Любовь и лазанья

Всё шло не так, как планировалось изначально. Джорджа раздражало, когда их приватные встречи нарушались кем-либо. Через окна в комнату пробивались лучи постепенно уходящего солнца. Они ласково обволакивали добротную часть большой кровати. На что-то меньшее Рассел не соглашался.  — Зачем нам такая огромная кровать, если ты всё равно всегда жмёшься ко мне? — В глазах Макса было непонимание и что-то по-детски наивное. — Я просто "всегда" выбираю тебя.  Тогда до Ферстаппена не дошло. Потребовалась пара недель периодического прокручивания в голове тех слов, чтобы осознать. Рассел таким образом показывает свои чувства и желания. Он не вынужден прижиматься к Максу во время сна из-за недостаточного количества места, а просто хочет. Хочет и делает.  В день осознания Ферстаппен приехал к Расселу к чёрту на кулички. В груди весь вечер плескалась что-то тёплое и мягкое. Первые пару часов Джордж вообще не понимал происходящего. Он принимал всю нежность своего партнёра, но искренне недоумевал, что могло произойти. — Макс, что-то случилось?  Беспокойство росло. Ферстаппен пытался преобразовать свои чувства и ощущения в слова, но по его задумчивому взгляду было понятно, что выходило сомнительно. — Детка, если что-то стряслось, то мы можем это обсудить.  Макс перевёл взгляд на своего парня, сидящего в его объятиях. В миг в голове стало пусто, а на душе легко. Тара с нежностью была переполнена. Ферстаппен просто не мог держать рвущиеся наружу эмоции в себе. — Я люблю тебя. Джордж застыл. Прозвучало так нежно, что внутри что-то надломилось.  — Макс, что слу… — Я понял, что ты имел в виду тогда, когда мы спорили о кровати. Это успокоило. Знание причины всегда успокаивало. На лице Джорджа расплылась улыбка Чеширского кота. Если Макс в порядке, то от беспокойства не было смысла. Следующие сутки они провели только вдвоём. Макс ухаживал за Джорджем всеми возможными способами, а тот с нежной улыбкой принимал всё. Оба понимали, что это способ выражения чувств. Этим чувствам необходим выход.   Сейчас Рассел уже пару часов находился в гордом одиночестве в их общей спальне. Недовольство росло с каждой минутой. Время на двоих неумолимо шло, как бы Джордж не гипнотизировал часы в попытке их остановить.  Ферстаппен находился на первом этаже за длинным столом в гостиной. Зачем он им на двоих? Макс понятия не имел (и не имеет), но после случая с кроватью на многие идеи соглашался с лёгкой улыбкой.  Они приехали в своё укромное местечко несколько часов назад. Тогда и пришло сообщение о срочном неотложном созвоне Ферстаппена с командой. Тот пытался отпираться или хотя бы перенести, но вышло неудачно. Рассел понимающе кивнул и побрёл с вещами на второй этаж, чтобы не мешать (и не дай бог нигде не засветиться). Лёгкое раздражение появилось сразу, но пилот Mercedes виду не показывал. По крайней мере в данной ситуации при Максе. Сейчас раздражение лишь возросло. Большинство менеджеров, механиков и кто там ещё был на этом звонке мысленно прокляты (кто-то даже не один раз). Ферстаппена обвинять язык не поворачивался. Даже мысленно. Всё же подобное могло произойти и с Джорджем. И Рассел был уверен, что Макс спокойно бы подождал его наверху,  разобрал бы их вещи, нашёл бы фильм на вечер и подготовил бы рецепт какого-нибудь блюда на ужин для совместной готовки.  Небо за окном было залито багровым заревом. Рассел всё же не вытерпел. Он недовольно поднялся и тихонько прокрался к гостиной.  — Макс, жду тогда от тебя новостей. На сегодня мы закончили. До встречи. Ферстаппен прощается с командой в своей манере, а после, судя по звукам, что-то открывает и начинает печатать. Джордж выглядывает одной головой. Макс, видимо, сосредоточен на своей новой задаче. Брови сведены к переносице, взгляд серьёзный, губы слегка сжаты, а нижняя челюсть напряжена (кто-то вновь кусает щёку изнутри). В таком состоянии можно было остаться незамеченным, если не издавать громких звуков.  Рассел на минуту завис. В глазах появился некий огонёк. Возникла озорная идея.  Джордж не спеша подкрался к дальнему от Макса краю стола. Получилось элегантно и без лишнего шума взабраться сначала на стул, а после уже на стол. Рассел манерно прошёлся по столу, ненадолго задерживаясь у ноутбука. Правой ногой он как можно осторожнее захлопнул крышку матрицы, а после поставил стопу за гаджетом у самого края стола. Левую ножку Джордж поставил на бедро Ферстаппена. Макс сразу же положил свои руки на талию британца, подхватывая, чтобы помочь опуститься на свои колени. Джордж блеснул глазками и уселся на своего парня, доверив спуск его сильным рукам. Макс глядел с некий восторгом и вопросом. — Джордж? Рассел довольно улыбается своей воплощённой идее. Британец приближается, касается губами линии скул, уголка глаза, лба, мочки уха, уголка губ, а затем переходит к губам. Ферстаппен прикрывает глаза, наслаждаясь происходящим. Просто позволяет своему парню осуществить задуманное. Джордж дарит несколько невинных поцелуев, а затем углубляет один из них. Пилот Mercedes целует нежно, тягуче, не переходя грань, после которой его разложат прямо на столе за спиной. — Джордж, всё хорошо? Нотки беспокойства проскальзывают в голосе. Рассел лишь сильнее улыбается, ощущая растекающееся по всему телу удовлетворение. — Теперь да. В глазах Ферстаппена явный вопрос, который нагло игнорируется Расселом. — Джордж, мне нужно доделать работу и прислать её… — Подождут. Макса перебивают посреди предложения, отчего он расплывается в улыбке. Ему нравилось, нравится и будет нравиться весь Джордж. Полностью. Эта его капризная сторона в том числе. Он не смеет спорить.  Если бы Джордж только знал, какую власть имеет над Максом… Не исключено, что догадывается.  Они менялись ролями. Макс любил в особенно уютные и домашние вечера подходить к Джорджу со спины, обхватывать руками и утыкаться лбом между лопаток. Иногда Ферстаппен укладывал голову на колени Рассела, обхватывая его руками. Это всегда было неожиданно, но воспринималось так хорошо… Британец всегда снисходительно улыбался на такие приливы нежности (и тактильности) и либо поглаживал руки парня, либо перебирал его волосы.  — На медовый месяц я выкину все гаджеты из этого дома. Рассел вновь оставляет россыпь поцелуев на лице Ферстаппена. Последний в свою очередь распахивает глаза, удивлённо уставившись в омуты напротив. — Это предложение? Джордж останавливается и долго глядит на родное лицо. Фраза была брошена осознанно, но кольца и конкретной даты в голове ещё не было. Просто Рассел понимает, что всё точно будет.  — Это предупреждение. Макс не сдерживает смеха. Если Джордж думает, что накажет его замужеством, то глубоко ошибается. Ферстаппен расплывается в тёплой улыбке. Ему слишком хорошо с Джорджем. Иногда возникают мысли, что он не заслуживает этого британского кота.  — Сколько нужно получить предупреждений, чтобы, наконец, получить штраф? Молодые люди улыбаются этому забавному флирту и друг другу. Макс чувствует, как его переполняет нежность по отношению к своему партнёру. Ферстаппен выражает её чувственными поцелуями, оставляя их на всех открытых участках кожи Рассела. Джордж в блаженстве прикрывает глаза, ощущая себя самым важным и драгоценным (кем и являлся для Макса). — Макс… Имя срывается с губ с придыханием. Ферстаппен останавливает себя, отрываясь от Рассела. — Если ты продолжишь, то мы точно ничего уже не приготовим и не посмотрим.  Джордж явно борется с собой. Его вид говорит сам за себя. Макс ухмыляется, его губы приближаются к уху Рассела, опаляя горячим дыханием. — Не хочешь внести коррективы в планы на вечер, Джордж? — Губы касаются мочки уха на некоторых словах. У Рассела от этого по спине пробегают мурашки. Пилот Mercedes кусает нижнюю губу, стараясь подавить рвущийся стон. Умелая манипуляция.  — Макс, я правда хочу совместный ужин и киновечер. — Выдержка Джорджа срабатывает. Джордж не против продолжения собственной шалости, но после всего запланированного. Иначе они доведут друг друга до края, а после силы останутся только на быстрый душ и сон.  Ферстаппен старается дышать ровно. Он слушает, не перебивает и особо не двигается. Просто замер. — Макс? Лёгкое беспокойство зарождается в душе и Джордж немного отстраняется, желая видеть своего парня. — Всё хорошо, Schуatje. Дай мне ещё минутку, чтобы переключиться. — Голос немного хриплый. Макс не открывает глаза, старается дышать ровно.  Рассел завороженно наблюдает за этим. Именно он вызвал такую реакцию у Ферстаппена. Этот факт тешит самолюбие и разливается тёплым чувством в животе. Джордж доволен всей этой ситуацией.  — Я просто хочу провести с тобой побольше времени, Макс. — Ферстаппен прекрасно понимал контекст. Рассел хотел их домашнее свидание. Он хотел душу Макса. А тело взять он ещё успеет. — Я люблю тебя. Макс открывает глаза на начале своей фразы. Он видит нежную улыбку Джорджа, от которой веяло теплом и уютом. Ферстаппен удовлетворённо выдохнул. Он дома. С Джорджем он всегда находится дома. Ферстаппен давно уже понял, что три заветные буквы означают не место, а людей.  — Пойдём. Иначе после готовки мы уснём на начале фильма.  Макс не ждёт, когда Джордж встанет. Он просто подхватывает Рассела под бёдра и встаёт вместе с ним. Пилот Mercedes обхватывает ногами торс партнёра посильнее, стараясь обезопасить своё положение.  — Макс! — Руки находятся на шее Ферстаппена. Не то чтобы это чем-то помогало, но это хоть какая-то подстраховка. Пилот RedBull не уронит, Джордж уверен, но лучшего решения, куда деть руки, мозг не находит. — Не переживайте, наша компания доставит ценный груз на место без происшествий. — Макса явно забавляет вся эта ситуация.  Они добираются в таком положении до кухонного гарнитура. Там Макс осторожно усаживает Джорджа на столешницу, оставляет короткий поцелуй на губах своего парня и поворачивается к шкафчикам. — Так что мы будем готовить? Внутри обоих разливается тепло. Им хорошо вместе. Да, свободные дни, в которые они могут встретиться без конспирации, выдаются не часто. Чаще получается видеться урывками. Спокойные дни в общем доме без камер и людей были редкими. Оттого и ценились больше. — Любовь и лазанью.