Под покровом вечной ночи

Wrap your arms around my pale skin It's too late to back out, you're in On your knees and praise your new Lord Deeper now, and here's your reward

("The Bondage Song", London After Midnight)

* * *

- Ты не поднимешь, Рери? В голосе слышится улыбка, но льдисто-голубые глаза холодны и полны расчета. Впрочем, Рери этого не видит. Он – как и все – видит лишь то, что Ведрфельнир хочет, чтобы остальные видели. - Сейчас, господин Ведрфельнир. Рери встает на колени безропотно, чтобы взять упавшее – намеренно ли? случайно ли? (ха-ха, кто знает, кроме него самого?) – перо, но, как только его пальцы смыкаются на мягком пуху, он ощущает каблук, поставленный ему на спину – и дыхание невольно учащается. Мгновенно, словно срабатывает заклинание, голова становится легкой, а по телу проходит та самая сладкая, предвкушающая дрожь. Рери знает, что это означает, и, не поднимая головы, и не меняя позы, лишь молча протягивает перо вверх, еле сдерживая стон, когда чужие прохладные пальцы задевают его ладонь, когда Ведрфельнир забирает свою письменную принадлежность – или, в данном случае, инструмент для прелюдии, - и откладывает на стол, к чернильнице. - Повернись. Не вставай. На колени. В голосе Ведрфельнира – показное равнодушие. Настоящее или нет, неясно так же, как и многое другое. Личность Провидца Его Величества окутана тайной даже для агента для особых поручений Его Величества, каким является Рери. Хочет ли он поддаться сладкому обману иллюзорной заботы и мягкости, или признаться самому себе в том, что все это лишь туманные миражи лжи и отражений – Ведрфельнир оставляет ему на выбор. - Да, господин Ведрфельнир. Невозможно удивить Провидца. Невозможно заставить Провидца видеть иное и ощущать иное, чем ту предопределенность, что намертво въелась в глубину его взгляда. Невозможно сопротивляться судьбе. Ведрфельнир знает это, как никто другой. И, быть может, ненавидит это как никто другой. Но не показывает – никогда и никому. Даже собственному брату, который для него единственное, что еще имеет значение. Правда, какое именно значение, он сам еще не решил. Защитить или использовать? Оба способа сгодятся для его конечной цели, но… - Не смотреть. Расслабься. Молодец. Впрочем, не время сейчас думать о брате, когда с губ Рери спадает едва слышный стон, как только кончик сапога Ведрфельнира касается его промежности через ткань штанов и надавливает. Рери теряет себя всего в такие моменты. Теряет бдительность и осторожность, теряет любой здравый смысл, стоит ему встретиться взглядом с Ведрфельниром, и заметить ту темноту, которую он ошибочно принимает за страсть и желание; темноту, что прячется и таится в немыслимых глубинах самого существа Провидца. Дайнслейф не знает о том, что они делают в его отсутствие. Негласная договоренность обоих – «ему лучше не знать», - вот только Рери и не подозревает, насколько выверенно и тонко Ведрфельнир подтолкнул его к подобной мысли, чтобы казалось, словно сам Рери был тем, кто предложил держать все в тайне.             Член Рери твердеет мгновенно, в ответ на прикосновение. Это не та реакция, которую он может контролировать. Перед Ведрфельниром он теряет себя, словно погружается в холодные, но одновременно чарующие воды, что незаметно утягивают вниз, вниз, пока не утонешь. Незаметно, и желая этого. Пожалуй, только Ведрфельнир мог вызвать такую реакцию Рери. Подобное благоговение и почитание Рери испытывал лишь в его присутствии, поклоняясь ему, словно божеству, не в силах противостоять собственным порывам и инстинктам, игнорируя исходящую от Ведрфельнира опасность, и возможные последствия.             Губы Ведрфельнира кривятся в усмешке, которую Рери не видит – ведь ему запрещено поднимать голову, и он не осмелится ослушаться, уж это он знает наверняка. Рери нравится слушаться его. Рери нравится, когда Ведрфельнир приказывает ему. Рери нравится следовать приказам. Глубоко внутри себя, он понимает, что этим он пытается «переписать» ощущения от других приказов, которых невозможно ослушаться, и которые далеко не так приятны.             Он любит свою работу. Он хорошо выполняет свою работу.             Рери часто повторяет это про себя и для себя. Быть может, Ведрфельнир знает и это тоже? Рери не был бы удивлен. Он слишком ослеплен величием и силой Ведрфельнира, чтобы мыслить трезво.             Ведрфельнир продолжает ласкать его кончиком сапога и – это немыслимо, это унизительно, это глупо, - но Рери понимает, что возбужден настолько, что вот-вот кончит. - Г-господин Ведрфельнир!.. Он выдыхает, запрокинув голову, не забыв закрыть глаза – раз было сказано не смотреть, то он скорее умрет, чем ослушается человека, чьи приказы он готов выполнять не по долгу службы, а по зову и велению себя самого и своих ощущений.             Его тело напрягается, словно готовая вот-вот лопнуть струна, прежде, чем обмякнуть. - Хаа… хаа… Дыхание сбивается окончательно, а мыслей не остается совсем – ни внятных, ни каких-либо вообще, кроме одной – что он готов на все ради этого человека. В Каэнри’ах не бывает солнца, но он нашел свое – правда, сам Рери не готов признаться в таком кому-либо еще, только сам себе и то – мимолетной мыслью, нежели чем-либо иным. - Рери. - Д-да, господин Ведрфельнир? – его синие глаза встречаются с ледяным океаном Ведрфельнира – и Рери тонет вновь. - Можешь идти. Не забудь привести себя в должный вид, - Ведрфельнир спокойно кивает на расплывающееся пятно на штанах Рери. - Да. Я… да, конечно. Он не спрашивает, когда они увидятся вновь. Он не спрашивает ничего – хотя хотел бы, о, сколько вопросов ему хочется задать, но он знает слишком хорошо, чувствует слишком хорошо, что Ведрфельнир не ответит, а лишь разозлится – хотя и не покажет этого. Поэтому Рери лишь кланяется в ответ и уходит, хотя больше всего на свете хочет остаться.             …лишь когда за Рери закрывается дверь, и Ведрфельнир знает, что тот ушел, он позволяет себе закашляться, небрежно пряча окровавленный платок в ненужных бумагах, комкая его и пряча среди мусора. Время не ждет, кому как не Провидцу этого не знать. И кому, как не Провидцу, не платить цену за это самое знание – высшую из цен, которые можно заплатить?.. Впрочем… - Все идет по плану – тебе незачем было приходить сюда лично, чтобы удостовериться в этом. Ведрфельнир спокойно оборачивается, встречаясь взглядом с насмешливым, и в то же время уверенным в себе взглядом Хрофтатюра. Тот тихо смеется, не выказывая неловкости или сожаления, что потревожил чужой покой. - Быть может я хотел повидаться с другом?.. Ведрфельнир лишь хмыкает в ответ на это, давая понять, что ложь с ним неуместна и не имеет смысла. - Что ж, - Хрофтатюр усмехается, доставая какие-то бумаги и кладя их на стол перед Ведрфельниром. – В таком случае, вот то, что ты просил. Рэйндоттир в деле. Этот твой щенок?.. - На привязи, - в голосе Ведрфельнира нет ни намека на чувство, будь то привязанность или нечто иное. - Насколько крепкой? - Насколько понадобится. Ведрфельнир не утруждает себя тем, чтобы встать. Ведь даже глядя на кого-либо снизу вверх, он давно научился делать это так, словно смотрел сверху вниз. - Не переживай, мой дорогой Хрофтатюр, - он позволяет себе изящную и в то же время небрежную усмешку, прежде, чем продолжить. – Ты ведь прекрасно знаешь, что я знаю, чем и как все в итоге закончится.