Il trofeo migliore

***

Падок Монако гудел, словно улей перед квалификацией. Йеджи небрежно облокотилась о болид своей команды, скрестив руки на груди. Гоночный комбинезон был расстегнут до пояса, обнажая черную футболку, которая идеально подчеркивала ее спортивную, подтянутую фигуру. Взгляд карих глаз следил за одной-единственной фигурой в толпе журналистов Шин Рюджин. Фотограф, работающий на спортивный журнал, чьи снимки попадали на обложки главных изданий. Темные волосы собраны в низкий хвост, камера на шее, полная концентрация на лице. Сегодня она была в черных кожаных штанах и белой рубашке, и Йеджи пришлось сглотнуть, наблюдая за тем, как Рюджин наклонилась, чтобы сменить объектив. — Хван! — позвал её механик. — Через пять минут на трассу. Йеджи кивнула, но не пошла к своему болиду. Ноги несли её прямо к Рюджин. Та как раз выпрямилась и столкнулась взглядом с гонщицей. Легкое смущение промелькнуло на её бледном лице. — Не надо пытаться убежать, — протянула Йеджи, останавливаясь так близко, что запах сладких духов ударил в легкие. — Я быстрее. Профессионально быстрая, если ты не заметила. Рюджин закатила глаза, но улыбку сдержать не смогла. — Йеджи, у тебя через четыре минуты гонка. Ты должна уже сидеть в болиде. — Знаю. Поэтому у меня есть только три минуты, чтобы сказать тебе, как невероятно сексуально ты выглядишь, когда концентрируешься на работе. Йеджи провела пальцем по краю камеры Рюджин, явно флиртуя. — Ладно, не буду врать, ты выглядишь сексуально всегда. Когда пьешь кофе. Когда смеешься. Когда пытаешься меня игнорировать. Особенно когда пытаешься меня игнорировать. — Я не игнорирую тебя, — пробормотала Рюджин, отводя свой взгляд. — Нет? Тогда почему каждый раз, когда я предлагаю тебе зайти ко мне в номер, ты всегда имеешь отговорку? — Йеджи наклонила голову, изучая её лицо. — Знаешь, сколько мне снится один и тот же сон? Ты, я, мятые простыни твоей кровати… Твои руки на моей коже… — Хван Йеджи! — Рюджин покраснела до корней волос, оглядываясь. — Успокойся, озабоченная, мы на публике. — Тебе не нравится, кошечка? — С наигранным удивлением спросила Хван. — Пусть все знают, что я теряю от тебя голову. Кстати, знаешь, что у меня получается хорошо кроме вождения? Рюджин вопросительно посмотрела на гонщицу. — Многозадачность. Могу делать несколько вещей одновременно. Очень… интенсивно. Фотограф тяжело выдохнула, уже привыкая к таким словам из уст Хван Йеджи. — Хватит. Ты же знаешь, что я не из тех, кто просто переспит с тобой и пропадет на утро. Мне нужны настоящие отношения, а не быть одной из твоих шлюх. Выражение лица Йеджи изменилось. Игривость сменилась чем-то более глубоким. Почти уязвимым. — Шин, послушай. — она схватила её запястье, явно не желая уходить. Ей уже надо было сидеть в болиде и читать молитву на победу. — Я выиграю эту гонку. И когда я приеду за своим трофеем, то заберу и другой приз. — И какой же? Пышную латинку? — Нет, тебя. После гонки ты станешь моей девушкой официально. Я затащу тебя в свой номер отеля и покажу, как долго я хотела держать тебя не только за руку. О, я покажу это так, что ты завтра не сможешь нормально ходить. Обещаю. Эти слова выбили весь воздух из легких Рюджин. Сердце бешено колотилось. — Ты... ты не можешь.. — Три месяца, Рюджин. Три чертовых месяца я хотела тебя так сильно, что это сводило меня с ума. — Йеджи провела большим пальцем по её нижней губе. — Я больше не могу ждать. Так что вот тебе ультиматум: если я выигрываю эту гонку, то мы переспим, и ты станешь моей девушкой. Потому что я хочу и того, и другого. Хочу секс с тобой, который взорвет нам обеим мозг. И хочу просыпаться рядом с тобой каждое утро после этого. — Йеджи... — голос Рюджин дрожал. — Приготовься, детка. — Йеджи подмигнула, отступая к своему боксу. — Потому что сегодня я собираюсь выиграть для нас обеих. А потом покажу тебе, почему три месяца ожидания того стоили. Она развернулась, но через плечо бросила с дьявольской усмешкой. — И надень что-нибудь красивое под эту рубашку. Хотя всё равно надолго на тебе это не задержится.

***

Гонка была просто адом. Пятьдесят восемь кругов под палящим солнцем и по узким улицам Монако, но все о чем могла думать Йеджи — это девушка, которая наблюдала за ней с трибун, сидя рядом с родителями Йеджи. Она вспоминала смущенное выражение её лица и прерывистое дыхание. Она вспоминала то, как она сжала свою камеру. Как её пальцы дрожали, когда Йеджи шептала ей на ухо. Каждый поворот Хван пролетала с мыслью о том, как она будет оставлять засосы на изгибе шеи. Каждое ускорение она отчетливо представляла, как толкает её к стене номера отеля. А каждый обгон, как она грубо срывает с неё одежду, либо мучительно долго и нежно раздевает её суть по кусочкам. Сладкие мысли прервал её сладкий голос в наушниках. — Отрыв три секунды! — гудел низкий голос испуганного инженера. Йеджи улыбнулась под шлемом. Недостаточно. Она хотела шумной победы. Хотела показать фотографу, что когда Хван Йеджи чего-то хочет, то она получает это любой ценой.

***

Последний круг. Финишная прямая. Трибуны гудят, фанаты кричат имя гонщицы, красивые девушки машут победными флагами. Ведущий объявляет: — ПОБЕДА! ХВАН ЙЕДЖИ ВЫИГРЫВАЕТ ГРАН-ПРИ МОНАКО С ОТРЫВОМ В ПЯТНАДЦАТЬ СЕКУНД! Рюджин стояла у барьера, забыв про камеру. Руки дрожали. Сердце билось так сильно, что заглушало крики толпы. Она наблюдала, как Йеджи выбирается из болида, стягивает шлем и улыбка на её губах становится хищной ухмылкой. Йеджи нашла её взглядом мгновенно. Она прошла мимо команды, лишь благодарно кивнув им. Гонщица шла прямо к Рюджин. Волосы небрежно разбросаны, глаза горят, щеки ещё чуть красные от адреналина. — Я выиграла, — выдохнула Йеджи. — Да.. — Значит, ты моя. — Йеджи не спрашивала, а просто озвучила факт. Она взяла её за подбородок. — Скажи это. —Я.. Я твоя. — Громче, детка. Пусть слышат все. — Я твоя, Йеджи! Йеджи притянула её в поцелуй, и мир взорвался. Это был не нежный поцелуй. Это было заявление о правах, требование. Руки Хван сжали её талию. — Я ждала так долго, чтобы попробовать вкус твоих губ. — Тут люди… на нас смотрят камеры. — Плевать. — Йеджи поцеловала её шею, прямо под ухом, и Рюджин едва сдержала стон. — Пусть смотрят. Пусть знают, что ты моя девушка. Официально. — Ты серьезно? — прошептала Рюджин, впиваясь пальцами в её плечи. — Смертельно серьезно. — Йеджи отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть ей в глаза. — Я люблю тебя, Рюджин. И сейчас я заберу тебя отсюда, потому что у меня кончилось терпение. Церемония награждения может подождать. Интервью могут подождать. Но я больше не могу. Она взяла Рюджин за руку и потянула к выходу. — Йеджи! Ты не можешь просто уйти с... — Могу. Я только что выиграла гонку, могу всё что угодно. — Йеджи оглянулась через плечо, и в её взгляде было столько обещаний, что у Рюджин подкосились ноги.

***

Они едва закрыли дверь, как Йеджи прижала Рюджин, целуя так, будто хотела съесть целиком. Руки скользили по её изгибам, расстегивая пуговицы белоснежной рубашки, сдергивая её с плеч. — Три месяца, — прошептала Йеджи, отрываясь от поцелуя. — Три месяца я мечтала услышать, как ты произносишь моё имя на выдохе. — Йеджи... — выдохнула Рюджин, впиваясь пальцами в ее волосы. — Да, именно так. — Йеджи своим довольным лицом смахивала на довольного кота. — А знаешь, что я хочу услышать ещё? — Что? Хван прижалась к её шее, шепча на ухо: — Хочу услышать, как ты умоляешь. Хочу довести тебя до того момента, когда тебе будет всё равно, кто слышит за стеной. Хочу, чтобы ты кричала так громко, что завтра все будут знать, чья ты. — Боже, извращенка… — Ещё не Боже, детка. Но будет. — Йеджи усмехнулась, подхватывая её на руки. — Обещаю будет. Она положила её на кровать с удивительной нежностью. Руки блуждали по девственному телу младшей. — Ты такая красивая, когда смущаешься, — прошептала Йеджи, проводя пальцами по внутренней стороне бедра, заставляя Рюджин вздрогнуть. — Но я хочу увидеть, как ты теряешь контроль. Полностью. До последней капли. Рюджин попыталась колко ответить, пошутить или дерзить, но все слова застряли в горле, когда Йеджи наклонилась и оставила след от укуса на нежной шее. Рубашка Рюджин уже была полностью растегнута, открывая доступ ко всему под ней. Йеджи не теряла времени, расстегивая бюстгальтер одним ловким движением. Её губы спустились ниже, оставляя влажный след от поцелуев. Она захватила нежный сосок, дразня его языком, пока Рюджин не выгнулась дугой, цепляясь за простыни. — Йеджи.. пожалуйста.. — прошептала Рюджин, её голос дрожал от желания. Йеджи подняла голову, её глаза горели триумфом. — Пожалуйста? Уже? — Она усмехнулась, скользя рукой вниз, под ткань уже насквозь мокрого белья. Пальцы нашли влажную теплоту, и Йеджи начала медленно, почти мучительно медленно, ласкать её, кружевными движениями массируя клитор, но не давая полностью наслаждаться. — Нет, детка. Я не сделаю ничего, пока ты не скажешь, чего так желаешь. Я знаю, что ты можешь не следить за своим языком. Рюджин закусила губу, пытаясь сдержать последние частички своей гордости, но тело предавало её. Бедра невольно толкались навстречу руке Йеджи. — Я… я хочу тебя. Пожалуйста, Йеджи, возьми меня. Слова моментально сорвались с губ, и Йеджи застонала от удовольствия, впиваясь в губы девушки снизу. Её пальцы проникали глубже, двигаясь ритмично, находя тот самый угол, который заставлял Рюджин задыхаться. — Громче, любовь моя. Хочу, чтобы соседи знали, какая ты у меня нетерпеливая. Рюджин закричала, когда Йеджи внезапно добавила второй палец, ускоряя темп, её большой палец надавливал на клитор. Тело Рюджин дрожало, она цеплялась за плечи Йеджи, ногти впивались в кожу, царапая и оставляя следы. — Йеджи! Боже, да… не останавливайся, прошу… И Йеджи не останавливалась. Она довела её до края, а потом замедлилась, заставляя её хныкать от испытывающих чувств. И это был не конец. Они доходили до края, а после падали вместе, наслаждаясь этим много раз.

***

Утро пробралось в комнату через неплотно задернутые шторы, золотистыми лучами щекоча лица спящих. Рюджин первой открыла глаза, моргая от яркого света, и тут же осознала, что лежит в объятиях Йеджи, которая спала, как огромный пушистый кот: раскинув конечности во все стороны, с довольной улыбкой на лице и волосами, торчащими в разные стороны, словно у взбесившегося дикобраза. Рюджин попыталась пошевелиться, но Йеджи инстинктивно прижала её ближе, бормоча во сне: “Моя..не отдам…” Шин хихикнула, стараясь не разбудить её, но это было бесполезно. Она наклонилась и легонько дунула ей в ухо. Та дернулась, будто от удара током, и резко села, оглядываясь по сторонам с видом супергероя, готового к битве. — Кто нападает? Где враг?! — воскликнула Йеджи, размахивая руками. Её глаза были полузакрыты, а волосы стояли дыбом ещё круче. Она была как напуганный и сонный котенок. Рюджин не выдержала и расхохоталась поведению Йеджи. Она положила ладонь к ней на лицо, притягивая для поцелуя в щечку. — Твой враг - это я, соня. Просыпайся, уже утро. Йеджи уткнулась ей в шею, бормоча что-то совсем непонятное. Рюджин гладила её по волосам с самой глупой улыбкой. В её голове пронеслась мысль: “Вот оно - счастье.”