Мы против ВУЛВС!

Тёмная ночь шапкой нависла над Москвой, заглушив даже шум трамваев. В лавке “Оккультные товары Морро” царила та особая тишина, которая бывает только в местах, перенасыщенных волшебством. Её нарушало лишь тиканье маятниковых часов, отсчитывающих не минуты, а фазы лун в иных мирах. В лаборатории, за плотной дверью, горел единственный источник света - бронзовая лампа в виде драконьей головы. Она отбрасывала на стены пульсирующие живые тени. Виктор Морро стоял у массивного дубового стола, сняв сюртук и закатав рукава рубашки. Перед ним, в центре начертанного мелом защитного круга, стояла хрустальная чаша на трёх лапках. Внутри неё, медленно вращаясь под почти неслышное бормотание Виктора, клубилась субстанция. - Pasce materiam malo tuo, captum spiritum… Левой рукой, в которой был зажат дымящийся пучок полыни, он водил над чашей, выпаривая лишние примеси. Капля необычной крови, которую он добавил ранее, требовала фильтрации, оборудования для которой не было. Приходилось справляться чем есть. - Fiat igitur illud, - заключил он, совершая в воздухе завершающий символ - вписанную в круг неведомую букву. Вращение в чаше замедлилось. Мутная взвесь улеглась, превратившись в блестящую жидкость. Виктор перелил её в сосуд и закрыл пробкой из фиолетового стекла. Внезапно сзади послышался чей-то непрошенный кашель, нарушающий идеальную тишину. Виктор, застигнутый врасплох, резко обернулся, толкнув стол и чуть не опрокинув флакон и лампу. - Что за чёрт?! - Для чего это, Виктор? - зашипела одна из теней, отбрасываемая чучелом. - Зачем ты смешал настолько несмешиваемое? - Это для профилактической лекции. Скоро узнаешь. Может быть, - пояснил Виктор и пробормотал. - И почему я до сих пор не выбросил это болтливое чучело? Тень, почуяв угрозу, вернулась в своё обычное состояние. Виктор погасил лампу, стёр со стола меловой круг, убрал сосуд, но его мысли уже были о завтрашнем дне, о том, как элегантно он всё проведёт. В этом предвкушении он кое-что забыл. Кое-что очень важное.

***

Начался новый день. Дверь в лавку “Оккультные товары Морро” отозвалась на внешнее усилие обычным, жалобным скрипом. Платон, ещё пахнущий дешёвым утренним кофе и свежим ветром с улицы, зашёл внутрь и повесил пальто на вешалку. Год и три месяца сотворили чудо: хаотичная магия этого места перестала быть угрожающей и стала просто… работой. Пахнущей пылью, воском и странностями работой. Взгляд Платона сразу же наткнулся на Розу. Она сидела на своём обычном месте у прилавка с хитовыми амулетами, но, судя по позе, была необычайно сосредоточенной. На бутерброде. - О, - сказал Платон, подходя ближе к кассе. – Интересный запах. С чем это? Новый фирменный рецепт? Бутерброд был внушительных размеров: ломоть бородинского хлеба, густо намазанный чем-то желтоватым (троллье масло, без вариантов), с листьями салата и толстыми ломтями копчёной мандрагоры. Но главное - всё это было щедро полито густым соусом перламутрового цвета. От бутерброда исходил соблазнительный аромат - мяса, уксуса и чего-то неуловимо-магического, от чего щекотало в носу. Роза, не отрываясь от еды, промычала что-то невнятное и с наслаждением откусила ещё кусок. - Угу, секретный, - наконец выдохнула она, глотая. - Стащила из холодильника, с полки Виктора. - А это не опасно? - с подозрением поинтересовался бывший риэлтор. - Там же у него всякие образцы для опытов. Роза фыркнула, прожёвывая очередной ломоть. Её глаза блестели от гастрономического удовольствия. - Опасное невкусно пахнет и обычно подписано, - заявила она с полным ртом. - А это... ммм... пахнет божественно. А по поводу опасности... - она сделала паузу, чтобы проглотить, и посмотрела на Платона снизу вверх, с лёгким презрением. - У меня иммунитет к таким штукам. Ну, кроме одной. Но вряд ли это она. Она многозначительно хмыкнула, явно намекая на какую-то свою личную, известную только ей уязвимость (может, любовь к негодяям, а может, аллергию), и снова взялась за бутерброд. Платон кивнул, не в силах ничего возразить её железной логике. Ну да, Роза всегда ела какую-то магическую дрянь и была жива-здорова. Хотя... сегодня в её энергичной хватке, с которой она уничтожала бутерброд, было что-то слишком уж жадное. Впрочем, это неважно. Роза всегда голодная. - Ладно, - сказал он, отходя к своему прилавку. - Только если начнёшь светиться или квакать, я не виноват. Роза лишь отмахнулась. Её внимание было полностью приковано к последнему куску. Она облизала пальцы, на которых блестели остатки того самого соуса, с видом человека, только что совершившего маленькую, но важную победу над скукой, иногда преследовавшей их в лавке. Только ближе к полудню солнечный луч, пробившись сквозь мутное окно, рассёк полумрак лавки, выхватывая плавающие в воздухе частицы пыли. Платон, вернувшийся со склада, теперь протирал прилавок из тёмного дерева, но мысли его были далеко. А точнее - у полок со стеклянными шарами, где Роза перебирала новый ассортимент. С самого его возвращения она вела себя… странно. Не просто цинично-молчаливо, как обычно. А тихо. Зловеще тихо. Она не ворчала, не отпускала язвительных комментариев под нос, не щёлкала жвачкой. “С похмелья? - думал Платон, старательно полируя уже сияющее дерево. - Не похоже. Утром этого не было. Словно её подменили, пока я был на складе. Или…” Он отогнал глупую мысль. Вряд ли тут виновата магия. Может, просто с парнем поссорилась? По переписке, например. Хотя, у Розы парни менялись чаще, чем погода в мае. Внезапно с полки над Розой, где в беспорядке лежали особо опасные шары с последней закупки, что-то соскользнуло. Девушка дёрнулась, но не успела увернуться. Раздался негромкий хруст. Не стекла, а скорее… чего-то вроде льда. Платон отложил тряпку. - Эй, ты в порядке? - Да, сейчас всё уберу, - сказала Роза, опускаясь на колени и собирая осколки. - Ой! Платон, почуяв неладное, спешно подошёл и заглянул за прилавок. Роза сидела на полу, прижимая к груди порезанную ладонь. Из царапины, неглубокой, но длинной, сочилась не ярко-алая кровь, а что-то тёмное, почти бурое. Она смотрела на рану не со страхом, а заворожённо, с удивлением. - Роза? - Всё окей, - отозвалась она, но голос звучал глухо, будто из трубы. - Сама справлюсь. Но Платон уже увидел. Увидел, как края царапины начали слегка дымиться. Это была не простая рана. Виктор Морро, в свои редкие просветы учительского рвения, вдалбливал ему: “Любое повреждение от испорченного артефакта - потенциальный канал для инфекции или проклятья, запомни, мой мальчик”. Ну что за бред? Платон уже давно не мальчик… - Дай руку, - сказал Платон твёрже, чем ожидал сам. - Надо промыть… энергией, что ли. Он опустился рядом с Розой, протянув руку, но она резко отдернула свою ладонь, её глаза сверкнули. - Не трогай! Отстань! Не твоё дело! Но её протест только укрепил Платона в решимости. Он видел в её реакции не просто бунтарство, а панику. Значит, дело плохо. Он вспомнил скупые инструкции Виктора: простейший жест, сосредоточение, направление собственной, пока ещё скудной силы как чистящего потока. Не исцелить, конечно, но хоть что-то. - Роза, я серьёзно. Это может быть опасно. Виктор убьёт, если мы тут заразимся чем-то. Дай руку. Он осторожно, но решительно взял её за запястье. Её кожа была неестественно горячей. - Держись, - пробормотал он, закрывая глаза, как учили, и направляя второй рукой энергию в рану. Он чувствовал под пальцами её учащённый пульс, и ощущал, как её рука дрожит от напряжения. И тут случилось нечто, чего он никак не ожидал. Тёмная сочащаяся жидкость на ране зашипела, встретив его неуклюжий поток. И Роза… вздрогнула всем телом, будто её ударило током. Её взгляд, до этого мутный и отстранённый, вдруг сфокусировался на его лице с такой силой, что ему стало не по себе. В нём был ужас, стыд, и что-то ещё - дикое, неконтролируемое. Её свободная рука вцепилась в складку его рубашки. Она резко дёрнула его к себе. И поцеловала. Платон от удивления раскрыл рот, и Роза углубила поцелуй, жадно хватая коллегу за затылок и прижимаясь к нему. Их слизистые соприкоснулись. Потом она оттолкнула его, отскочила назад, как ошпаренная. Она смотрела расширенными от паники глазами, тыльной стороной ладони вытирая рот. Платон застыл в оцепенении, чувствуя, как по его спине растекается ледяная волна осознания. - Ты… – начала Роза, и её голос сорвался. - Ты… Никто тебя не просил! Она вскочила, больше не обращая внимания на порезанную руку, схватила свою кожаную куртку с вешалки, и, не глядя на Платона, выбежала из лавки, громко хлопнув дверью. Платон остался сидеть на коленях среди осколков. На его губах горел след её поцелуя. На полу алела капля её странной, тёмной крови. А в груди, там, где теплилась мана, было удивительно пусто. Внезапно сверху послышались шаги и стук трости - неспешные, почти торжественные. В том, кто это, сомнений не было. - Коллеги! Внимание, прошу! Настал час просвещения! - провозгласил Виктор Морро Третий, остановился на последней ступеньке и положил руку на перила, принимая позу оратора. Но затем, услышав в ответ только шорохи, он всё же огляделся и увидел Платона, уже вставшего и теперь ногой загоняющего осколки разбившегося шара под шкаф. Ощутив на себе вопрошающий взгляд, Платон поднял голову. - Где Роза? - спросил Виктор с видом режиссёра, у которого в самый ответственный момент со сцены сбежала актриса. - Э-э… На обеде, - ответил Платон. - Но я не отпускаю вас на обед. - А она на… внеплановом обеде, - продолжил Платон, думая о том, как же нелепо он выглядит. Виктор наверняка уже обо всём знает. - Ясно, - вопреки ожиданиям отозвался тот. - Опять тунеядничает! Ну ладно, значит будем без неё. Теперь же пойдём, Платон, Ярополк уже в зале! Шоу Виктора Морро вот-вот начнётся! Похоже, Виктор ни о чём не подозревал. Платон покорно отправился вслед за работодателем на лестницу, недоумевая, зачем это ему понадобилось отрывать своего подчинённого от работы, а что самое главное, от расследования. Не могла же Роза просто так вычудить что-то настолько… классическое, что ли? Поцелуй, а потом обвинения? Она что, цундере? Они поднялись в кабинет Виктора, на время превращённый в какое-то подобие лекционного зала: напротив стола были расположены диван и кресло, на котором уже сидел Ярополк, болтая своими куриными ногами. На столе стояло что-то кубической формы, накрытое тканью. - Садись, Платон, - приказал Виктор, указывая на диван. - Здравия! - поприветствовал приятеля Ярополк. - Шо мы сегодня делать-то будем, ты ведаешь? - Понятия не имею, - отозвался Платон, садясь. - Приступим же к нашей лекции! - начал Виктор, вставая за стол как за трибуну. - Благодарю, что отложили… - тут он недовольно глянул на пустое место, предназначавшееся Розе, - …свои важные дела. Сейчас я поведаю вам о том недуге, что уничтожает целые волшебные миры, скашивает целые легионы колдунов и разрушает целые магические коллективы, сея не просто раздор, а абсолютное равнодушие к магу как к личности… Платон, изображая заинтересованность, начал думать, как бы смыться. А то внезапно его начала одолевать сонливость, и даже заболела голова. Наверное, от нудной аристократической болтологии… - …Но в профессии, сопряжённой с тонкими материями, знание - лучшая броня, - разошёлся тем временем Виктор. - Хоть об этом и не любят говорить в обществе, сложно переоценить важность профилактики в данном вопросе. Но теория - для академиков. Мы же - практики. Позвольте представить контрольную группу. Итак… Он снял ткань, открыв перед слушателями небольшой стеклянный террариум. В нём среди листьев копошились несколько светящихся существ. - О! Козявки! - воскликнул Ярополк, взмахивая руками. - Слизни? - удивился Платон. Виктор улыбнулся, явно довольный эффектом неожиданности, который он произвёл. - Да, ты абсолютно прав, Платон. Слизни - идеальные подопытные. Просты, понятны, руководствуются базовыми инстинктами: едят, размножаются, избегают эльфийской пыльцы. Обратите внимание, в данный момент они демонстрируют здоровый интерес к среде. Но нечто может это изменить. Морро достал пипетку, заряженную некой жидкостью, и продемонстрировал её Платону и Ярополку. - Господа, взгляните, - указал Виктор. - В состав этой эссенции я добавил штамм того вируса, о котором говорил во вступлении нашей беседы. Кто-нибудь из вас уже догадался, что это может быть за инфекция? Оба зрителя молчали. - Тогда дам подсказку: я рассказываю вам о том катализаторе, что запускает ужаснейшую цепную реакцию, до основания стирая адекватные социальные связи между зараженными и их… - Это шо-то як холера, шо ли? - предположил Ярополк. Виктор посмотрел на него так, как будто его прервали во время выступления на конкурсе ораторов. - Нет, мой друг, это абсолютно не похоже на холеру. Тем временем Платон набрал Розе сообщение в мессенджере: “Всё в порядке? Что-то случилось?”. Она ответила практически сразу. “Случилось. Это трындец. Сейчас не могу говорить. Остерегайся Виктора”. - Тогда, может, хворь коронавирусная? - продолжил гадать Ярополк. - Во время него все ж по домам сидели. Это считается? - Мимо! Но некоторые пути передачи схожи, - подчеркнул Виктор. - Смотрите внимательно. Внимательно, Платон! Платон оторвался от телефона. Роза больше не отвечала. - Можно выйти? - спросил он, будто был на уроке. - Нет, нельзя, - запретил Морро. - Сейчас будет самое интересное. Всё ещё слегка раздражённый незаинтересованностью части аудитории, он приоткрыл крышку террариума и, ловко избегая прикосновения к слизням, протянул руку внутрь. - Забудем на время о земных пандемиях, коллеги, - произнёс он. - Наш предмет изучения тоньше. Он коснулся самого толстого слизня одним из своих перстней. Подопытный принял ярко-красный цвет камня, впитывая магию артефакта. Платон поймал себя на том, что не может оторвать взгляда от этого процесса. - Крайне простая манипуляция, - пояснил Виктор. - Я вживил в образец немного маны, как видите. Пока что его сородичи никак на это не реагируют, впрочем, и не должны. Затем он начал капать на остальных слизней эликсир из пипетки. Он был подозрительного… перламутрового цвета. - Теперь будем наблюдать, - сказал Морро, опускаясь на одно из зрительских мест на диване. - Активация вируса займёт примерно… тридцать минут. - И шо, нам это время всё тут сидеть? - осведомилась картина. - Глядя на энтих козявок? - Имей терпение, Ярополк. Биология не всегда подчиняется таймингу. Платон хотел было отметить, что Виктор мог бы позаботиться о “биологии” заранее, но внезапно понял, что перспектива потерять время его абсолютно не трогает. Расследование о состоянии Розы будто отошло на второй план, а её совет “остерегайся Виктора” потонул в мыслях о… Силе волшебства вокруг. А оно было везде: на столе, на стенах, в камине и в шкафах. Магия буквально пульсировала в этом кабинете, и Платона к ней тянуло. Он не знал, сколько времени просидел, просто пытаясь переварить эти новые ощущения. - Смотрите, начинается! - воскликнул Виктор, возвращая Платона на землю толчком в плечо. Все слизни оставили листья и собрались вокруг своего светящегося красным собрата, образуя жутковато-упорядоченный кружок. Они ползли к нему, прикасались своими слизистыми телами, будто пытаясь впитать его сияние, слиться с ним в один организм. Один из слизней даже попытался спариться. - Як чудно! - поразился Ярополк. - А это шо они деяют-то? Платон смотрел на слизней. Заражённые тяготеют к проявлению магии. Прямо как он сам. Прямо как… - Вот и ответ, - произнёс Виктора, и его голос был тихим и леденящим. - Вирус Уплощения Либидо Волшебных Существ. ВУЛВС. Он полностью изменяет природу влечения, делая носителя зависимым от уровня маны окружающих субъектов… Глаза Платона превратились в два датчика по определению концентрации магии. Косой взгляд вцепился в богатый костюм благородного зелёного цвета, потом в перстни на длинных пальцах, яркий пузырёк вместо галстука, статусную поседь в идеально убранных волосах, длинные усы… - …Больные тянутся к самому сильному магическому существу с одним примитивным намерением - забрать силу и передать вирус. Последнее обычно происходит контактным путём, особенно носителю интересен любой сексуальный контакт, ведь он высасывает ману… Высший уровень качества. Отлично подходит. Платон даже потряс головой, чтобы попытаться отвлечься от настолько оценочных суждений, но на большее его не хватило. Тело буквально плавилось, особенно рука, та, которая была ближе всего к поглощённому слизнями Виктору. Платон еле остановил себя, чтобы не прикоснуться. Похоже, он действительно заразился этой херью. От Розы. Виктор тем временем закончил свою речь. Он смотрел на террариум с мрачным удовлетворением учёного, чей эксперимент удался, а затем его взгляд, привыкший оценивать реакцию аудитории, переметнулся на Ярополка (картина смотрела, разинув рот), а потом - на Платона. По вискам и лбу того уже текла испарина. Взгляд он кое-как опустил, а руки вцепились в брюки. - Платон, всё в порядке? - спросил Морро. - Что-то ты плохо выглядишь. И совсем не смотришь на наших gastropodas. Платон собрал волю в кулак и встал. - Да, что-то мне душно. Пойду воды попью, спасибо за лекцию, - пробормотал он, собираясь уходить. Теперь Платон понял, почему Роза ничего ему не рассказала. Как вообще можно открыться кому-то, что ты хочешь его ману, даже если это из-за вируса? - Стоп, - приказал Виктор Морро, когда Платон уже направился к двери. - Я приказываю тебе остановиться! Платон замер. Магия вокруг всё ещё влекла к себе, и так хотелось поддаться этому… Нет. Нельзя. Как там? “Вирус разрушает адекватные социальные связи?”. Вот, прямо в точку. Вдруг на его плечо опустилась чужая кисть в перстнях. По коже прошла волна мурашек. Затем Виктор убрал руку. - Понятно… - проговорил он. - Значит, мне не показалось, что эссенции во флаконе стало меньше. Это из-за Розы, да? Платон стоял как вкопанный, не в силах как ослушаться магического приказа оставаться на месте, так и преодолеть стыд и всю ту гамму чувств, которую вызвала эта ситуация. - Ярополк, посторожи-ка дверь снаружи, - велел Виктор. - Давай, как мы репетировали. - А шо делается-то? Вы опять будете читывать эти… - Тихо! Это неважно. Давай, пошёл. А то в следующий раз не буду тебя от полотнищ монголов прятать в лаборатории. Ярополк с невиданной для картины скоростью юркнул за дверь. Платон стоял, сжимая кулаки и глядя в пол. Пустота в груди выла, требуя заполнения, но поверх неё бушевало человеческое. Чистый, праведный гнев. - Ты… - его голос стал тихим. - Ты со своим соусом… Ты её заразил. А она - меня. Морро не стал отнекиваться. Он медленно кивнул, лицо его стало вдруг усталым, почти старым. - Да, - просто сказал он. - Это моя вина. Моя небрежность. Я не подписал прикормку. Кто бы мог подумать… Что бы с тобой и Розой там не произошло, извини меня, Платон. Мне жаль. Это искреннее “извини” обезоружило Платона сильнее любой магии. Гнев начал медленно стекать, обнажая под собой страх и усталость. И желание наполниться маной. - Что… что со мной происходит? - спросил Платон, уже неверно стоя на ногах. - Это мерзко. - Это просто вирус, - возразил Виктор. - Он упростил твои базовые инстинкты до поиска топлива. А мой кабинет и я, к несчастью, ближайшая заправочная станция. Он подошёл к столу, отодвинул террариум со слизнями и сел на край, глядя на Платона не свысока, а почти наравне. - Ты борешься. Это важно. В этом и есть разница между реакцией животного и человеческим выбором. Пока тебе стыдно, ты - это ты. Платон медленно сел на диван напротив. Борьба внутри него не утихала, но появилось понимание. Он болен. И Виктор сейчас наверняка придумает какое-нибудь изящное и лёгкое решение этой проблемы. Наверное. - К сожалению, вылечить тебя будет не так-то просто, - изрёк Виктор. - К счастью, у меня в семенниках на такой случай вшита капсула. Если ты сделаешь всё правильно, то есть, так, как делают озабоченные носители ВУЛВС, пытающиеся буквально высосать ману, ты активируешь яд и впадешь в состояние клинической, то есть, обратимой, смерти. Вместе с тобой умрёт и вирус, а потом мы тебя опять заведем. Как тебе? По-моему, отличный план. У Платона отвисла челюсть. Он уставился на Виктора с таким видом, будто тот предлагал ему добровольно прыгнуть без парашюта. Впрочем, почти так и было. - Э… А как же Роза? - вырвалось у Платона. - Яда хватит только на одного. Ей достанем противоядие. - А почему не нам обоим?! Я, может, не хочу… умирать! - А ты знаешь, сколько стоит одна капля противоядия от ВУЛВС? И какой сейчас курс бракинга к рублю… Надеюсь, последнее уже успел выучить! - То есть, ты поставил неподписанное биологическое оружие в холодильник, подвергнув нас и себя смертельной опасности только ради этой дебильной профилактической лекции, которую можно было провести устно, без тридцатиминутной демонстрации на зараженных слизнях?! Ты с ума сошёл?! - Ну, я решил не идти против традиций. В моём роду ещё с двенадцатого века так принято просвещать детей. К тому же… Со слизнями получилось очень эффектно, согласись? Платон закрыл лицо ладонью. - Это пиздец, Вик. Ну просто. Морро поднялся с края стола, подошёл к отчаявшемуся Платону, сел рядом с ним и отечески положил руку на плечо. - Платон… - Отстань! - дёрнулся тот, как строптивый подросток. - Я не хочу! Я лучше сдохну! - Ты в любом случае погрузишься в это состояние, мой мальчик. Вопрос только в том, сделаешь ты это один и на время, или же вместе со всей лавкой и навечно. Ты знаешь, что жизнь заставляет идти на компромиссы. Не ты ли ради спасения от Зла подарил мне на Новый Год свою душу? - Что мне надо сделать? - спросил Платон. - Просто отсосать мне, - невозмутимо ответил Виктор. - Боже… - Наверное, у тебя возникнет вопрос: “Виктор, зачем ты держишь в своём теле такой опасный компонент, неужели совсем нет желающих?”, на что я отвечу: “Конечно, нет. В смысле, есть. Но чтобы достать капсулу, нужно постараться. А я не пользуюсь услугами суккубов”. Я ответил? Платон посмотрел на него как на сумасшедшего. - Это к чему вообще? - К тому, что тебе следует не сдерживаться. Дай волю вирусу, и мы поймаем его в капкан! Ну же, раскрой свой талант охотника! - А тебя я не заражу? - У меня иммунитет. - Роза говорила так же. - Уверен, она имела в виду иммунитет к ряду продуктов. Вставай на колени, Платон. Надо приступать, пока тебе совсем не снесло голову. - Кто бы говорил… - отозвался Платон, неловко вставая. От предвкушения орального соития с сильным источником магии вирус активизировался, и Платон уже мало о чём мог думать. “Мана… Мана… Взять побольше”, - вот что крутилось в голове. Виктор галантно взял его за руку, приглашая опуститься на пол. Платон повиновался, дрожа от прикосновения пальцев в волшебных перстнях. На задворках сознания металось бешеное: “Что я делаю?”, но оно тонуло в пошлой жажде маны. Платон закусил губу и взялся расстёгивать ремень на брюках Морро.

***

Роза сидела на стуле в пахнущем травами цыганском жилище, закутанная в цветастое одеяло, и пила из большой кружки ромашковый отвар. Её всё ещё немного потряхивало. - Ну как, тебе лучше, Розочка? - хлопотала рядом Лала. - Моё снадобье сработало? - Да, бабуль, спасибо, - ответила Роза в кружку, впервые без защитного сарказма. - Не представляю, как меня угораздило. Что теперь будет с Платоном? Я ведь его бросила. - Не волнуйся, Виктор что-нибудь придумает, я уверена. - Виктор скорее заставит его прыгать с бубном в костюме цыплёнка, чем реально вылечит. - Ну, такое тоже возможно. - Можно я возьму с собой снадобье и вылечу Платона? - Да, конечно. Роза взяла кувшин с зельем и собралась уходить, но Лала предупредила её: - От порчи я тебя всегда могу вылечить, Роза. Но вот от глупости - никогда. Будь осторожна! - Спасибо за комплимент, бабуль, - отозвалась Роза. - И я тебя тоже. Дверь за ней закрылась, и Лала закрыла рот рукой, чтобы внучка не услышала её смех. - Ох, Розочка, - сказала сама себе Лала. - Ох же попала ты в переплёт…

***

- Ну я не буду, нет… - кривился Платон, пока Виктор стоял над ним с вынутым из брюк членом и пытался успокоить. - Это на благо всех, в первую очередь тебя, - внушал Морро. - Я же вижу, как ты на него смотришь. Вирус в тебе хочет этого! Давай, возьми, - протянул Виктор ладонь, взял Платона за руку, вложил в неё свой орган и начал медленно водить. - Попробуй сначала так. Платон неуверенно взялся за член и попробовал делать, как ему показали. Пенис Морро был горячим, и в нём, по ощущениям Платона, так и бурлила мана, готовая к передаче. Рука, двигающаяся туда-сюда по коже, горела, тело расслаблялось. Головка так и просилась в рот. - Давай… - прошептал Виктор, чувствуя, как Платон начинает принимать отведённую ему роль. Член Виктора уже налился кровью, и Платон чуть приоткрыл рот, в волнении выдыхая. Мана звала. Взяв головку на язык, Платон почувствовал её солоноватый вкус и взял больше. Морро мягко положил руку ему на голову, благодаря за смелость скромной лаской. - Дай руку, - попросил Виктор. - Я покажу, как активировать яд. Платон покорно дал кисть, Виктор запустил её себе в штаны и заставил Платона обхватить свои яйца. - Не забывай массировать их, - сказал он. - Так целостность капсулы будет нарушена. Бери глубже и соси усерднее, чтобы яд точно попал в твой рот. Платон издал что-то вроде “угу”, и, следуя указаниям, принялся за дело. Сосал он неумело, хлюпая слюной, но Виктору, похоже, было приятно. Маг толкался навстречу, почти в глотку, запустив пальцы в светлые волосы своего ученика, и шептал что-то поощрительное. Вкус предэякулята отдавал волшебством, Платон сглатывал его вместе со слюной, чтобы не подавиться, и ощущение удовольствия постепенно начинало разноситься по кровеносной системе, поражая даже кончики пальцев ног. Всё естество заражённого вирусом Платона хотело больше. - Вижу, друг мой, ты вошёл в раж, - заметил Морро, - Так держать! Платон брал уже через силу, но ему не было противно. Вирус действовал как анестезия, заглушая возможный голос морали. Руки хорошо разминали семенники, и когда Виктор крепче взялся за его волосы, Платон понял, что всё вот-вот начнётся. Или закончится.

***

- Да я талдычу те, не велено впускать! - спорил Ярополк, стоя на пути у Розы как айсберг на маршруте судна. - Я принесла лекарство! - настаивала Роза. - Впусти меня! - Не велено! - сказал Ярополк и добавил. - Я до смерти страшусь полотнищ монгольских! - Да нету никаких монгольских полотнищ! Это Вик специально придумал, чтобы тобой манипулировать! - сказала Роза. - Правда шо ли? - Чистая! А теперь пусти меня! Роза, держа в одной руке кувшин, другой оттолкнула Ярополка и с ноги открыла дверь. Картина перед ней открылась следующая: Виктор, стоя в полный рост, застёгивал брюки, Платон, сидя рядом на диване, вытирал рукавом рубашки рот. По лицам обоих было видно, что только что произошло нечто, что Виктор никогда в жизни не запишет в летопись лавки “Оккультные товары Морро”. И будет очень успешно делать вид, что этого не было. Увидев Розу, Виктор тактично отвёл глаза, поправляя сюртук, а Платон побледнел. - Какого хрена вы тут делали? - начала Роза. - Я принесла снадобье от вируса! - Боюсь, это уже не поможет, - сказал Виктор, подхватывая Платона, потерявшего сознание. - Яд уже принят. Ты умеешь делать сердечно-лёгочную реанимацию? Роза застыла как вкопанная. - Эм, нет… - Вот и я тоже. Вызывай скорую. Надеюсь, успеем.

***

Платон вернулся к работе через неделю. Он так же лояльно общался с клиентами, так же хорошо ловил на неосторожном слове Розу и так же вздрагивал, когда посреди лавки внезапно открывался портал в Преисподнюю. Но иногда, застигнутый в тишине между работой с посетителями, он замирал, и его взгляд непроизвольно скользил в сторону кабинета на втором этаже, и Платон задавался вопросом: “А что это тогда было?” Коллективное помешательство, глупое стечение обстоятельств, или… судьба? Платон не был фаталистом. Но что-то ему подсказывало, что без чьего-то провидения тут не обошлось. Роза с ним об этом не говорила. Как, впрочем, и Виктор. Но, возможно, фактам просто стоило дать улечься. Кто знает, что будет дальше? Может, в следующем году они уже весело будут вспоминать это за столом на корпоративе? Платон надеялся, что в мире не существует какого-нибудь ВОВС - Вируса Откровений Волшебных Существ. Потому что признайся он в том, что сосал начальнику, чтобы умереть, а потом воскреснуть - не поверят. Впрочем… не сказать, чтобы воспоминание было плохим. Скорее… очень странным.