он никогда не будет один

Сынмин понял это не в момент поцелуя. И даже не ночью. Он понял это сейчас — сидя за столом, слушая, как Хенджун рассказывает что-то совершенно неважное. Про соседей. Про то, что у него снова сломался телефон, стекло разбил. Про погоду, которая внезапно стала слишком холодной. Про тот самый проект по истории, который им уже вскоре сдавать между прочим. О кивал, что-то отвечал, иногда шутил, как обычно. Со стороны — простое утро двух друзей, после ночевки или типа того. Но внутри все было иначе. Я люблю тебя, — подумал он неожиданно. Без паники, просто как факт. И вот от этого он уже никуда не денется. Хенджун с чего-то тихо смеялся, будто боялся занять слишком много места. Иногда поднимал взгляд — быстро, осторожно — и тут же отводил. Он ел быстрее, чем нужно, словно торопился не опоздать… хотя спешить ему было некуда. Третий день его выходных. — Кстати, — сказал Хан, — мне сейчас домой надо. Там… дела. Сынмин понял: это неправда. И все равно кивнул. Смысла сейчас его удерживать не было. Только все еще больше усложнит. Или может… — Ага, понял. Да, он все таки не стал спрашивать «какие», не стал говорить «останься». Не стал говорить ничего, что могло бы превратить это утро во что-то большее. Голова болит… Хенджун допил воду, встал слишком резко, чуть не задел стул. — Спасибо за завтрак. И вообще… — он замялся. — Ну за все. — Не за что, — ответил Сынмин. Слишком спокойно. Было ощущение, что они сейчас поменялись местами. Суетнер О и спокойный до нельзя Хан оказались в противоположном положении. Один вдруг будто ни на что не реагировал, а второй куда-то торопился и разводил шум. Стоило моргнуть, как они уже стояли у двери. Слишком много всего между ними. Хенджун на секунду будто хотел сказать еще что-то. Открыл рот. Закрыл. Потом просто натянул кроссовки. — Я напишу, — бросил он на прощание и почти сразу открыл дверь. — Хорошо, — запоздало сказал Сынмин. Дверь закрылась. В квартире стало тихо. Почему-то не было привычного шума, как О привык. У него всегда были какие-то лишние звуки в доме. А сейчас пусто. Он остался стоять на том же месте, глядя на ручку двери, будто она могла что-то объяснить. Он не злился. Не чувствовал обиды. Только одно — ясное, тяжелое ощущение: Мы оба испугались. Но поговорить все равно придется. Просто не сегодня. Хенджун поднялся к себе. Дверь за ним закрылась, кажется, очень громко. Он вздрогнул от щелчка замка и только потом понял, что стоит, не двигаясь, с рукой на ручке. Пальцы все еще слегка дрожали — явно не от похмелья. Видимо остатки спокойствия остались на моменте, где он старался непринужденно рассказать что-то другу. Он медленно выдохнул и опустил голову, уткнувшись лбом в холодную поверхность двери. Холод отрезвлял лучше воды и таблеток. — Правда дурак… — прошептал он. Он скинул кроссовки, не поправив их у стены, как делал это обычно, и прошел в комнату. Свет включать не стал. Сел на край кровати, оперся локтями о колени и уставился в пол, словно хоть тот мог дать ответы. Картинки возвращались сами, даже если он и не хотел: руки Сынмина — уверенные, такие теплые. Голос — спокойный, будто ничего особенного не происходит. И этот поцелуй… слишком искренний, чтобы быть ошибкой. Он мог отстраниться. Но не сделал этого. Мысль кольнула где-то под ребрами. Точно не бабочки, они обычно внизу живота обитают. Может, инфаркт? Хенджун сжал пальцы, чувствуя, как внутри снова поднимается знакомое чувство стыда. Я все испортил. Я всегда так делаю — когда дело касается чего-то важного. Он лег на кровать, еле как сняв одежду, и закрыл глаза. Под веками все равно был О: сидящий напротив за столом, внимательный, заботливый, близкий. И этот взгляд — не равнодушный, нет. Осторожный. Как будто он тоже боялся сделать лишний шаг. Хан резко сел и потянулся за телефоном. Экран загорелся, осветив комнату холодным светом, ведь несмотря на то, что солнце на улице светило как в лучшие времена, из-за спальных штор в квартире был полумрак. Чат с Сынмином был сверху, в закрепленных. Конечно же. Он набрал сообщение. "прости, что убежал" Стер. Набрал другое. "ты не злишься?" Стер снова. Еще много вариантов приходило в голову. "мне так неловко за вчерашнее..", "я все таки переборщил" Пальцы не слушались, будто каждое слово могло изменить слишком многое. Если я напишу — это станет настоящим. Если не напишу — мы притворимся, что ничего не было. И что из этого будет лучше? Жить, будто ничего не было, вернуть прежние отношения без, как казалось, недопониманий.. Или все же рискнуть, написать, рассказать о том, что на душе. Здесь будет два варианта: либо они прекратят общение, либо же обычная дружба перерастет во что-то большее. Но готов ли Сынмин к этому «большему»? Что, если Хан сейчас разрушит все, что ему самому так дорого? Телефон завибрировал в руке, и Хенджун вздрогнул так, будто его поймали на чем-то запрещенном, выходя из потока мыслей. Сообщение. От Сынмина. Он несколько секунд просто смотрел на экран, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее, плотно, почти больно. ‘mintoyou‘ :: ты добрался? Так просто и очень глупо, по-сынминовски. Но Хана это даже немного отвлекло, кто знает почему, сглотнул и ответил: :: думаешь, в лифте потеряюсь? Но потом все же коротко ответил на вопрос друга: :: да Три точки появились, исчезли, снова появились.. но нового сообщения так и не было. Подождав еще пару секунд, Хенджун тихо выдохнул и положил телефон рядом с собой, а сам лег на бок, глядя в стену пустым и, в тоже время, бездонным взглядом. Единственное, что он сейчас для себя решил – поговорить с О как-никак придется. А нужные слова придут сами. Телефон так и остался лежать рядом, экран погас. Хенджун смотрел в потолок, считая вдохи, будто правда собирался с мыслями. Скажу. Если увижу — обязательно скажу!! Он прикрыл глаза, и со своими обещаниями не заметил, как задремал. Звонок в дверь, через несколько часов, прозвучал очень резко. Хан дернулся, сел на кровати и, потерев глаза, несколько секунд просто смотрел в сторону прихожей, пытаясь прийти в реальность. Звонок вновь повторился. Парень поднялся с кровати и уже хотел открыть дверь, но в зеркале из ванной заметил, что стоит в одних трусах. Быстренько напялив первые попавшиеся вещи, под сопровождение настойчивого человека за дверью, он подошел к двери снова, заглянув в глазок. Сынмин?.. Пальцы на дверной ручке замерли. Сердце билось где-то в горле. Только не убегай, — приказал он себе несколько раз, прежде чем открыл дверь. О стоял на пороге. В той же одежде, что и утром, с чуть взъерошенными волосами, будто он тоже долго сомневался, прежде чем выйти. Взгляд — внимательный, напряженный, вот тут уже совсем не утренний. — Привет, — сказал он. — Привет, — ответил Хенджун слишком тихо и тут же отступил, пропуская его внутрь. Инстинктивно поправляя свои же волосы. Дверь закрылась. В прихожей стало тесно – не физически, а из-за всего, что они принесли с собой, и что накатилось за все эти дни. — Я… — начал О и замолчал. Хан повернулся к нему, прислонившись спиной к стене, словно так было легче держаться. Сынмин стоял слишком близко. Хенджун понял это только когда заметил, что чувствует его дыхание — тeплое, неровное. Он нервничал. Это было видно не по словам, а по тому, как он держал плечи, как смотрел не в глаза, а чуть ниже. — Ты тогда сказал, — Хан не выдержал, заговорил первым, потому что тишина давила, — что мог остановить. О медленно поднял взгляд. — Да. — И… — Хенджун сглотнул, — почему не сделал этого? Ответ прозвучал не сразу. Сынмин будто взвешивал каждое слово. — Потому что если бы остановил, — сказал он наконец, — я бы потом жалел. Это прозвучало тише, чем хотелось, но парень напротив явно услышал. Сердце дернулось. — Значит… — он нервно усмехнулся, — я не выдумал все это? Сынмин качнул головой. — Нет. Ты вообще ничего не выдумал. Между ними снова повисла пауза. На этот раз — не пустая. Живая. Пустоты теперь никогда не должно быть. Хан сделал шаг ближе сам, почти не осознавая. Теперь между ними оставались считанные сантиметры. Слишком мало, чтобы игнорировать. — Мы же сейчас сделаем что-то? — спросил он тихо. Сынмин коротко выдохнул. — Мгм.. Его рука поднялась медленно, будто он все еще сомневался, имеет ли право. Пальцы коснулись сначала запястья Хенджуна – легко, осторожно. Тот не отдернул руку. Наоборот, чуть подался ближе. Дальше пальцы двигались сами по себе, остановившись в волосах Хана. Сначала — дыхание. Потом — почти невесомое касание губ, словно проверка: правда можно? Но глаза закрылись уже сами по себе, и мути назад не было. Хенджун ответил неуверенно, но сразу – губы дрогнули, раскрылись чуть сильнее. Руки поплыли по телу О, слегка сжимая его плечи, ища в них опору. Сынмин, чувствуя отдачу от парня, поцеловал глубже. Его язык аккуратно стал проникать в этот момент. Не резко — медленно, сдержанно, но в этом было столько накопленного, что Хенджун невольно задержал дыхание. Его пальцы сжали ткань сильнее, будто боялись прекратить этот момент. Однако этому не суждено случится. Парни забыли обо всем, концентрируя внимание лишь на губах друг друга. Все волнения и переживания растворялись в нежных касаниях, а недопонимания, летавшие в воздухе еще пару минут назад, улетели без следа. Поцелуй стал плотнее. Теплее. Дыхание сбилось у обоих. Руки О теперь лежали на щеках Хана. Постоянная тактильность Сынмина, которая порой бесила, сейчас нужна была как никогда. О наклонил голову чуть иначе, и от этого все вдруг стало еще более правильным, приятным. Его ладонь скользнула ниже, к шее парня, большой палец едва заметно коснулся кожи под ухом — и Хенджун тихо выдохнул прямо ему в губы, все еще неосознанно повторяя практически каждое движение за Сынмином. Они отстранились только потому, что воздуха совсем перестало хватать, а дыхание стало сложно контролировать. Их лбы почти соприкасались. Оба дышали слишком быстро. — Мы… — Хенджун улыбнулся, почему-то смущенно, — мы теперь что вообще делаем? Сынмин тоже улыбнулся. Неловко, но по-настоящему. — Признаемся. Только без слов. — Как школьники. — Ага, — согласился О и снова наклонился ближе, уже увереннее. — Зато какие честные. Но поцелуй здесь снова они посчитали лишним, поэтому нужно было что-то иное. Сынмин первым сделал шаг – неуверенный, немного неловкий. Его руки сначала будто не знали, куда деться, зависли в воздухе, а потом осторожно легли Хенджуну на спину. Не сжали, не притянули — просто были там. Как разрешение. Хенджун выдохнул. И только тогда понял, что все это время держал плечи напряженными. Он ответил сразу – уткнулся лбом куда-то в плечо Сынмина, потом медленно обнял в ответ, крепче, чем собирался. Пальцы снова сами нашли ткань футболки и сжали ее. О вздрогнул от этого – совсем немного – и только тогда прижал его к себе полностью. Уже увереннее. Так, что между ними не осталось пустоты. Его подбородок коснулся волос Хенджуна, и он замер, не двигаясь, боясь спугнуть момент. Хотя уже было понятно – таких моментов будет еще много. С этого дня. — Нормально? — почти шепотом спросил Сынмин, не разжимая рук. Хан кивнул, даже не поднимая головы. — Очень даже. И они так и остались стоять. Теперь осознавая все, что прятали друг от друга и от самих себя.