Утренняя звезда и нёсший смерть слуга.

От душной гримёрки, пропахшей шипровыми, восточными и гурманскими духами, и до блистательной сцены — один шаг. Не того от него ждали: бармен закатил глаза, протирая стакан, а миниатюрная девушка из страны восходящего солнца криво улыбалась, ломая уста. Круг ада, запечатавший в себе всю гордыню, смотрел на него. Заведение, в котором проходило сегодняшнее шоу, было обшито самой роскошью и сияло, отражая некоторые лучи праведности в золоте, схожем со сладостной кровью хранителей Божьей воли. Но когда радио-демону не было наплевать? Нет, он здесь не работал. Не забывайте об эфирах, в которых слышались лишь крики адских элит. Приперся, напугал до чертиков, сказал деточке, что милейшие дамы вроде неё не должны заниматься такими делами. Спас — это кратко. Но, в самом деле, Аластору стало скучно. В конце концов, он решил забить на всё и найти новую потеху на свой больной разум, томно опустошив стакан-тюльпан со смесью из ржаного виски и всяких других изысков жизни VIP-персон. Одной из таких VIP-персон и принадлежал этот ресторан — или что бы это ни было. Конкретно радиоведущий, нёсший смерть грешник, и не вспомнит. Он знал лишь тот факт, что место было собственностью лживого правителя ада — Люцифера Морнингстара. А какая ещё должна быть причина, по которой здание отделано златом? Он — избалованный позорный сноб, которому — судя по всему — делать в своём бытии падшей души было нечего. Естественно, что все будет так! Вообще, Люцифер зовёт самого себя мучеником. Но мог ли истинный страдалец купаться в лучах утренних звёзд, вальяжно лежа в своём ложе, распивая свою эту дражайшую мадеру? По слухам, что ходили среди народа ада, его покои были изготовлены из каштана, вишни и ясеня. Аластору не столь важно, но задумайтесь. Вот и каратель таких же грешных душ, как и он, думал много и зря, учитывая его замутнённый взгляд, который хищно впивался в утончённый символ каждой упрямой мечты. Само предшествие мятежа, что в своей борьбе был слеп; восстания и последующего тысячелетнего забвения. Грезя о чём-то своём, Люцифер не особо обращал своё внимание на остальных. Даже проморгал Ала, который шёл походкой настоящего мужчины. — «Достаточно грубо с вашей стороны, Люцифер», — вскользь подумал радиоведущий. Золотой ангел с бокалом чего-то крепкого, что дало бы забыть ему обо всём, хлопает ресницами на всю собравшуюся в этот вечер свиту. Тот проскочил мимо него, повесил пальто на первую попавшуюся в помещении напольную вешалку. Если они рассчитывали на ту малышку, поющую о нежности и страсти, то они просчитались. Только на один день, что настал, словно кара, их развлечением станет их же палач. Аластор начинает зрелище, отличающееся от радиошоу.