Цветок из трещины в асфальте

— Ты уверен, что хочешь дать этому придурку второй шанс? — спрашивает Осаму, и в его голосе слышится настороженность, пока он без тени смущения направляет нож в сторону Киёми. К счастью, все остальные в Онигири Мия, кажется, слишком поглощены празднованием победы Шакалов над Адлерами, чтобы заметить этот тихий разговор у стойки рядом с разделочными досками и ножами. Честно говоря, Ацуму впечатлён, что Киёми не сбежал, поняв, что его ведут знакомить с Осаму. Ацуму сияет и обвивает рукой напряжённые плечи Киёми. Его парень всё ещё не отрывает взгляд от ножа, зажатого в руке Осаму. Будь Ацуму на его месте, он бы тоже не отрывался. Он с ужасом думает о дне, когда им предстоит встреча с Комори, но его успокаивает мысль, что это случится не раньше, чем они сыграют против EJP. — Он заслужил, — говорит Ацуму, и он действительно так думает. Раньше ему бы это не понравилось, но Киёми старается изо всех сил. У них всё ещё случаются ссоры, потому что Ацуму трудно ломать старые привычки, а Киёми по-прежнему с трудом выражает свои чувства. Но теперь разница в том, что они оба стараются. Всё ещё ново — прошёл едва ли месяц с тех пор, как они решили дать друг другу шанс, — но, несмотря на свои страхи, Ацуму уверен, что у них всё будет хорошо. В конце концов, они оба упрямы до безобразия. Когда Ацуму оборачивается, чтобы подмигнуть проходящему мимо Хинате, который перестаёт спорить с Кагеямой, чтобы подмигнуть в ответ, он делает вид, что не видит, как Осаму указывает на Сакусу и угрожающе проводит лезвием по горлу. Киёми громко сглатывает рядом с ним, и единственная причина, по которой он ещё не сбежал, — рука Ацуму, всё ещё удерживающая его на месте. Осаму внимательно смотрит на них секунду и вздыхает, закатив глаза. — Ты слишком для себя снисходителен, оболтус, — говорит его брат, но это максимум одобрения, которое Киёми когда-либо от него получит. — Для этого же ты и нужен, верно? Чтобы держать обиды за меня? — смеётся Ацуму, хотя знает, что это правда. Ацуму знает, что Киёми предстоит долгий путь, прежде чем в его сторону перестанут лететь ножи, но, как бы гиперопекающ ни был Осаму, он знает, что брат в конце концов перестанет держать зло на Киёми. Осаму снова закатывает глаза и говорит: — Ладно, как скажешь. Тебе лучше рассказать об этом Рину. Не думаю, что он обрадуется. Ацуму отмахивается от брата с бурчанием «ага, ага», в то время как Киёми случайно издаёт удручённый звук, из-за чего Осаму снова направляет на него нож. Он с нетерпением ждёт дня, когда Киёми снова встретится с Суной. Скорее всего, им сначала придётся взаимодействовать на площадке, и у него есть ощущение, что его лучший друг будет блокировать каждый удар его соулмейта из чистой злости. — Тебе есть что добавить, оболтус? — грозно огрызается Осаму. Ацуму подавляет хихиканье, из-за чего и его возлюбленный, и его брат хмуро смотрят на него. Он внезапно с ужасом думает о дне, когда Осаму простит Киёми, потому что у него есть ощущение, что они сойдутся настолько, что будут травить его вместе. Киёми поднимает обе руки в знак капитуляции и поспешно говорит: — Нет. Абсолютно нечего добавить. Осаму смотрит на него без впечатления, прежде чем снова повернуться к Ацуму. — Ты поедешь со мной и Суной в Хёго после сезона, верно? Ребята дома очень хотят тебя видеть, — спрашивает Осаму, не упоминая их родителей. Ацуму ещё не развил в себе чудесную способность прощать. — Да, — говорит он и удивлён тому, насколько спокойно он относится к возвращению в Хёго. Осаму одобрительно кивает и с опаской смотрит на Киёми. Его брат молчит, оценивающе оглядывая его соулмейта с ног до головы, прежде чем усмехнуться со зловещим блеском в глазах. — Он же поедет с нами, правда? — спрашивает он, но на самом деле не оставляет Киёми выбора. На этот раз Киёми говорит: — Да, поеду, — без тени колебаний. Ацуму знает, что Киёми поедет с ним куда угодно. Так уж они устроены. Осаму кивает, и на этом их разговор заканчивается. Когда Ацуму наконец позволяет Киёми передышку, они направляются к другому столику, чтобы посидеть вдвоём. К счастью, когда они раскрыли свои отношения перед всей командой, шок прошёл быстро. Неудивительно, что у Хинаты были подозрения, и он не слишком тонко пригрозил Киёми, что причинит ему боль, если тот снова ранит Ацуму. Бокуто подслушал и присоединился. Старшим членам команды пришлось разряжать обстановку, потому что Бокуто слишком эмоционально отчитывал Киёми. Тренировка в тот день выдалась напряжённой. Их товарищи по команде и присутствующие игроки Адлеров отпускают мимолётные замечания о том, как противно они выставляют напоказ свои чувства. Ацуму считает самым большим лицемером из них Бокуто, который буквально висит на своём соулмейте Акааши. Хината, второй по величине лицемер, смеётся и дразнит их за то, что они как пара в медовый месяц и как недавно помирившиеся соулмейты. Киёми почти собственнически обнимает Ацуму за талию, и Ацуму называет его ревнивцем из-за Хинаты. В ответ Киёми любезно напоминает ему, что тот однажды хотел, чтобы Хината был его соулмейтом. — Нет, я такого не говорил, — ворчит Ацуму, наклоняясь к нему, чтобы лучше слышать друг друга в шумной атмосфере. — Я сказал, что Тобио-куну повезло, что его соулмейт — Хината. — Одно и то же, — защищаясь, ворчит Киёми. Ацуму с нежностью закатывает глаза, но не настаивает. Даже после объяснений его соулмейт не может отделаться от этого комментария. У Киёми есть свои собственные комплексы насчёт их отношений, и последнее, чего хочет Ацуму, — быть бесчувственным, что иронично, потому что Ацуму далеко не хороший человек. Но ради Киёми он постарается. Мия Ацуму олицетворяет много всяких вещей, но он пытается не позволять своей плохой стороне определять его как личность. — Ты невыносим, — бормочет Киёми, заметив, как он закатил глаза. Ацуму не может сдержать фырканье. — А ты меня любишь, — дразнит он в шутку, хотя в этом есть и оттенок серьёзности. Киёми нежно закатывает глаза и стягивает маску, чтобы коснуться его губ целомудренным поцелуем — целомудренным только потому, что Осаму ставит между ними тарелку онигири с натянутой улыбкой и убийственным взглядом. Его соулмейт мгновенно отпрыгивает от него и выпрямляется. Ацуму мог бы отчитать Осаму за гиперопеку, но испуганное лицо его соулмейта слишком забавно, чтобы вмешиваться. Когда его брат исчезает, чтобы развлекать других спортсменов, Киёми снова наклоняется к нему и соединяет их мизинцы. На большее в присутствии Осаму он не осмеливается, и Ацуму громко фыркает. Наверное, он выглядит смешно, но когда он смотрит на Киёми, глаза его соулмейта смягчаются. — Конечно, люблю, — говорит Киёми, словно это очевидно. Затем в раздумье добавляет: — Перестань везде разбрасывать еду, когда ты ешь. Ацуму разражается смехом, и звучит он счастливее, чем когда-либо.