Рельсы в новый год

Мы все любим праздники. Кто-то больше, а кто-то меньше. Но у большинства в сердце лежит самый главный праздник в году, а вернее его конец. Конечно же, самые догадливые читатели поняли, что говорится о Новом годе! И коротышек не обделили любовью к этому прекрасному событию. Поэтому, по окончанию декабря, все города - Солнечный, Каменный, Зелёный и Змеевка, а также Цветочный был в полной готовности к празднику. Снег мягкой подушкой лежал на крышах домов, на веточках деревьев. Мороз закрасил загадочными узорами инея все окна. Солнечный город блистал множествами гирлянд, фонариков, зажженными окнами в домах. Такой уж он многогранный город. В нем также неизменно присутствовала предновогодняя атмосфера. Но только вот нашу божью троицу - Знайку, Стекляшкина и Пилюлькина, эта атмосфера обошла стороной. Ведь сейчас, тридцать первого декабря, они должны были находиться где угодно, на крайний случай, в Цветочном, готовясь к празднику, но явно не в академии Солнечного города в одном кабинете с астрономом Звёздочкиным, доктором Компрессиком, архитектором Вертибутылкиным и многими другими. По их душу пришло то самое ненавистное совещание, которое они всем общим коллективом учёный откладывали весь прошлый месяц. Поэтому, чтобы не пропадать важной встрече, коллективным разумом было принято решение попробовать рискнуть и провести совещание прямо тридцать первого числа. Все равно, там разговоров всего лишь на минут сорок. В противном случае - на час. Поэтому, когда руководитель всего вместе взятого научного общества - академик Ярило, объявил, что совещание окончено, цветочные коротышки буквально подорвались со своих мест, чтобы побыстрее вернуться в отель, где лежат их вещи и после рвануть на вокзал. Но тут в заготовленный план Знайки ворвались неожиданные изменения в виде коллег, которые пожелали отправиться вместе с ними в Цветочный на празднования. Кроме Звёздочкина которого лишь поволокли за компанию, хотя он не особо горел желанием ехать в ту злополучную цветочную дыру (как сам и называл город, в который направлялся) Добраться до своих вещей, собрать их и погрузить в такси до вокзала им не составило труда. Особенно, когда имеются ещё три дополнительные пары рук. Малыши преспокойно явились на перрон, дождавшись нужного поезда, загрузились и вскоре поезд неспешно тронулся, с каждой минутой набирая скорость. — что-то у меня предчувствие плохое. — с долей беспокойства сообщил коллегам Стекляшкин, — а вдруг не успеем? — хоть он понимал, что если они всё же успеют, то астроному не избежать участи быть в очередной раз актером малого и большого театра. Проще говоря, каждый год в этот день ему выпадает «удачный» случай играть Деда мороза для присутствующих на празднике малышей и малышек. Хоть астроном не особо обожал заниматься этим делом, но уже за столько лет просто приелось и воспринималось как должное, обыденное. Так что, когда наступал тот самый заветный день декабря, Стекляшкин идет к своему чулану и достает фирменный костюм, шапку и бороду, даже не договариваясь со Знайкой. Так что, когда малыш сейчас тут показывал признаки беспокойства, внутри то он ликовал, что хотя бы в этом году его обойдет стороной эта клоунада. — успеем-успеем, не стоит так переживать. — откликнулся Знайка с сидения напротив. Он-то понимал, к чему тот клонит. — Знаю я тебя, так что не отвертишься! — ирокезный в шутку погрозил пальцем, а сидящий рядом с учёным Пилюлькин тихо усмехнулся, уставше поглядывая в окно, в то время как сидящий напротив него Компрессик что-то оживленно рассказывал коллеге, но из-за изматывающего дня тот просто молчал и даже не улавливал слова, обращенные к нему. Заметив это, солнечный врач умолк, видя, что у того явно не было настроения для разговора. Вместо этого, он перевел взгляд на Вертибутылкина, который подозрительно притих. Но архитектор лишь клевал носом, отчаянно борясь с желанием заснуть прямо в дороге, так и не доехав, хотя бы до Цветочного. По продолжительности поездки, которая должна была длиться всего-лишь минут пятьдесят/сорок, ученые коротышки заметно поутихли. Времени у них было ещё полно, торопиться некуда. Подарки получить всегда успеют! Знайка, прислушиваясь к умеренному постукиванию колес о рельса, а также умиротворенному бормотанию коротышек по- соседству, сам стал погружаться в дрему... Но его неожиданно вырвала из потока мыслей резкая остановка поезда. Вокруг случился переполох, многие, что сидели в сторону движения, даже попадали со своих мест, коими и стали астроном, архитектор и врач. Первый даже умудрился удариться носом о коленки Звёздочкина, что сидел напротив (на одной стороне со Знайкой и Пилюлькиным), под окомпонимент испуганного вскрика малыша. Ничего серьезного, но у Стеклотары нос так покраснел и слегка опух, что даже без костюма тот отдаленно напоминал уже ненавистного им деда мороза. — что случилось? Почему произошла остановка?! — раздавались обеспокоенные голоса по всему вагону. Знайка встал со своего места, выбегая на середину вагона, тем самым привлекая к себе внимание. — друзья, только без паники! Ничего серьезного не должно произойти! Прошу вас сохранять нейтралитет и не поддаваться эмоциям. — все с повиновением отнеслись к просьбе и вскоре гул начал утихать, но тут раздалось из толпы: — так что случилось-то в итоге? Поезд всё же сломался? — на что учёный лишь пожал плечами: — я, конечно же, не имею понятия. — все принялись ожидать. Но ни проводники, ни машинист не подали даже намека. Никто даже не шелохнулся, ведь за окном бушевала метель и холод присутствовал страшный. Так что не удивительно, что поезд внезапно остановился. Некоторые облегченно выдыхали и благодарили судьбу за то, что он и вовсе не сошел с рельс. ... Спустя пол часа уже большая часть пассажиров в вагоне минимум по два раза успела прогуляться до телефона, который имелся у проводников, и позвонить домой, сообщив, что поезд остановился и есть подозрения на поломку, так что это на долго. Наши герои не стали исключением По истечению сорока минут, Знайка рывком поднялся со своего места и спешно зашагал к выходу из пассажирской зоны, будто боясь, что его кто-то опередит. Подойдя к небольшой каморке, именованной комнатой проводников, ирокезный осторожно попросил пустить его к телефону, чтобы позвонить домой. Но когда трубка оказалась у коротышки в руках, он застрял на том, кому же звонить. Все доверенные лица находились с ним в одном вагоне. Не на кого больше положиться. Разве что... Ромашка. Какой бы малышка не казалось легкомысленной, ей Знайка, в какой-то степени, доверял. Не задумываясь, ученый набрал нужную комбинацию цифр на стационарном телефоне, поднося верх нее окончание трубки к уху, из которой послышались длинные гудки. Да, малыш решил рискнуть и позвонить прямо к себе домой, где, собственно и имелся единственный телефон на всю улицу, как в самом главном доме. Он точно знал, что если не Ромашка так кто-то другой определенно поднимет трубку. Как-никак, было время позднее и многие готовились к предстоящему празднику. По мере продолжительности ожидания, терпение Знайки иссякало все быстрее и быстрее. Неужели так никто и не подойдет к этому несчастному телефону? Ведь обычно его трель звучит настолько громко и режет слух, что даже порой с улицы слышно из открытых окон. Но наконец, когда ученый уже собирался сбрасывать звонок, гудки прекратились и в динамике послышался тоненький, знакомый голос Ромашечка. Малыш даже выдохнул с облегчением, когда осознал, что все же она ответила. Скорее всего, та, занимаясь обустройством уюта, осталась в доме. Да и не мудрено, судя по погоде за окнами, которая, с большей вероятностью, уже успела дойти и до Цветочного города. — але? — вновь послышалось вопросительное из трубки и вернуло Знайку в реальность. — але-але! Ромашка, здравствуй. Это Знайка. — ой, Знаечка, привет! Вы как там? Уже едите? — да.. да, едем. Только появилась неожиданная проблема. Наш поезд остановился, мы уже фактически час стоим на одном месте. Я звоню, чтобы предупредить о том, что если мы так и не успеем, то начинайте без нас. — на другом конце провода послышался волнительный вздох — хорошо, я поняла. Я сейчас обязательно всем всем расскажу! Вы только там побыстрее. — Знайка тихо усмехнулся. — это уже зависит не от нас. К сожалению. Ну чтож, я всё. Пока. — пока-пока Знаечка. Надеюсь, вы успеете! — следом голос малышки оборвался и послышались короткие гудки. «Знаечка»... от такой формы имени названный всегда неосознанно расплывался в улыбке, хотя при посторонних он активно скрывал это. Наконец, завершив звонок и вернувшись обратно в пассажирское отделение, Знайка лицезрел картину маслом: все собравшиеся коротышки образовали в центре вагона что-то вроде лежбища. Все сидели, словно одно целое и непринужденно болтали. Взгляд ученого блуждал по толпе, выискивая знакомые лица. И обнаружил он своих соратников на своих местах, но рядом с которыми стояли двое коротышек. Оба высокие и крупные, их можно было даже сравнить с Пончиком. Хотя тот будет все же крупнее них. Знайка отметил их схожесть со спины. Ясно видно, что близнецы. Подойдя ближе, он стал замечать некоторые отличия, что все же присутствовали. Но только в стилях одежды, ведь когда один был подобен птице в ярко-красном классическом костюме с такими же красными перьями на концах черных штанов. Его рыжие, слегка отросшие волосы приятно вились, словно волны. На руках были заметны классические белые перчатки, на голове чёрный цилиндр. На груди красовался бледно-красный бант. А в руках малыш вертел красные очки в форме сердца. Поблескивающая в свете ламп золотая пряжка ремня, порой отбрасывала зайчиков на стены вагона. А верхняя одежда - черный плащ, висел на спинке крайнего сидения. Одно из двух: либо это какой-нибудь аристократ, либо артист. И когда коротышка проявил свой живой нрав и подвижную мимику, Знайка остановился на втором варианте. Тот другой был его полной противоположностью. Те же рыжие длинноватые волосы прямыми локонами падали на плечи, облаченные в пустые погоны на темно-синей форме. На талии красовался схожий ремень с более блеклой пряжкой. На голове находилась темно-синяя шапка ушанка. Предположительно из овчины. Под учебным костюмом виднелась строгая белая рубашка с галстуком в тон костюму. На глядя на его меховые черные полу сапоги, которые доставали чуть ли не до колена, то малыш казался грознее чем его брат. Да даже по тону и поведению тот был куда сдержаннее и суровее. А схожее пальто висело на противоположном сидении, рядом с которым стоял. Чтобы проще было отличить. Когда Знайка наконец пробился к друзьям, то те встретили его с облегчением. — я уж думал, ты там с концами пропал. — хихикнул Стекляшкин. Его нос уже прошел и вернулся к своему привычному размеру. Но Знайка среагировал максимально непринужденно. — не дождешься. — тут он перевел взгляд на незнакомцев. — а не познакомите меня с вашими собеседниками? — тут подал голос тот что в красном — ох, прошу прощения, что мы не представились! Мое имя Рыжик, но вы можете звать меня Эфир - это мой псевдоним — Эфир довольно улыбнулся, изящно протягивая свою руку для рукопожатия. Его хватка оказалась для Знайки подобной Пилюлькина. Такая же крепкая. — а я тоже Рыжик. Можно просто Рык. рукопожатие оказалось еще крепче, чем у первого брата. Сразу видно, в милиции служит. Да и сама одежда прямо кричит об этом. Но Знайку смутило не это. А то, что у этих двоих даже имя одно, о чем он поспешно поинтересоваться. На что близнецы лишь рассмеялись. — это ничего! Мы давно привыкли! — отозвался Рык, сложив руки у груди. — при рождении нас часто путали и поэтому решили назвать одним именем. Как говорится, позовешь одного, прибегут двое. А с возрастом мы стали приобретать некие различия и решили выбрать что-то вроде прозвищ. Но прозвище скорее у меня, ведь у Эфира это рабочий — он приобнял брата за плечи. На что тот только сильнее заулыбался, а потом спросил, глядя на остальных малышей. — а вы сами, как я погляжу, приезжие? Прошу прощения уж за прямоту. — не все. — сонно отозвался Звездочкин. — вот эти двое — он указал на цветочных коротышек — из Цветочного, в который мы, собственно, и направляемся. А все остальные из более цивилизованного общества. Не то что некоторые. — кинув язвительный взгляд на товарищей, Звездочкин закутался обратно в свой теплый шарф, да и обратно погрузился в дрему. Все равно, звездочет не особо горел желанием праздновать новый год. Этот коротышка не был любителем каких-либо праздников. Поэтому, каждую зиму он просто ложился спать в одиночестве. А если он и присутствовал на праздновании, то его по-большей части, заставляли. Но Эфир на это лишь хмыкнул и ухмыльнулся, облокотившись на спинку сидения, на котором и разлегся Звездочкин. — сразу понятно, кто откуда. Но спешу обрадовать или даже огорчить, но мы тоже из Солнечного. По крайней мере, насколько мы помним. — опустив руку, коротышка принялся так невзначай играть с волосами звездочета, чем только злил и раздражал самого Звездочкина. Рык только покачал головой, совсем не удивляясь подобному поведению брата, а после продолжил. — он хотел сказать, что мы абсолютно не помним своего детства. Разве что очень короткими отрывками. Вот будто амнезия, честное слово! — собеседники лишь удивленно повздыхали, а некоторые покачали головой; удивившись такой особенности. Ну чтобы совсем не помнить своего взросления, это надо очень постараться. На что будущий милиционер только махнул рукой. — да ладно вам! Что мы все о себе да о себе? Может, хоть что-то о себе расскажите? — ученые аж удивились, а особенно наш ненаглядный звездочет, который начал тут же тараторить без умолку, как только очередь дошла до него любимого. Но остальные также не обратили на это внимания. За столько лет совместного сосуществования и работы все уже привыкли. Даже тот же Пилюлькин, который по горло наслушался рассказов от Знайки о том, какой Звездочкин на самом деле напыщенный (и самовлюбленный) павлин. Но, на удивление, Эфира такая особенность, наоборот только привлекала. Так что он все не отлипал от звездочета, продолжая поддерживать с ним разговор. Поначалу, тот отпирался и неохотно отвечал, но спустя каких-то ничтожных пять минут между этой парочкой, словно быстрый ручей, текло общение. — так даже лучше — говорил Рык, глядя на эту картину и обращаясь к новоиспеченным друзьям. — если его не занять, то он бы начал пытаться от безделья сдвинуть весь этот состав голыми руками. Так что хорошо, что мой ненаглядный брат нашел себе компаньона. — скорее, брата по разуму — насмешливо добавил Знайка, вызвав у остальных сдержанные смешки. ... Дело было вечером, делать было нечего. Прошло уже часа два и ни ответа ни привета! Так что, общими усилиями было принято решение справлять новый год прямо в вагоне поезда. Сговорившись с двумя соседними вагонами, несколько десятков коротышек загрузились в одном, начиная всеми силами собирать остатки, чтобы сделать подобие новогоднего стола. У кого-то с собой лежал термос с компотом, кто-то вез с собой салаты. У одного малыша отобрали пол буханки черного хлеба и чей-то линейкой стали пытаться его резать, чем вызывали приступы смеха у присутствующих. Одни орали, что ничего не получится, а другие настойчиво уверяли продолжать пилить и надеяться на чудо. Все это складывалось в хаос, в котором сложно было разобраться где кто. В продолжительности полтора часа подобие стола было готово и разложено на сидениях. О чем и ворчал доктор Пилюлькин, ссылаясь на антисанитарию и прочую заразу, которая определенно имелась чуть ли не в каждом вагоне. Еще не до конца известно, к чему приведет такое скопление коротышек в небольшом закрытом пространстве. Единственный, кто с ним был солидарен, это все тот же Звездочкин, который предпочел общество Эфира и поэтому сел с ним ближе к выходу, прямо в углу. Что стало для звездочета удивительным: певец оказался не таким уж и плохим собеседником, каким показался с самого начала. Малышу даже было интересно, да и сонливость как рукой сняло. Неизвестно, сколько еще можно было ждать времени, пока в один момент из динамиков вагона донесся подозрительно спокойный голос машиниста. — уважаемые писсажиры, просим прощения за неожиданную остановку. У первого вагона от летело колесо. Еще раз приносим свои извинения за ожидание, мы можем продолжать путь. — после этого, поезд слегка пошагнулся и знакомые постукивания колес вновь вернулись. Сказать, что в вагоне поднялся целый балаган, наполненный радостными криками, это ничего не сказать. И именно в этот момент, на часах пробила долгожданная полночь — с новым годом, братцы! — кричали одни, обнимаясь и чокаясь компотом. — с новым годом, с новым счастьем! — отвечали другие в ответ. Тоже самое происходило и в остальных вагонах, создавая по всему вагону это из торжествующих криков. Это дошло и до самого машиниста. И поэтому, через пару минут из тех же динамиков раздался его голос, наполненный радостным облегчением и даже так можно было услышать, что он улыбается. — дорогие пассажиры и друзья, от всего нашего персонала и от себя лично хочу поздравить вас с наступившим новым годом! Вот так нам удалось его встретить, но это не на долго, ведь совсем скоро мы прибываем на станцию «Цветочный», конечная. Просьба не забывать личные вещи в вагоне и сохранить после себя чистоту. Приятного празднования! — с этими словами поднялся больший гул, наполненный благодарностью. Пир, если его можно было так назвать, тек рекой. И когда поезд, наконец прибыл на станцию, большая часть была уже уничтожена. Веселые коротышки рассыпались по перрону, общаясь новоприобретенными знакомыми, друзьями. Кого-то встречали родные, а кто-то довольный шел в одиночестве. Наши же герон, всей веселой компанией, к которой присоединились и близнецы, спешили на свою улицу Колокольчиков, буквально считая секунды, чтобы сильно не опоздать. Рык даже умудрился под скользнуться и потащить за собой бедного Вертибутылкина, чем только напугал остальных. К счастью, обошлось без каких-либо травм, разве что были незначительные ушибы. Подхватив охающего архитектора под руки, Компрессик и Пилюлькин помогли ему догнать остальных ... В доме номер пять на улице Колокольчиков уже во всю шел праздник. Гости ели, пили, танцевали, радовались наступившему новому году. Как несжиданно распахивается дверь и из нее вылетает Эфир, тут же падая лицом вперед от поучительного подзатыльника брата. Первый рыжий, как оказалось позже, сморозил настолько неуместную шутку, что второму пришлось применять воспитательные меры. К счастью, певец никого не задел. А за ним уже начали подтягиваться остальные коллеги, под радостные возгласы своих родных. — Знайка пришел! И Пилюлькин! Ура-а! — коротышки стали приветствовать прибывших и знакомиться с близнецами из Солнечного. — да, да, конечно, мне тоже приятно познакомиться... и вам хорошо провести время! — помахал Рык, представившись перед художником Тюбиком. Разойдясь в разные стороны, малыш неспешным шагом побрел к Эфиру, который уже вертелся у стола с едой. Хотя, в какой-то степени, он его понимал. Лучше такой стол, чем то хрючево, что они уминали в поезде. Между братьями шла непринужденная и скорее вялая беседа, сопровождающаяся гулом с импровизированного танцпола. Но их прервало резкое и внезапно появившееся торнадо в виде Незнайки, который все же умудрился напакосничать и сейчас удирал от злобного Знайки и раздраженного Пилюлькина, пока Стекляшкин в виде его любимого деда мороза пытался потушить горящий подол своей шубы. Незнайке показалось, что попробовать поджечь ему шубу и после поглядеть на реакцию астронома это гениальная, а также самая смешная идея на всем белом свете. Но в моменте неудачного побега, это рыжее недоразумение решило проскочить под столом, тут же натыкаясь на Эфира и Рыка. Естественно увидав крупного рыжего коротышку в тёмной одежде, Незнайка подорвался как ошпаренный. Спросите, чем же напугал его рядом стоящий Рык? А я отвечу: за время, что наш Незнайка провёл на Луне, он не раз встречал такого важного коротышку по имени Спрутс, которого мы все прекрасно знаем. И Незнайка такого о нём наслушался от своих знакомых и Звёздочки, что в первые увидев Рыка, малыш ненароком перепутал милиционера с лунным мошенником, от чего страшно перепугался и взвизгнул что есть мочи. А когда же Незнайка вылетел из-под стола, то сбил с ног малышку, что оказалась прямо на его пути и стояла совсем недалеко от солнечных близнецов. Ашалевший Рык, сначала увидав, как напуганный до смерти Незнайка вместе с хвостом убегают, а после услышав испуганный крик малышки, молниеносно поспешил на помощь. Но запутавшись в собственных ногах, коротышка только полетел вслед за пей, чуть не раздавив собой. — ой! Простите меня! Мы не ушиблись? — наспех начал извиняться будущий милиционер, подхватывая и возвращая пострадавшую в стоячее положение. Тут-то то она и повернулась к нему лицом. Эта сказалась та самая Мушка с улицы Маргариток и по совместительству - лучшая подруга Ромашки. Взглянув на нее, Рык даже забыл, что вообще хотел сказать, да так застыл на месте. Руки его все еще находились на плечах Мушки и, суди по всему, отпускать её у него не было желанни. Да и сама малышка застыла в изумлении, глядя на малыша из-под своих спавших на бок очков. На что рядом стоящая Ромашка тихо захихикала и поспешила удалиться, чтобы не испортить момент, а улыбка Эфира растянулась от уха до уха. Наконец опомнившись, парочка тут же оторвалась друг от друга, сгорая в смущении. — прошу прощения. Меня Рыжиком зовут, но вы можете звать меня просто Рык — представился Рык, предлагая малышке руку — приятно познакомиться Рык. Мое имя - Мушка — без колебаний, Мушка грациозно положила свой руку поверх предложенной. Первый рыжий повел ее на танец, перед этим обернувшись на второго рыжего, который, продолжая лукаво улыбаться, показал лишь палец вверх. А сам Эфир, когда новоиспеченная парочка ушла на танцпол, шаловливой походкой и с приподнятым настроением принялся искать своего ненаглядного Звездочкина, который определенно сидел где-то один в гордом одиночестве. Да попивал глинтвейн. А тем временем Рык и Мушка, взявшись за руки, принялись осторожно кружиться вместе с танцующими. Оторвать взгляд друг от друга не было ни возможности ни желания. Солнечный милиционер умел танцевать только как слон в посудной лавке, так что по мере продолження танца, коротышка не раз задевал соседей своими габаритами. Но что уж поделаешь, таким уродился. К счастью для пары, со временем они смогли освоиться и больше не натыкались на танцующих рядом. Музыка плавно сменилась на умиротворенную и плавную, специально для медленного танца. Руки милиционера легли на талию малышки, глядя на ту сверху-вниз, попутно разглядывая ее милое личико. Мушка делала тоже самое, только уложила свои ручки на его плечо, перебирая в пальчиках длинные пряди рыжих волос. — а вы правда из Солнечного города? — смущенно поинтересовалась малышка, не зная как еще поддержать разговор. — конечно! — решительно ответил рыжий, продолжая качаться с ней из стороны в сторону. — вы там когда-то были? — в ответ малышка с улицы Маргариток лишь отрицательно покачала головой. — ни разу — а хотели бы? — глаза Рыка засветились надеждой. — очень. Я так давно мечтала там побывать. Солнечный же такой такой большой...шумный...яркий — предаваясь мечтаниям, малышка не заметили как Рык уже взял ее за руку и притянул в себе чуть ближе, но сопротивляться не стала. — приезжайте как-нибудь к нам. У моего брата должен состояться концерт, я там тоже буду. Много красивых мест покажу. Я этот город знаю как свои пять пальцев. — Мушка заулыбалась и захлопала в ладоши, оторвав их от малыша. — ура-ура! Я согласна! Я обязателью буду! — Рык улыбнулся. — значит, договорились. Тогда, я вам оставлю свой номер. Уже блике в делу созвонимся и обсудим все детали. — обменявшись одобрительными взглядами и улыбками, парочка продолжила свой умиротворенный танец. На другом конце комнаты, насупившись сидел звездочет, всем своим видом показывая, что ему якобы хорошо и одному. Ровно до тех пор пока к нему не подсело рыже-красное недоразумение, называемое Эфиром. Его приподнятое настроение и улыбка во все тридцать два зуба напрягли Звездочкина. Так что он поспешил недовольно спросить. — такой веселый. Аль случилось чего хорошего? — но певец не удосужившись ответить, начиная тараторить о другом. — сам-то сидишь один. Меня ждал? — он хитро улыбнулся, подсев в товарищу поближе. — ха! Еще чего! Мне и одному просто замечательно! — упирался звездочет, не желая принять то, что он и вправду ждал Эфира. Эфир лишь вскинул брови, прямо взглядом спрашивая: «ты ТОЧНО уверен?». Звездочкин наигранно противился, даже отвернулся от малыша, чтобы тот глаза не мозолил. Но друг оставался настырным, чуть ли не заваливаясь на него всем своим не маленьким весом. Что Звёздочкину довольно быстро надоело и он воскликнул, попытавшись скинуть Эфира с себя. — ах! Ладно! Да, я тебя ждал! Доволен?! Только не смей продолжать так улыбаться! Меня это раздражает! — но солнечный певец только сильнее заулыбался, стискивая новоприобретенного друга в крепких объятиях. — я так и знал, что тебе на меня не плевать! Это точно судьба, признай. Не просто так я появился в твоей жизни. — с самолюбием Эфира мог посоревноваться только сам Звездочкин, да проиграл бы. Тяжело вздохнув, коротышка рявкнул, вновь пытаясь вырваться — да, да! Только слезь с меня уже! А то еще немного и задушишь. — конечно, это не помогло. Эфир хотел что-то добавить, но его прервал гул присутствующих, что столпились у окон. Только и было слышно: — фейерверк! Смотри фейерверк! Побежали на улицу! — все ринулись на выход, наспех накидывая на себя одежду. Под такой окомпонимент радостного смеха, шума и гамма, наши парочки пошли следом, выходя за остальными на улицу. За ними вышли и Знайка с Пилюлькиным да со Стекляшкиным. Коротышки из соседних домов посыпались на улицу, завороженные красочными фейерверками, которые все не кончались. Эфир, подхватив Звездочкина под руку, встал рядом с Рыком который довольно прижимал радостную Мушку к себе за плечо. Знайка, держа за руку Ромашку, положил голову на плечо Пилюлькина, который сделал тоже самое и загреб обоих в крепкие объятия. Стекляшкин просто любовался, раскрыв рот. Вдруг, вперед всех протиснулся известный фотограф Объективчих, держа в руках свой неизменный фотоаппарат на штативе. — прошу внимания! Братцы! Давайте сделаем общую фотографию! — все согласованно загалдели и собрались в одном месте, приняв нужные положения. Но тут, перед тем как фотоаппарат щелкнул. Пилюлькин вдруг повернулся в Знайке и Стекляшкину, ну подозрительно улыбаясь. — я тут вспомнил, какая именно была у нас фотосессия в прошлом году...да, дед мороз? — он перевел взгляд на астронома и подмигнул, на что тот лишь насупился, покраснел и обратно повернулся к камере. А Знайка залился тихим смехом от внезапных воспоминаний про прошлый новогодний праздник. Пилюльким же, не имея возможности скрыть улыбки, вновь повернулся лицом к фотоаппарату. В голове крутилась лишь одна мысль: «каждый год одно и тоже. Когда-нибудь, наши празднования пройдут спокойно, но уж точно не в этой жизни. Хотя, я и так доволен тем, что имею». — сейчас отсюда вылетит птичка! раз...два... — мямлил фотограф последний отсчет, заходя в толпу и занимая свое место. — три! — крикути все хором и фотоаппарат сверкнул, зафиксировав момент. И когда остальные радостно побежали играть на снегу, наши герои думали только о том, что этот новый год - самый лучший в их жизнях и пусть он никогда не заканчивается.