пальцы задели острые клыки, что после себя оставили мелкие царапинки. Кейл почти не дышал, боялся спугнуть. Впрочем, Чай явно его не боялся, с интересом изучая новый вид своего возлюбленного.     - Но один минус всё же есть, - сказал парень. - Целовать тебя в таком облике явно не очень удобно.     Вандалей усмехнулся. Да уж, с такими зубами это точно невозможно.     - Как скоро это пройдёт?     - Через полторы-две недели, - ответил мужчина, накрыв белоснежную ладонь своей рукой.     - Будешь сидеть дома? - с надеждой уточнил Чай.     - А сам как думаешь?     Парень улыбнулся, крепко стискивая объятия.