Эхо разбитых надежд

Осенние ветры сплели хрупкую нить их дружбы, а на смену осени пришёл декабрь. Не успев изучить друг друга до глубин души, они уже обуздали сумрачный хвойный лес, создав тайный костер – укромный оазис, где можно было укрыться от домашнего кошмара. Дима не знал подробностей «семейного» закулисья Влада, но чувствовал его неблагополучие кожей, замечая старые и свежие отметины на его руках – безмолвные свидетельства, которые тот не выставлял напоказ, но и не пытался скрыть. В один из промёрзлых вечеров Дима сидел у костра на поваленном бревне, подбрасывая хворост в жадное нутро пламени. За спиной хрустнули ветки смешавшись с хрустом недавно выпавшего снега. Обернувшись, Дима увидел Влада – с разбитой губой и предательскими потеками крови под носом. "Ранка ещё свежая": – решил, что лицом покороче идти будет? – сочувственно усмехнулся Дима, доставая из старенькой сумки пластыри. Влад опустился рядом на бревно, криво усмехнувшись: – ага, конечно, так к тебе и рвался. Дима хмыкнул и, внимательно взглянув в потемневшие глаза друга, чуть настороженно спросил: – а если серьезно, кто разукрасил? Улыбка мигом слетела с лица Влада. Он провел пятернёй по непокорным темным волосам и тихо признался: – дома неспокойно. Дима понимающе кивнув, повернул лицо Влада к свету костра и бережно наклеил пластырь на разбитую губу: – можешь не рассказывать. Влад слегка поморщился от заботы и неожиданной жгучей боли, но вот в глазах на секунду мелькнула… благодарность? Да, определенно. Влад был благодарен Диме за деликатное молчание. Время текло незаметно, солнце утонуло за горизонтом. Два силуэта, погасив костер, неспешно двинулись в сторону дома. И таких недомолвок со стороны Влада накопилось предостаточно. "Дома не спокойно", "Да фигня", "Просто царапина, забей", "Ничего серьёзного, всё пучком, не ссы". Но Дима как раз-таки и "ссал" за Влада, хоть срок их дружбы едва перевалил за четыре месяца. Дима всерьез начал терзаться догадками о ситуации Влада, терзаться вопросом, говорил ли тот хоть каплю правды? Господи, конечно нет, пиздел как дышал, да ещё и так хреново! Но Дима был на удивление "ооочень деликатным" человеком, и при очередной их встрече у костра спросил тупо в лоб: — Влад, что у тебя дома творится? Знаю, ты не особо разговорчив на этот счёт, но скажи хоть немного, чтоб хоть приблизительно понимал, какую хрень из аптечки тащить, чтобы тебя тут, калеку, лечить. Дима попытался преобразить это в грубоватый юмор, чтобы не давить на Влада, но план с треском провалился. Тот отвел взгляд и, словно завороженный, уставился на пляшущие, ярко-оранжевые языки пламени. Голос его прозвучал тише, чем он рассчитывал: — Да, действительно… Я не люблю поднимать эту тему, особенно с малознакомыми, но тебе почему-то доверяю… После короткой паузы он продолжил, и в голосе прорезались нотки презрения: — хахаль матушки моей, Виктор. Отчимом мне приходится. Пропивающий большую часть зарплаты хряк, ничтожество, не добившееся в жизни ничего. В пьяном угаре кроет матом всех, кто на глаза попадется, а на нас с мелким ещё и колотит. Редкостная гнида. А я один тащу мелкого на себе, потому что маман вечно на работе пропадает. Вот и сваливаю из дома чаще, чем там ночую. Дима слушал исповедь друга, не отрывая взгляда от его лица, подсвеченного багровым отблеском костра. Каждое слово обжигало, заставляло кровь стынуть в жилах. Выходит, он несколько лет, а может, и всю жизнь живёт в персональном аду? С одной стороны, до жути хотелось его поддержать, а с другой… Что Дима мог сейчас сказать? "Всё образумится", "Не переживай, пройдёт", "Да нормально всё будет" Нет, он не мог себе позволить такую пошлую банальность. Но что же сказать Владу? Влад, заметив затянувшееся молчание друга, первым нарушил гнетущую тишину. Бросив на него мимолетный взгляд, он глухо хмыкнул: — ты что, план о мести выдумываешь. Чего притих? Дима посмотрел на него, почесал затылок и ответил, понизив голос: — да нечего… Просто… Не знаю, что сказать, чтобы… приободрить, что ли… Влад коротко рассмеялся и несильно хлопнул Диму по плечу: — о господи, придурок. Да забей, не надо меня приободрять. И так нормально. Но вот это его "и так нормально" не внушало ни капли доверия, но Влад решил не расспрашивать. Время в этом лесу словно застыло, что, в общем-то, радовало. Влад зевнул так, что челюсть свело. Казалось, он готов уснуть прямо здесь, сейчас, в оранжевом свете костра, под тенью заснеженных елей. Забыв про всякий комфорт. Дима, бросив на него взгляд, легонько толкнул плечом: — опять не спал? Влад лишь кивнул, прикрыв ладонью рот. Сипловато буркнул: — ага. Отчим насвинячился, скотина. Спать не давал. Дима выдохнул и выпалил, не подумав, то, чего не ожидал ни он сам, ни Влад: — можем ко мне пойти. Родители в город уехали, так что дороги свободны. Влад опешил, приподняв бровь. В голосе сквозило недоумение: — с чего такая забота..? Я и у себя нормально высплюсь. — ага, как же. Верится с трудом. Дима усмехнулся и, переведя взгляд на костер, чуть спокойнее добавил: — если что, я абсолютно серьезно. Влад несколько долгих секунд изучал профиль Димы, обдумывая его предложение. И действительно, звучало заманчиво. Но гордость не позволяла так просто принять помощь. Тем более, четыре месяца знакомства – не такой уж и срок для подобных просьб. — да нет, Дим… Но Дима закатил глаза и, перебив Влада, поднялся с бревна: — просто пошли. Влад помолчал пару секунд, потом встал вслед за ним. В четыре руки они забросали костер снегом и двинулись в сторону "глуши". Ой, то есть, городка за Москвой, как его никто не называл. "Глушь", "дыра", "недогород". Как угодно, только не городом. Вечерние улицы тонули в полумраке, слабо освещенные древними фонарями. Желтовато-оранжевый свет отражался от белых мух, которые вновь посыпались с неба, создавая морозную дымку, затрудняющую видимость. Волосы парней покрылись белыми хлопьями. Идти по скользкой дороге было не очень-то приятно, но через пару минут они уже юркнули в подъезд, где находилась квартирка Димы. Отряхнувшись от снежной трухи, медленно потянулись вверх по этажам. Дима, добравшись до знакомой двери, звякнул ключами и открыл квартиру. Они скользнули внутрь, дверь закрылась за спиной. Скинув куртки и обувь, Дима метнулся за полотенцами, чтобы вытереть промокшие волосы, и, накинув одно на голову Влада, повел его в свою комнату. Комната Димы – типичное логово парня-подростка. RGB-лента змеилась по периметру потолка. Окна задернуты плотными шторами, напротив окна – стол с ноутбуком и россыпью мелкого хлама: учебники, книги на полках, какие-то фигурки. В углу комнаты – большая кровать, заваленная подушками и укрытая толстым одеялом. Темный шкаф. На полу – пушистый серый ковер. В целом – опрятно, просто, но довольно уютно. Влад, оглядев комнату, сел на край кровати и принялся вытирать волосы полотенцем. Дима, закончив со своими волосами, повесил полотенце на спинку стула и, взглянув на Влада, нарушил повисшую тишину: — есть хочешь.?