А Майк, оказывается, не такой уж и мудак (а возможно, потому что ему заплатили).

***

Уилл лежал на кровати с таким ощущением, будто он умирает, но жаропонижающее было выпито, а градусник показывал 50,3, постепенно снижаясь до 47,0. Рядом на тумбочке лежала коробка салфеток, а также полупустой стакан воды и таблетки. Уилл чувствовал безумную слабость в теле, и ему было безумно тяжело даже головой двигать, а нос, как на зло, забился и не хотел дышать. Уилл думал, что так и подохнет тут, как вдруг... "Уилл!" Раздался знакомый голос за дверью, и Уилл вздрогнул, открыв глаза. Ручка двери тихо щелкнула и повернулась, а дверь открылась, и на пороге показался Майк. - Ты почему не отвечаешь? Я тебе столько всего должен рассказать, там ещё про твою мамку... - взгляд Майка наконец нашёл Уилла, и Майку показалось, будто перед ним мертвец: бледная кожа, красные глаза и нос, закатывающиеся глаза. Всё это было признаком того, что Уилл заболел и находится на грани жизни и смерти (а возможно, просто нагоняет драмы). - Боже, ты выглядишь так, будто тебя переехал грузовик, ты восстал в виде зомби и тебя заморозили. Майк подошёл ближе, взглянув на тумбочку со всем "нужным" атрибутом больного человека, а после на "умирающего" Уилла. - Не смотри на меня такими глазами, тебя никто не заставлял нервничать и ехать за мной на велосипеде под дождём, - проговорил Майк, о чём-то задумываясь. - Я умираю, - еле как простонал Уилл, натягивая одеяло до носа. - Не драматизируй, не умрёшь, я не позволю, а иначе про чью мамку я буду шутить? Майк шумно выдохнул, будто ему одному сейчас приходится вытягивать из могилы пол-Хокинса, и с неожиданно деловым видом опустился на край кровати. Матрас прогнулся, Уилла качнуло, и он недовольно фыркнул сквозь заложенный нос. – Так, – начал Майк, подбирая со стола стакан. – Ты пил? Или просто делаешь вид, что пил, чтобы потом умереть красиво и с драмой? Уилл лишь простонал что-то нечленораздельное, и Майк скривил губы, будто слышал это впервые. – Ладно, не пей, я сам напою. Только не вздумай сейчас умереть у меня на руках. Это будет слишком пафосно даже для тебя. Он поднёс стакан к губам Уилла, придерживая его ладонью за затылок. Прикосновение оказалось удивительно мягким — Уилл, даже сквозь жар, почувствовал это и невольно замер. Майк тоже заметил, но сделал вид, что просто сосредоточен на задаче. – Пей маленькими глотками. Да, вот так. Не захлебнись, трагедия нам сегодня не нужна. Когда стакан снова оказался на тумбочке, Майк посмотрел на градусник и пробормотал: – Чёрт, 47.0… Ты точно не пытался свариться сам? Или это твой новый метод привлечь внимание? Уилл недовольно дёрнул одеяло, пытаясь укрыться полностью, но Майк перехватил край. – Э, нет. Не прячься. Я пришёл спасать твою драматичную задницу, значит, ты будешь смотреть на меня и страдать. – Он накрыл Уилла одеялом ровно, аккуратно, почти заботливо. – Но в меру. Несколько секунд они просто молчали. Уилл моргал медленно, тяжело, словно слипались ресницы, а Майк смотрел на него слишком пристально для «обычного друга». Потом Майк шумно откашлялся, будто поймал себя на чём-то. – Кстати… – Майк откинулся назад и сложил руки на груди. – Ты не подумал, что если бы ты мне доверился и НЕ нёсся за мной под дождём как идиот, то сейчас бы не валялся с температурой, похожий на прокисшее молоко? – Я… хотел… – Уилл поморщился, пытаясь собрать мысли. – Хотел проверить, что ты… что ты в порядке. Майк замолчал так резко, будто ему в голову прилетел кирпич. На секунду его выражение стало совсем другим — тихим, растерянным, слишком искренним. – Придурок, – сказал он наконец, но голос почему-то звучал мягче. – Я же не стою того, чтобы ты так выкладывался. Уилл хотел ответить, но вместо этого у него прорвался громкий, абсолютно жалкий всхлип-чих, и Майк едва не рассмеялся. – Ладно, ты определённо слишком жалкий, чтобы я продолжал на тебя злиться. Лежи. Я… – он поднялся. – Сейчас найду что-нибудь холодное. И ещё таблетку. И может… – он смутился, отчего-то покраснев в ушах, – может, останусь тут, пока тебе не станет лучше. Чтобы ты не умер. А то неудобно будет. Он уже шагнул к двери, но Уилл тихо, сипло выдохнул: – Останься. Майк остановился так резко, будто его поймали на краже. – Я же сказал - останусь. Не кричи на меня своим умирающим голосом. Я скоро вернусь. И ушёл на кухню, громыхая чем-то, как будто специально хотел, чтобы Уилл слышал, что он там делает и что он, чёрт возьми, действительно старается. Когда Майк ушёл на кухню, Уилл лежал, тяжело дыша, ощущая, как жар медленно уходит. Туман лихорадки в голове немного рассеялся, но тело всё ещё дрожало. Он слушал шум посуды на кухне - Майк явно пытался найти что-то, что могло помочь: лед, воду, таблетки. Услышался звук зажжённого холодильника, щелчок, шаги приближались. Дверь приоткрылась, и Майк вернулся с каким-то небольшим пакетом - кусок льда в полотенце, стакан воды, таблетки, и… нечто ещё: мягкая футболка, явно не его. Он склонился над Уиллом. - Примерно так. Обмотал лёд, - он аккуратно поднёс холодный компресс ко лбу Уилла. - Я… - он на секунду замялся, - нашёл старую футболку. Твоя слишком тонкая. Эта — моя. Сгреешься, если жар вернётся. Уилл шевельнул руку, слабая попытка отбросить компресс, но Майк удержал: - Не дергайся. Лучше дыши спокойно. Я рядом. Уилл посмотрел на Майка - глаза блестели, то ли от жара, то ли от чего-то другого. Он пытался сказать что-то, но вместо слов вышел хриплый кашель. Майк мягко погладил его по плечу. - Ш-ш-ш. Всё нормально. Ты не один. В комнате стало тихо - слышался только свистящий вдох Уилла и ровное, почти невидимое дрожание рук. Майк сел на край кровати, отпустил компресс, протянул стакан воды. Уилл взял его, с трудом, но глотнул. - Ты... - сказал Уилл так тихо, что было почти не разобрать, - спасибо. Майк фыркнул, полушёпотом: - Не «спасибо», - сказал он. - а «Чёрт побери, что с тобой за мандраж такой, что аж умираешь». Уилл ухмыльнулся уголками губ - болезненно, но искренне. - Я... я волновался. Когда ты ушёл, я подумал… что, может, никто не придёт. Майк вздохнул, голова опустилась на плечо: - Дурак. Я же сказал - останусь. И помолчал. - Знаешь, - продолжил он, - если ты умрёшь, я скажу твоей мамке, что умер от «слишком-сильных нервов». А потом она поймёт, что настоящий повод - я. И ты не нужен будешь ни её, ни друзьям. Уилл повернул голову и, едва слышно, спросил: - А ты… а ты меня ещё хочешь, когда… когда я такой? Майк на секунду застыл. Затем… улыбнулся так, словно был искренен впервые за долгие дни: - Хочу. Даже больше. Чем когда ты жизнерадостный, с картонной коробкой, героем подземелий. Уилл закрыл глаза, его дыхание стало ровнее. - Тогда останься. Майк наклонился и, не думая, поцеловал Уилла в лоб. - Я здесь. Именно так. Потом он тихо, почти шёпотом: - Завтра... - сказал он, - завтра я принесу суп. И, может, посмотрим тот фильм, который ты любишь. Помнишь? Про пшеницу. Уилл улыбнулся - слабая, но настоящая. - Помню. Майк встал. - Спи. И не вздумай подыхать ночью. Я вызываю тебя к порядку на рассвете. Он выключил свет, оставив лишь ночник. Теплый круг света обнял их обоих, и Уилл заснул безмятежно - чувствуя, что не один.

***

Утро. Свет сквозь занавеску был мягким и чуть тёплым, но для Уилла казался слишком ярким - он медленно открыл глаза, и мир поплыл: потолок, неяркий свет, тихое шорканье, где-то рядом. Почти моментально в голову врезалась слабость и голова закружилась. Он попытался сменить позу, но тело не слушалось, и он тихо застонал. Голос - раздражённый, короткий, но греющий: - Не ёрзай. Сон. Уилл на миг представил, что ему - и вправду сон: что всё, что было вчера, - просто дурной сон, и всё проснётся нормально, без температуры, без кашля... Но спустя «сонные секунды» он почувствовал легкое прикосновение: пледом, который не его, - тёплой тканью, мягко прижатой к плечам, и почти неуловимый запах - свежий, чуть горьковатый, знакомый. Медленно, очень медленно, Уилл повернул голову. Третий раз — уже осознанно. И увидел Майка: спиной к окну, плечами освещёнными утренним светом, сидящим на стуле, держащим в руках кружку. В этой кружке - пар, и - запах: ваниль + тепло + тепло души. Майк морщился, как будто ему было неудобно, но - сидел. Не спал, не ушёл, остался. При этом в комнате было тихо. Только лёгкое шуршание ткани, вздохи, глотки, лёгкий кашель, и - утро, будто обычное, но для них - как обет: «Я тут. Я - твой». - Эй, - сказал Майк тихо. - Кофе. С малиной. Тебе поможет. Он осторожно поставил кружку на тумбочку рядом, затем наклонился и проверил градусник. Уилл не сразу понял - зачем. Потом увидел цифры: 37.5. Слабая жара, но - выдох. - Чёрт, - пробормотал Майк, - ты всё ещё кашляешь, как конь. Но... - он сделал паузу, тяжёлую, словно ожидал, что Уилл начнёт возражать. - Но ты жив. Уилл прижал руку к груди и попытался улыбнуться. Тихо, еле. Жаробольной улыбкой. - Спасибо… - прошептал он. И кашлянул. Майк нахмурился, будто раздражённо, но взгляд был мягким. - Не «спасибо». - Он наклонился и прижал ладонь к лбу Уилла, словно проверяя температуру - не просто градусником, а собственным прикосновением. - Чёрт, - выдох, - почти не обгоришь. Он отпустил руку, отступил, достал из своего рюкзака маленький блокнот, аккуратно расправил, вышел из комнаты и вернулся через минуту с миской супа и ложкой. Суп - простой: куриный, с лапшой, тёплый. - Если хочешь спать - спи. - Он сел на край кровати и протянул ложку. - Попробуй. Не захлебнись. Уилл вздохнул, осторожно взял ложку, попробовал - буря вкусов: тепло, соль, лёгкая сладость моркови и курицы, знакомый домашний вкус. Глоток за глотком, медленно - у него за спиной всё ещё качалась голова, всё ещё кружилось, но - было легче. - Ты… ты всегда так… - начал он, но голос пропал. Майк поднял брови, после чего рассмеялся тихо, сердечно, будто от души. - Всегда, - сказал он. - Только - не выкладывай это всем подряд. - Он улыбнулся косо. - Разве что, если хочешь, - мамке расскажу, как ты чуть не умер от велосипеда под дождём. Уилл захохотал — тихо, слабым кашлем под конец, но смеялся. - Тогда - пусть лучше я умру. А ты останешься. - Он моментально пожалел о сказанном - боль, жгучая слабость, смешанный страх, но и... надежда. Майк резко нахмурился, подбородок дрогнул. Он опустил чашку, положил свою руку на руку Уилла. - Не делай так, - сказал он резко, серьёзно, но без злости. - Я не позволю. И добавил, почти шёпотом: - Потому что… ты - моя проблемная, больная, жалкая дурацкая проблема. И я - твой дурацкий герой, который не даёт тебе сдохнуть. Уилл взглянул на него - глаза блестели. - Тогда… - прошептал он, - будь моим героем. Майк улыбнулся. Слабо, немного робко. - Сначала - суп. А потом - герой. Он аккуратно помог Уиллу сесть, поправил одеяло, свет немного приглушил. В комнате стало уютно, тепло, тихо. Уилл закрыл глаза - не от болезни, а от облегчения. - Завтра… - сказал Майк, когда Уилл задремал. - Завтра будет ещё лучше. И выключил ночник. Свет погас. Ночь исчезла. Утро - только начало.

***