Where the Moon Touched the Sun

Снежинка за снежинкой мягко опускается на ледяную землю, постепенно укрывая её толстым снежным слоем. Днём это белоснежное полотно ярко блестит на солнце, а ночью, отражая лунный свет, будто освещает путь, фонарь для ночных путешествий теперь не нужен. Все животные давно спрятались от холода в свои норы, птицы улетели, а те, что остались, всё так же порхают на ветру. Неужели им не холодно? Несмотря на холод, люди в приподнятом настроении, дети бегают по улице, создают из снега причудливые фигурки, катаются с горки, веселясь даже после падения лицом в снег, это кажется удивительным, люди творят сказку из чего угодно, стоит только пожелать. Остаётся загадкой, всем ли подвласно это волшебство счастья, или только избранным? Коломбина не считала себя несчастной, вроде не была одинокой, разве что совсем немного. В последнее время все Предвестники заняты больше чем обычно, особо не посвящая в свои дела Субретку, они и не обязаны, но это так.. странно? Для чего она здесь, если чувствует себя настолько бесполезной? Что-то происходит, но никто и словом не обмолвился. Ещё месяц назад всех Предвестников созвали в Снежную, но с тех пор Коломбина так и не смогла принести никакой ощутимой пользы. Это давило. Она привыкла быть частью сложного механизма, пусть и небольшой его деталью… а теперь чувствовала себя пустым звеном. И всё же она не сдавалась. По собственной инициативе помогала в мелких делах. Порой выходила прогуляться вдоль замёрзших окраин региона, где снег хрустел особенно звонко, а воздух был таким чистым и холодным, что порой было тяжело дышать. Там, среди тишины и колкой зимней красоты, она позволяла себе думать. Много. Слишком много. Иногда казалось, что её мысли утопают в снегу, словно в мягкой бездонной перине, и выбраться из этих белых размышлений становится всё труднее. В череде одинаковых дней существовал один особенный вечер, которого она ждала и который потом ещё долго грел её воспоминаниями. Она дорожила каждой минутой, проведённой с коллегами, которых порой даже осмеливалась назвать друзьями. Возможно, это звучало слишком громко, но именно так хотелось назвать некоторых по-настоящему близких ей людей. Она не была уверена, что коллеги отвечают ей тем же, но это было не так важно. Раз в неделю Марионетка устраивала небольшое чаепитие для нескольких Предвестников. Коломбина привыкла занимать роль слушателя, чем иногда раздражала Сандроне. Странно: ведь когда Субретка говорила, Марионетке это тоже не нравилось. Поэтому Коломбина выбрала для себя самый удобный вариант – молча слушать чужие разговоры и пить горячий чай, вкус которого каждый раз был другим: то ягодным, то приторно сладким, а иногда и вовсе совсем без сахара. Жаловаться она не собиралась. Обычно Сандроне заранее предупреждала о чаепитии, но сегодня за весь день они даже не пересеклись. В Снежной темнело рано. День пролетал незаметно, только что светило солнце, и вот уже луна рассылает свой холодный свет. Выйдя в затемнённый коридор, освещённый лишь лунными бликами, девушка направилась к покоям Марионетки. Дверь была совсем рядом, поэтому идти пришлось недолго. Поправив повязку на глазах, она постучала. Почти сразу ответил голос, приглашающий войти. Коломбина осторожно вошла, стараясь не скрипнуть дверью. В комнате было тепло и пахло чем-то пряным, возможно, тем самым чаем, который Марионетка предпочитала готовить только сама, утверждая, что «никому это доверить нельзя». Однако никого, кроме Сандроне, здесь не было. Та была полностью погружена в работу. — Ну и чего ты встала на проходе? Закрой дверь, — бросила Марионетка, суетясь вокруг какого-то механизма. Часть комнаты она давно превратила в мастерскую: повсюду валялись гайки, шестерёнки, инструменты. Коломбина кивнула, закрыла дверь и тихо прошла внутрь. — Что ты… делаешь? — осторожно спросила она, понимая, что Сандроне явно не в духе. — Я занята. Если ты по делу, то говори сразу и не отвлекай! — Один из механизмов никак не заводился, и пока она его не починит, успокаиваться Седьмая точно не собиралась. — Просто зашла проведать тебя… и, кажется, не зря. — Не зря?! Ты меня отвлекаешь! Сядь туда, — она указала на диван возле небольшого столика. — И не мешайся. Коломбина молча села на край дивана, стараясь занять как можно меньше места, будто действительно могла нарушить хрупкий порядок в хаосе мастерской. Она наблюдала, как Сандроне раздражённо перебирает инструменты, меняет винтики, что-то бормочет сквозь зубы. На столике стояла уже налитая чашка чая. Коломбина осторожно подтянула её к себе, напиток был ещё горячим. Значит, хозяйка приготовила его совсем недавно. Спустя несколько минут упрямая конструкция наконец заработала. Марионетка облегчённо выдохнула. Коломбину всегда поражали её трудолюбие и упорство, этих качеств у Седьмой не отнять. Закончив, она села напротив. — Ты выглядишь уставшей, — заметила Субретка. Сандроне лишь подняла бровь, собираясь что-то резко ответить, но Коломбина опередила её: — Пойдём прогуляемся? — Что?! — Я подумала, что тебе стоит немного развеяться, — спокойно пояснила Коломбина, делая глоток ароматного чая. — Время видела? Единственное, что мне сейчас стоит, это выгнать тебя и пойти спать. Скажи спасибо, что я вообще впустила тебя. Надо было сразу прогонять, ты наглеешь. — Я всего лишь позвала тебя погулять. — Вот именно. Наглеешь! Повисла тишина. Но Коломбина даже не пошевелилась, чтобы уйти. Она лишь продолжила пить чай маленькими глотками, ожидая решения Марионетки. Сандроне резко поднялась и ушла в соседнюю комнату. Прошло несколько минут. Коломбина уже решила, что та просто легла спать, игнорируя её. Но она вернулась в длинной меховой мантии. В руках она держала вторую и бросила её Коломбине. — Ну? Не заставляй меня ждать. Выйдем ненадолго и сразу обратно. А потом избавь меня от своего присутствия на как можно более долгий срок. — Конечно, Сандроне, — улыбнулась Субретка. Марионетка закатила глаза и поспешила к выходу. Вокруг раскинулась вечная мерзлота. Казалось, совсем недавно они вместе находились в Экспериментальном конструкторском бюро Куувяки в Нод-крае. Марионетка строго запрещала подходить к её механизмам, но любопытство всё равно брало верх. Там воздух был роднее… а здесь это место сложно назвать домом. Почти невозможно. Ветер трепал ветви, заставляя снег осыпаться. Вьюга бушевала весь день, ветер завывал, крупные хлопья летели стеной, и из окна не было видно ничего. Сегодня, вероятно, все сидели по домам. Сандроне вышла первой. Свет фонарей отражался от снега, и она невольно прищурилась. Коломбина сделала шаг – и тут же поскользнулась на льду. Марионетка ловко обошла опасное место, но Субретка… — Ты можешь хотя бы ходить нормально?! Аккуратнее, — ворчливо бросила Седьмая, схватив её за руку и оттаскивая от скользкого участка. Выведя её на безопасную тропу, сразу отпустила. — Спасибо, — мягко улыбнулась Коломбина. Сандроне не ответила, просто пошла вперёд. Их путь сопровождали лунный свет и хруст снега под ногами. Марионетка ещё раз взглянула в сторону Третьей и на секунду замедлила шаг, подстраиваясь под неё. Воздух был пропитан морозом и тем особенным, чистым запахом зимы, который можно встретить только здесь. Порой кажется, что в таком холодном краю невозможно выжить, его атмосфера со стороны кажется суровой, даже печальной. Но стоит задержаться здесь подольше, и начинаешь понимать: в Снежной греет вовсе не солнце. Здесь согревают люди. Иногда Коломбина печалилась от того, что не может почувствовать этого тепла так же ярко, как остальные. Она не понимала, дело в ней самой, в окружении или в том, что место, где она находится, для неё всё ещё чужое. Но несмотря на это, она научилась радоваться простым, маленьким вещам. Например, вечерней прогулке рядом с Сандроне, особенно в такой тихий, поздний час. Седьмая ступила на обледенелый участок, скрытый тонким снегом, и её нога предательски уехала в сторону. Она тихо выругалась сквозь зубы. Коломбина мягко усмехнулась и быстро подхватила её под локоть. — Кто-то недавно говорил, что я не умею нормально ходить, — заметила она с невинной улыбкой. — Замолчи, — буркнула она, а Коломбина в свою очередь руку так и не отдёрнула. И Сандроне, странным для себя образом, не попыталась отдалиться. Пейзаж вокруг почти не менялся: всё те же деревья, щедро укутанные снегом; те же узкие тропинки, ведущие куда-то в сумеречную глубину; идеально вычищенные дорожки, тусклый свет уличных фонарей. А вдали сверкали яркие огоньки из окон, в этот период в Снежной всегда начитывалось множество праздников. О них часто рассказывал Тарталья на чаепитиях, и каждое его слово было пропитано такой теплотой и уютом, что поневоле хотелось стать частью этой чужой, но манящей атмосферы. Перед праздниками каждый здесь украшал свой дом разноцветными огоньками, и благодаря Одиннадцатому даже их база сияла почти так же волшебно, как и те далёкие яркие окна, рассыпанные среди заснеженной ночи. — Знаешь… я очень благодарна тебе, Сандроне, — тихо начала Субретка. Седьмая нахмурилась, но промолчала. Коломбина продолжила, крепче сжимая её локоть: — Помнишь, ты читала мне книги? — Не помню. — Жаль. Но я могу напомнить. — Не нужно мне ничего напоминать. Иди молча. Коломбина улыбнулась и они пошли дальше. База Фатуи стояла на высокой заснеженной возвышенности. Совсем недалеко начиналась непреодолимая Тайга. Когда-то давно Царица лично предупредила Коломбину, что туда лучше не ходить. Лес был огромным, суровым, пропитанным удивительными магическими свойствами. Говорят, что каждый, кто заходит слишком далеко, остаётся в нем навсегда. Этой историей пугали не только детей, и если даже Крио архонт упоминала об этом, значит опасность была настоящей. Что же скрывается глубоко в лесу? Что прячут от чужих глаз эти вечные, немые деревья? В мире было так много загадок, над которыми можно размышлять бесконечно – Субретка, собственно, этим и занималась. Вдалеке виднелось ближайшее поселение, откуда доносились тёплые огоньки окон. Сандроне остановилась на краю обрыва, глядя вперёд. Снег поскрипывал под ногами, воздух был острым, хрустальным. — Когда-то, — начала Коломбина тихо, — ты читала мне рассказ про путешественников, что странствовали по звёздам в поисках дома. Они летали по бескрайнему космосу, изучали каждый объект… пока один не нашёл солнце. Оно манило, согревало, было таким ярким, что невозможно было отвести взгляд. Второй умолял друга улететь, не приближаться, но тот его не слушал. Он влюбился в солнце, подлетел ближе и… сгорел, заживо сгорел. Ты похожа на солнце. — Что за бред ты несёшь, Коломбина?! — Ты манишь к себе. Завораживаешь. Но если подойти слишком близко – можно обжечься. Сандроне распахнула глаза. Она не могла понять, это оскорбление или комплимент. Щёки зардели… конечно же, от мороза. Определённо от мороза. Марионетка подняла взгляд к фальшивому небу со звёздами, стараясь не вслушиваться во всё, что срывалось с уст Коломбины. — Но я бы… — Субретка улыбнулась краешком губ, — я бы не была против путешествовать по звёздам с тобой. Как те отчаянные странники. Сандроне отвела взгляд. Казалось, будто Коломбина видит Марионетку насквозь, а глаза не закрыты, и есть даже на спине. Голова слегка закружилась, в лёгких не хватало воздуха, даже чтобы выдать привычную ругань. — Я бы не хотела находиться с тобой так долго, — сказала она хрипло. Коломбина понимающе кивнула, Сандроне прекрасно чувствовала: та не верит ни единому слову. Можно было бы начать спорить, что-то доказывать но.. их пути всё равно когда-нибудь разойдутся. — Ты сильно обидишься, если я уйду? — вдруг спросила Коломбина. — В смысле «уйду»? — Из Фатуи, Сандроне. Словно резкий удар. Фраза снова и снова эхом отдавалась у неё в голове. Воздух исчез, шум в ушах усилился. — Это будут только твои проблемы. Помогать тебе я ни с чем не буду. Поняла? — слова давались тяжело, будто их что-то сдерживало внутри. Она давно понимала, что Голубка слишком свободолюбива для клетки. Но понимание этого было всё равно что получить пощёчину. Субретка лишь вздохнула… и вдруг развернулась, неожиданно для обеих притянув Марионетку в объятия. Положила подбородок ей на плечо, осторожно, будто боялась сломать что-то хрупкое. Тактильность была ей непривычна, почти чужда. Сандроне вздрогнула, но не оттолкнула. Лишь застыла, не зная, что делать. Через несколько секунд нерешительно обхватила её руками, обнимая Коломбину в ответ. Та сразу улыбнулась. — Я… не собираюсь пока никуда уходить. И мне бы очень хотелось отметить с тобой этот… как его? — Новый год? — Да! Его! Сандроне наконец расслабилась в этих тёплых, невероятно уютных объятиях. Она лишь надеялась, что Третья забудет об этом моменте как можно скорее… и никогда не вспомнит. А Коломбина наоборот хотела запомнить его на всю жизнь, отпечатать в памяти и вспоминать как можно чаще. Мысленно Марионетка ругала себя, ругала за всё, что происходит прямо сейчас, Но было уже поздно отступать. Тонкие пальцы Коломбины мягко сжимали её спину, тепло её ладоней пробиралось сквозь одежду, будто медленно растапливало лёд. Их тела соприкасались слишком близко, слишком глубоко, чтобы можно было сделать вид, что ничего не значит. А дыхание Субретки – чуть горячее, чем следовало бы в морозную ночь, касалось её шеи, заставляя невольно замирать. О последствиях придётся думать позже. Сейчас они просто стояли, растворяясь в объятиях друг друга, и каждая думала о своём, но ни одна не пыталась отпустить. — И.. знаешь, как в том рассказе, даже будь ты смертельно опасным солнцем, я бы повелась на твои чары и подошле бы так близко, как это возможно.