он никогда не будет один

Дома было тихо. Слишком тихо после его смеха, после чужой кухни, после дорамы и недосказанных слов. Хенджун вошел, закрыл дверь, и только тогда позволил себе выдохнуть по-настоящему. Долгим, дрожащим дыханием, будто все это время держал его в груди. Он разулся, медленно прошел в комнату, бросил кофту на спинку стула и почти сразу ушел в ванную. Теплая вода полилась по плечам, стекла по спине, смывая с него улицу, вечер, чужие взгляды — но не мысли. Он уперся лбом в кафель. Перед глазами снова и снова всплывали: его голос, его взгляд, это «потому что…», которое так и не стало чем-то стоящим. Он хотел сказать что-то другое. Эта мысль возвращалась упрямо, как заедающая закольцованная песня из рекламы. Хенджун закрыл глаза. Прокручивал в голове, как Сынмин смотрел на него в темноте. Как рядом с ним становилось будто тише внутри. Как страшно хотелось остаться еще. И как он все равно ушел. Вода стекала по ресницам, и он даже не сразу понял, что это уже не только вода. — Дурак, — тихо сказал он самому себе. Может он просто надумывает? Когда он вышел из душа, мокрые волосы липли ко лбу, немногочисленные капли стекали по телу. В комнате было темно, только экран телефона, оставленного на кровати, мигал уведомлением. Одним. Потом вторым. Потом ещё. Хенджун замер. Внутри что-то неприятно сжалось еще до того, как он взял телефон в руку. Незнакомый аккаунт. Без фото. Без имени. Сообщения шли подряд. Первое — фотография. Он открыл, это были они с О. Буквально недавно, он и Сынмин за столиком. Сынмин что-то говорит, Хенджун смеется, наклонившись к нему… возможно слишком близко… ладно, сейчас нужно думать не об этом. Следом — еще одна. Университет, они сидят рядом, Сынмин протягивает ему бутылку воды. Потом третья. Снято издалека, как они идут рядом, плечом к плечу. Тогда новый фильм вышел, решили вдвоем сходить. Но рядом оказался третий лишний. Точнее третья. А Хан продолжал листать фотки, которые отправляли ему с этого проклятого номера. Четвертая, пятая, шестая, И все за эту неделю. Руки у него начали медленно холодеть. Следом пришло новое сообщение. :: ты выглядишь очень счастливым рядом с ним :) Он почувствовал, как внутри поднимается уже знакомая, неприятная тревога. Еще одно. Грудь сжало до боли. :: это нечестно :: ты мой :: ты думаешь, я не вижу, как ты на него смотришь? Хенджун сел на край кровати. Телефон дрожал в ладонях. :: он же тебе не нужен :: я лучше Мысли путались. В голове было пусто и шумно одновременно. Он не чувствовал уже ни приятного тепла после душа, ни усталости. Только мерзкое ощущение, будто за ним все это время, даже сейчас, в эту секунду кто-то наблюдает. Только он смог почувствовать каплю свободы — это ужасное чувство вернулось. Взгляд, который преследует всегда. Прожигает дыру на нем. Сообщения и фото, сделанные из-за спины, при виде которых начинает тошнить и хочется вновь помыться. Хенджун долго смотрел на экран. А потом вдруг перестал дрожать, буквально в одно мгновение. Внутри что-то щелкнуло. Он открыл клавиатуру, переключил язык, на японский, и набрал ответное сообщение. :: ミンは私の彼氏です Отправил. Тишина. Прошло несколько секунд, но он продолжал оставаться спокойным. Потом пришел ответ. :: врешь. Хенджун не стал ничего дописывать. Он просто выключил телефон. И только тогда снова почувствовал, как на самом деле страшно. Лучше бы и не возвращался в реальность из своих идиотских фантазий. Следующий день вновь выдался выходным. И, так как Хенджун, видимо, не учится на ошибках, вечером они уже стояли вместе с О в очередном клубе. И уже спустя минут 20 нахождения там, Хан заметил, что просто ходит за Сынмином, не ориентируясь в пространстве. Тот оглядывался иногда, будто проверял, не потерялся ли Хенджун в толпе, и каждый раз, когда их взгляды встречались, заблудившийся в своих мыслях парень чувствовал странный укол, будто что-то внутри медленно натягивали. Музыка била по ушам, басы отдавались в груди, и все вокруг казалось слишком ярким. Зачем он вообще снова на это согласился? — Ты норм? — Сынмин наклонился к нему, чтобы перекричать музыку. Хенджун кивнул. Он не был уверен, правда ли это, но другого ответа у него не было. О улыбнулся, и от этой улыбки Хенджуну почему-то стало еще сложнее нормально соображать. Они остановились у бара. Свет здесь был мягче, красноватый, лица людей казались размытыми, а это они еще ни капли не пили. Сынмин заказал что-то, не спрашивая, и протянул Хенджуну стакан. — Расслабься, — сказал он. — Ты весь вечер напряженный. "Если бы ты знал почему", — подумал Хенджун, делая глоток. Алкоголь помог сделать внутри теплее, чуть спокойнее. Или это просто иллюзия, кто знает? Он заметил, что Сынмин стоит слишком близко. Не так, как раньше. Их плечи иногда касались, и каждый раз Хенджун вздрагивал, будто от удара током. Что такого было в этом коктейле, что ему уже так в голову вбило. Он старался не смотреть вниз, не смотреть на руки, но взгляд все равно соскальзывал. — Тут шумно, — сказал Сынмин и наклонился ближе. — Пойдем туда? Он кивнул, снова не думая. Они пробирались сквозь толпу, и О время от времени брал его за руку — не держал, а просто касался, чтобы не потерять. Эти короткие прикосновения оставались на коже, и Хенджун вдруг начал осознавать свою реакцию слишком отчетливо: запредельное биение сердца, дрожь в пальцах, чуть затуманенный взгляд. Когда они оказались в более тихом углу, Хан выдохнул, будто только сейчас понял, что все это время задерживал дыхание. — Так лучше? — спросил Сынмин. — Да, — ответил он слишком быстро. Музыка здесь звучала более глухо, как будто издалека. Свет был приглушенным, тени двигались медленно. Они стояли напротив друг друга, и между ними возникла странная пауза — не неловкая, а плотная, наполненная чем-то невысказанным. Сынмин смотрел на него внимательно. Очень внимательно. Хенджун почувствовал, как внутри поднимается тревога, смешанная с чем-то еще. Он опустил взгляд, но это не помогло. — Ты сегодня какой-то другой, — сказал Сынмин тише. — Я тебя таким не видел. — Ты мне это каждый день будешь говорить? О пожал плечами, но взгляд не отвел. — Возможно. Просто ты сегодня ближе. От этого слова Хенджуну стало жарко. Он хотел отступить, сказать что-нибудь нейтральное, но вместо этого просто остался на месте. Сынмин сделал шаг вперед, почти незаметный. Теперь между ними было совсем мало пространства. Хенджун поднял глаза и понял, что стоит слишком близко, только когда стало поздно. Он сначала почувствовал тепло — не абстрактное, а очень конкретное: дыхание Сынмина, чуть сладковатое, с запахом алкоголя и жвачки. Потом — взгляд, прямой, внимательный. Не тот, которым обычно смотрят на друга. Хенджун замер. Мир сузился до нескольких сантиметров между ними. О наклонился — не резко, уверенно, так, будто даже не сомневался. Его рука все еще лежала на запястье Хенджуна. От этого осознания внутри что-то перестало работать, и парень вдруг перестал слышать музыку, голоса, смех вокруг. Остался только этот момент. Он понял, что смотрит на губы Сынмина. Не случайно, не мельком — а так, будто они были единственным логичным продолжением всего, что происходило между ними последние недели. Сердце ударило слишком сильно, слишком громко, и Хенджун испугался, что Сынмин это услышит. Нет. Стоп. Это неправильно. Мысль эта была вялой и вообще не убедительной. Парень был так близко, что Хан мог различить крошечную родинку у края его глаза. Он никогда раньше не замечал ее. Или замечал, но не придавал значения. Сейчас же от этого маленького пятнышка у него сжалось в груди. — Я наверно… — тихо выдохнул Сынмин, и в его глазах появилась доля неуверенности, сомнения. А вот Хенджун понял, чего он хочет. Не абстрактно, не может быть. Хочет, чтобы Сынмин наклонился еще на пару сантиметров. Хочет, чтобы это неловкое напряжение исчезло, чтобы его губы наконец почувствовали чужие. Ему стало жарко. Потом — холодно. Потом снова жарко. Мысли путались, но одно чувство было кристально ясным: если они сейчас поцелуются, что-то изменится навсегда. В этот момент кто-то резко толкнул их сзади. — Ой, сорян! — крикнул чей-то голос, и пространство между ними мгновенно разрушилось. Сынмин отшатнулся первым, рука исчезла с запястья Хенджуна, будто ее и не было. Хенджун моргнул, словно очнувшись от сна, и сразу почувствовал пустоту. — Все норм? — быстро спросил О, уже другим тоном. Очень… обычным? Хенджун кивнул. Быстро кивнул. — Да. Да, просто… — он запнулся, потому что язык внезапно стал ватным. — Просто тут душно. Это была ложь, и они оба это знали. Сынмин улыбнулся — вышло неловко. Отвел взгляд. Сделал шаг назад. И наконец-то Хенджун понял. Он понял, что ему больно не из-за сорванного момента. Не из-за неловкости. А из-за того, что Сынмин отстранился. Что между ними снова появилось расстояние. Я не хочу, чтобы он был просто другом. Мысль ударила так сильно, что у Хенджуна перехватило дыхание. Он смотрел на Сынмина — на его плечи, на напряженную спину, на то, как тот делает вид, будто все в порядке — и чувствовал странное, тянущее желания, это нельзя было называть просто симпатией. Он сглотнул, ведь еще не знал, что с этим делать. Но точно знал одно: игнорировать это уже не получится.