Боль от застарелой раны

Магия подчинилась ему с небывалой легкостью. После долгих недель изматывающей борьбы с собственным бессилием — когда даже простейшие чары для первокурсников давались ценой титанического труда, — теперь он словно вдохнул полной грудью. Мгновение назад он стоял посреди гостиной Рона и Гермионы, до боли крепко сжимая палочку. И вот уже здесь, на земле поместья Малфоев. На которой не бывал десять лет. Аппарировав в лабиринт живой изгороди позади особняка, Гарри вдруг ощутил странное чувство правильности: будто он вернулся именно туда, где его ждали. И он бы обязательно насторожился, если бы все его внимание и воля не были сосредоточены на одной главной цели. Он твердо шел к парадному входу. А ведь ему никогда не доводилось делать этого раньше: они с Драко всегда пробирались в поместье через камин. Подняв руку, он с силой ударил в дверь. — Проклятье! Да что ж такое, — донесся изнутри возмущенный голос Драко. — Мама, мне без разницы, кого ты там позвала! Сейчас уже ничего не исправить. Я успел… Драко рывком распахнул дверь — кое-как накинутый поверх пижамы халат, торчащие во все стороны волосы. Сердце Гарри тут же согрела теплая волна нежности. Всегда безупречный и собранный Драко почти никогда не позволял себе выходить к людям в подобном виде. — Господи-боже, Поттер… — увидев гостя, выдохнул Драко. — У тебя появилась аллергия на рубашки? Или ходить полуголым по поместьям — твоя новая фишка? Гарри протиснулся мимо него в холл. — Скорее еще один тренд, который я собираюсь популяризировать. — Что ты тут делаешь? Я же сказал, что сам свяжусь с тобой, — проворчал Драко. Вдруг его лицо вытянулось. — О, Мерлин… Неужели моя мать… — Ага. — Что ж, если ты пришел меня отговорить, то поздно. Ритуал завершен. Отныне поместье Малфоев признает хозяином лишь Гарри Поттера. — Но… — Никаких «но». Тебя уже питает магия места моего дома — который, на минуточку, на десятки лет старше этой унылой дыры под названием Вундсвуд — так что проклятие сейчас трясется от ужаса, готов поспорить. — Драко, — произнес Гарри. На душе было удивительно спокойно. Он представил, как было бы здорово просто поговорить с ним нормально за бокальчиком огневиски. Взгляд невольно зацепился за графин в углу: янтарная жидкость искрилась в свете лампы. — Я здесь не ради ссор. Я хочу понять… хоть что-нибудь. Драко скрестил руки на груди, потом сразу их опустил, нервно стуча босой ногой по роскошному красному ковру. В глазах его горела хорошо знакомая Гарри искорка — радость от возможности блеснуть знаниями. Ну и ботаник. Наверняка корпел над решением днями напролет, забывая поесть, поспать, отдохнуть хоть немного. Гарри видел это не раз своими собственными глазами. А под глазами Драко залегли темные круги. Он выглядел изможденным — и при этом по‑настоящему счастливым, по-настоящему прекрасным. — Проклятие навечно привязало вас троих к магии Вундсвуда — через кровь, — пояснил Драко. — Потому что ни у кого из вас не было обязательств перед другими родовыми поместьями. Но теперь… — запнувшись, он сглотнул, и на долю секунды огонек в его глазах угас, — теперь, когда ты связан с магией моего дома — дома Малфоев, — я полагаю, что силы обоих владений вступят в противостояние. Сильнейшее возьмет верх, полностью уничтожив любые притязания соперника. — То есть ты предположил, что магия Малфоев окажется сильнее. Драко возмущенно ахнул. — Ты сомневаешься в нашей выносливости? Ну же, Поттер, я знаю, ты не забыл время, которое мы провели вместе. — Драко, — выдохнул Гарри, нервно усмехаясь. — А ты как сюда попал, кстати? — быстро сменил тему Драко. Гарри широко улыбнулся. — Аппарировал. Драко закивал с довольной ухмылкой. — Видишь, магия Малфоев побеждает, — заявил он. — Наверное, мой дед уже перевернулся в гробу, раз его поместье используют для обхода проклятия. И не абы какого, а созданного ради превращения маглорожденных в инкубаторы для чистокровных волшебников. — Но что будет с Вундсвудом? — спросил Гарри. — А Вундсвуд получит по заслугам, — злорадно улыбнулся Драко. — Это отвратительное место подчинится более сильному хозяину — то есть поместью Малфоев. Конкретно тебе. — А Бошары? Что они скажут? — Миссис Бошар виновата сама. Не стоит привязывать судьбу дома к проклятию крови, если не готова рискнуть всем. Гарри вдруг зацепился за слова, сказанные Драко ранее. — Постой… Но у меня уже есть дом — на площади Гриммо. Почему его магия не подавила проклятие? — Твой крестный передал тебе дом как имущество, но не вплел в магию места, — объяснил Драко. — Полагаю, он просто не хотел обременять тебя этой древней запутанной системой обязательств. И я его понимаю. Никто не мог предугадать, что какое‑то другое поместье запустит в тебя коготочки. Гарри медленно огляделся. «Хозяин поместья» — пока он не вполне понимал, что это значило. — Но, Драко, это… чересчур радикальное решение проблемы. Неужели не было другого выхода? — Было, но Кавендиш скончался бы в течение суток, а ты бы потерял статус холостяка, — пожал плечами Драко. — По-моему, я заключил вполне честную сделку. — Драко. Это твой дом, — все его былое спокойствие испарилось. Он должен был услышать ответ. — Почему? — Почему? — Драко пристально вгляделся в его лицо. — Поттер, ты прекрасно знаешь почему. — Потому что несправедливо принуждать меня к браку? — Да, и это тоже. — А как же долг перед семьей? Твоя мать в ярости, — добавил Гарри. — Моя мать это переживет. Она всегда боялась, что наша связь вовлечет семью в очередной скандал. Но ничего, к утру она все обдумает и остынет. Я лишь прошу не выставлять ее за дверь. — Разумеется, это же ее дом. Но… я правда не смогу вернуть его тебе? — Не все так просто, — покачал головой Драко. — Впрочем, ты вовсе не обязан здесь жить. Я проверил поместье на следы проклятия, с которым мы столкнулись в Вундсвуде. И, видимо, никто из моих предков даже помыслить не мог, что придется передать дом кому-то еще. — От меня будут ждать наследника? — Боже мой, Поттер, — Драко нетерпеливо постучал ногой. — Давай сначала проверим, вышел ли Кавендиш из комы. Будем решать проблемы по мере их поступления. — Драко, перестань. Мне нужно знать наверняка, нет ли тут ловушек. Мы точно не меняем одно проклятие на другое? — Я думаю, магия Вундсвуда пробудилась из-за скорой продажи. Древние места презирают коммерческие сделки — слишком недостойно для чистокровных семей. Но передача по наследству — совсем иное дело, Поттер. Для магии места ты стал Малфоем, формально и буквально. Или ты до сих пор ничего не почувствовал? Почувствовал, конечно. Сила бурлила в его венах, пульсировала в крови. Наверное, он мог бы сотворить Щитовые чары, способные укрыть даже от космической пустоты. — Я не могу… Это несправедливо. Как будто тебя загнали в ловушку или обманули. Я не могу это принять. — Чепуха. Мама годами твердила, что наш дом — ключ к возвращению в высшее общество. И знаешь что? Она оказалась абсолютно права. Кто еще может похвастаться благородным спасением самого Гарри Поттера? — в его глазах вновь загорелись озорные искорки. — Получается, все ради славы? — с ироничной улыбкой заметил Гарри. — Ты разменял вековое семейное наследие на пару недель громких заголовков? — Ты явно меня недооцениваешь, — самодовольно усмехнулся Драко. — Пророк будет писать обо мне годами. — А если дом тоже восстанет против меня? Как чертов Вундсвуд? — Мой дом будет любить тебя и почитать. И защитит любой ценой. — Откуда ты знаешь? Драко грустно ему улыбнулся. — Потому что именно это было сокровенным желанием его прежнего хозяина. — Драко… — начал было Гарри, но тот, шагнув поближе, жестом руки его остановил. — Гарри. Я ни о чем не жалею. Мне… мне это в сущности не важно. Я бы отдал поместье, даже ради того, чтобы избавить тебя от пустяковой зубной боли. Я столько лет притворялся, что у меня нет никаких чувств, но больше не могу. — Но… — И представь себе, — Драко вдруг заговорил громче, увереннее. — я не хочу притворяться. И мне плевать, если ты не чувствуешь ко мне того же. Какого черта я вообще должен притворяться, что не люблю тебя? Если что угодно может произойти, если нас в любой момент могут проклясть, если смерть неминуема, зачем же мне отрицать очевидное? Я люблю тебя, Гарри Поттер, и мой дом — невеликая цена за твою жизнь, за твою свободу от оков ужасной магии, контролировавшей наше общество целые поколения. — Пожалуйста, — схватив Драко за плечи, попросил Гарри, — помолчи хотя бы секунду, хорошо? Драко так и сделал. Его глаза комично округлились. В полумраке поместья они казались почти угольно-черными. — Великолепная речь, — Гарри положил ладонь на его раскрасневшуюся щеку. — Вряд ли моя будет столь же хороша. — Ну, — вздохнув, Драко слегка потерся щекой о его руку. — Могу накинуть тебе пару баллов за создание нужной атмосферы. — Понимаешь, я тоже не хочу отрицать очевидное. Тогда Драко очень тихо спросил: — Что именно, Гарри? Десять лет он избегал правды. Десять лет прятал ее глубоко внутри, занимался бесконечным самообманом. Но оказалось, что правда не всегда требовала колоссальных усилий. — Что люблю тебя до сих пор. Что эти недели страдал от боли, не имеющей никакого отношения к брачной метке. Я люблю тебя и прошу прощения за все, что случилось, пока мы были вместе. Мне очень жаль, что раньше я так и не смог тебе сказать… — Гарри, — произнес Драко. — Я позволил тебе думать, будто какое-то здание для меня ценнее тебя. Но это неправда. Я никогда так не считал, ни единой секунды. И заставив тебя поверить в обратное, я совершил полнейшую глупость. — А я совершил глупость, когда в это поверил. — Чудесно, — Драко прижался губами к ладони Гарри — не целуя ее, просто легонько касаясь кожи. На секунду в его взгляде мелькнуло удивление: что Гарри не отдернул руку. — Значит, мы друг друга стоим. Гарри проследил пальцем контур его нежных, мягких губ. — Мы друг друга стоим. Не раздумывая больше ни мгновения, он притянул Драко к себе и, почти отчаянно впившись поцелуем в его губы, вдохнул полной грудью его удивленный вздох. Приоткрытые губы Драко были обжигающе горячими — он без оглядки ответил на поцелуй, отдаваясь ему с таким пылом, что Гарри пришлось покрепче обхватить чужую талию, чтобы устоять на дрожащих ногах. И хотя именно Гарри был инициатором поцелуя, жажда Драко заставила его забыть о том, кто именно стал причиной их расставания, забыть о том, что когда-то он десять лет не мог позволить себе самого важного — быть в объятиях Драко, обладать им. Теперь это казалось естественным и предопределенным. Все чувства, что когда‑либо жили в его душе, разом выпорхнули на свободу. Они всегда были с ним, дремали где‑то глубоко внутри, а он годами лишь притворялся, убеждая себя, что это не любовь, а что‑то другое. Ему хотелось нырнуть в Драко с головой, напиться его дыханием. Казалось, прошло несколько часов, когда они наконец разомкнули объятия. За спиной Гарри вставало солнце, окрашивая небо, — он увидел отражение рассвета в искрящихся глазах Драко. — Хочу встретить его и завтра, — признался Гарри и поочередно поцеловал темные круги под красивыми глазами Драко. — Рассвет. Вместе с тобой. Здесь, в поместье, в твоей квартире в Ноттинг‑Хилле, в старой спальне Кричера на площади Гриммо — где угодно. Я просто хочу быть рядом. Сегодня, завтра и каждый день. Драко рассмеялся, и его лицо озарила искренняя улыбка. Гарри вспомнилось, как Драко, увидев его, все время хмурился. Сколько раз он вместо этого хотел вот так ему улыбнуться? — Фу, Поттер, отвратительно. Раз уж тебе жизненно необходимо развлекаться в спальне домовых эльфов, то поместье с радостью предоставит куда более изысканную обстановку, чем тот пыльник на Гриммо. В голове остались только образы бесконечных кроватей в этом громадном доме. И все эти кровати теперь принадлежали ему. Хотя какое это имело значение, если сам Гарри принадлежал Драко. Закончив на этом с мысленными рассуждениями, он потянулся за очередным поцелуем, но Драко легонько его оттолкнул. — Что такое? — задыхаясь, уточнил Гарри. — Кавендиш, — ухмыльнулся Драко. — Надо бы проверить, как он. — Точно, — наклонившись, Гарри впился поцелуем в точеную шею Драко. — Кстати, я совсем не буду возражать, если ты решишь поцеловать меня в его присутствии, — затем он хитро улыбнулся: — Я же знаю, что ты ненавидишь прятать возлюбленных от публики. — Бедный Кавендиш, — вздохнул Гарри. — Его тайная пассия только что снова сошлась со своим бывшим. — А, так ты признаешь: он влюблен в тебя по уши! — Допустим. Но все равно это как‑то жестоко, Драко. Он ведь был в коме. — Моя совесть чиста, — отозвался Драко. — Сегодня я сделал для Кавендиша более чем достаточно, — одной рукой он обвел просторный зал поместья. — Он поправится. — И все же, — сказал Гарри и тут же затаил дыхание, когда пальцы Драко скользнули в его наполовину расстегнутую рубашку и нежно коснулись груди, — нужно его посетить. Впереди столько дел. — Да, — кивнул Драко. Но уходить и не подумал: вместо этого он полностью сдернул рубашку с Гарри. Тот отреагировал самым неубедительным в истории человечества протестом, на который Драко не обратил внимания и, взяв его за руку, пристально вгляделся в метку. Узор уже начал блекнуть, постепенно сливаясь с кожей. Но цветы пока еще отчетливо проступали — неподвижные, застывшие на венах руки Гарри. Они тянулись вдоль сосудов ровными линиями, точно бутоны, распустившиеся на ветвистом дереве. — Возможно, она не исчезнет до конца, — заметил Драко. — И хотя я уверен, что худшее позади, не исключено, что ты столкнешься с другими побочными эффектами. — Ну что ж, — Гарри ловко чмокнул Драко в уголок губ. — Как хорошо, что мой парень — ведущий эксперт по генеамагии во всем Северном полушарии. — Если хочешь называть меня своим парнем, будь добр, говори, что во всем мире, — строго возразил Драко. — И мне совершенно неважно, сколько ученых степеней получила та дама из Новой Зеландии. — Ты про Кэти? Она отличный друг. Глаза Драко потемнели словно перед грозой. — Поттер, не проверяй на прочность отношения, которые только начались. Рассмеявшись, Гарри притянул Драко поближе. И в миг, когда хлопок аппарации расколол тишину поместья, унося их в небытие, они снова начали целоваться.