Секрет отношений в высшем обществе

      Он был такой красивый, что глаза резало. Искрился весь, касаясь губами бокала с шампанским, и от этого становилось мерзко до дрожи. Тошнило смотреть, как человек, который минуту назад в помпезном санузле этой богадельни выдыхал такие фразы, что душа трещала, рассыпаясь на миллиарды острых кусочков, теперь улыбался, будто ни при чём. Говорил, что будущего нет, что перепихон вышел случайным, единичным, так уж вышло, слабость у него такая к миндалевидным глазам и длинным ресницам, к щекам ещё круглым, детским, хотя Тэхёну уже двадцать два, и детскость у него только в том, что верил в людей, которым верить не стоило.       Костюм на нём сидел хорошо. Нет, безупречно, обнимая эти огромные бугры мышц, над которыми он, конечно, пыхтел каждый вечер в страхе потерять ту сладкую привлекательность, на которую другие и подсаживались. Сначала Тэхён решил, что всё упиралось именно в это, но Тэхён не дурак, чтобы после услышанного не разглядеть глубже. Картинка держалась на нитках, фасад блестел, а за ним стоял человек, который не понимал, кто он есть, цеплялся за роль, давно уже давящую эту бесстыжую мошонку в трусах так крепко, что даже смотреть на него становилось больно.       Не гей он, конечно. Особенно если забыть, как неделю назад запрокидывал голову, выдыхал глухо, надеясь, что член войдёт глубже в Тэхёна, а потом так усердно пытался наставить засосов, оставляя метки собственности. И не ради романтики, а чтобы пометить территорию, чтобы мужики лишний раз не смотрели на это миловидное лицо, которое, к несчастью, притягивает всякую дрянь.       Тэхёна самого от себя в такие моменты воротило, оттого что внешность работала магнитом для моральных уродов, которые сначала лили в уши сладкий сироп, а потом ты ходишь липкий от чужих выделений с пометкой «уже было, не интересно». А Чонгуку ведь плевать. Он уже глазами шарил по залу, высматривая новую жертву своих вечных «я не гей», примериваясь к первой попавшейся симпатичной заднице.       — Да чтобы ты этим шампанским подавился, — выплюнул зло, ставя бокал на стол с белой скатертью, уже измазанной дорогими винами этого «благочестивого» общества. — И зад помягче нашёл одноразовый. Мелочный ублюдок…       И, собственно, ясно, что Тэхён не зацепил подобного кобеля, которому уже за тридцать, а он всё в «девках» ходил. Папа, когда впервые вытащил его в высший свет, поднявшись на каких-то драгоценных металлах, откопанных в экспедициях, пока сынок с матерью в одиночестве прозябали, дал ему невольный урок. Тэхён сразу отметил главное в этой публике: красивые белозубые улыбки мерить нужно по уровню греха, чем она шире и призывнее, тем больше скелетов у человека в шкафу. Хотя какой там шкаф, они их с собой таскали, шуршали этими костями при каждом рукопожатии, только прислушиваться успевай.       Чонгук не исключение. Вон как расплывался перед очередным дедком с дрожащими руками. У того, поди, банкнот на счетах столько, что цифры переходят в новую эпоху, заваливаясь за несколько ноликов после ноликов. Сукин сын, который только и умел грести под себя.       Тэхён явно не для такого общества, но всё ещё почему-то стоял здесь в своей зелёной шёлковой рубашке, которая, скорее всего, сидела криво. А как ей сидеть ровно, если пару минут назад этот самый Чонгук так усердно мял ткань в ладонях, норовя выдрать все пуговицы разом. Повезло, что не посыпались. Стоял бы сейчас, сияя голым торсом на радость всему залу. И что бы сказали эти «святоши»? Конечно же, одно и то же. Что этот мелкий выродок семьи Ким соблазнял честных мужчин, сбивая их с пути истинного. Они же тут все, блять, не геи, а натуральные гондоны.       — Ещё желаете? — миловидный мужчина вынырнул в поле зрения, поднося почти к лицу бокал, где по стенкам раскатывалось игристое. — Показалось, вы загрустили.       — О, вы очень любезны, — оскалился Тэхён, сразу принимая угощение. — Хотите посочувствовать? Могу предложить вариант куда продуктивнее.       — Вы стремительны в намерениях. Я Ким Сокджин, — он галантно протянул ладонь, явно рассчитывая на поцелуй, а не на рукопожатие, заранее записывая Тэхёна в удобную роль. Почему бы и нет. Ответ получил мгновенно, Тэхён лишь слегка скривился от слащавых губ, коснувшихся костяшек. — И вы очень красивы.       — Думаю, вы внук этого дома, куда меня нелёгкая занесла, — без намёка на манеры. — Впечатлите меня, и вечер будет таким, каким вы его захотите.       — И каким же я его хочу, позвольте узнать? Тэхён, если не ошибаюсь? — Сокджин улыбнулся, принимая прямолинейность не как отсутствие такта, а как интересный азарт.       — Да-а-а, Тэхён, — кивнул, осушая бокал в один заход. — Я снизу, а вы?       Мужчина лишь улыбнулся, чуть покачивая головой. Протянул руку, мягко касаясь локтя, наклонился так близко, что его тёплый шёпот лёг прямо на внезапно вспыхнувшее ушко.       — Боже, ты так неаккуратен. Попадись кому-нибудь другому, кому ты понравился бы подобным образом, решили бы, что продаёшь себя подороже на одну ночь. Нет, малыш, меня такое не интересует. У меня есть пара. Но я могу помочь тебе привлечь того, кто пока сам не понимает, что по тебе с ума сходит, — Сокджин склонился ещё ближе, их тела почти соприкоснулись. — Ты весь вечер смотришь на него, ждёшь, что выберется из своего кокона и признается себе в очевидном. Но ведёшь себя так, как будто хочешь, чтобы он отстранился. Видишь ли, Тэхён, тут все ищут одного, щекотки в солнечном сплетении. Не самой приятной, но той, что вытаскивает из рабочего транса. А Чонгук у нас страдает тяжёлым трудоголизмом, ничего вокруг не замечая.       — С чего вы это взяли? — шепнул Тэхён, легко проводя пальцами по его руке и опуская взгляд, как будто этот контакт ему действительно нравился.       — Со школы его знаю. Недостатков много, но есть одна очень хорошая черта, на которую можно надавить, если у тебя будет желание, — ладонь Сокджина скользнула к щеке, он не обращал внимания на чужие взгляды, а потом потянулся к подбородку, приподнимая лицо так близко, что дыхание его слащавых губ касалось кожи напротив. — Собственничество.       — И как же мы можем надавить? — Тэхён дрожал взглядом, открывая в себе прорезавшиеся актёрские таланты. — Поцелуешь меня?       — Ну как я могу тронуть то, что принадлежит другому. Смотри на меня несколько секунд, не отводи глаз. Постарайся покраснеть от того, что я скажу, а потом уходи в уборную, словно смутился. Я двинусь следом, но меня задержат. А вот к тебе примчатся по первому зову, — Сокджин изображал предельную заинтересованность, почти касаясь его губ. Вокруг раздались охи и вздохи, кто-то громко фыркнул, вероятно, хозяин дома, глядя на выкрутасы своего отпрыска.       — Сделаю всё, как вы сказали, — Тэхён поднял глаза, ловя игривую глубину. — Я готов.       — Тогда, маленький, начинаем, — Сокджин наклонился к уху и шепнул такие слова, что у Тэхёна резко подскочило давление. Даже стараться не пришлось, щёки вспыхнули бордовым, а взгляд на секунду поплыл вверх.       Закончив, мужчина отстранился, улыбаясь так пошло, что поневоле вся публика вокруг подумала об одном и том же, как бы ни старалась отогнать эти мысли. Тэхён смущённо тронул край шёлковой рубашки, пытаясь не расхохотаться, губы едва дрогнули, и он сразу рванул к тому самому помпезному санузлу дома, не обращая внимания на чёрное от злости лицо, которое метнулось к Сокджину так, что взглядом мог прожечь дыру. Сокджин уже собирался двинуться следом за молодым Кимом, но грубый хват остановил его на месте.       — Не надоело играть в игры? — Чонгук рычал тихо сквозь зубы, собираясь его явно придушить. — Это игрушка моя.       — Такая ли это игрушка, господин Чон Чонгук? — Сокджин отвёл его руку, словно это мелкая помеха. — Ты шизик и параноик. Пошёл бы уже и сказал, что у тебя в штанах дымит, а потом признался бы своим, что гей. Серьёзно, хватит бегать от очевидного. Нравится — бери. Он хотя бы не такой, как вот эта публика, — лениво указывая пальцами на дедков и прочий светский хлам.       — Почему ты не даёшь мне самому разобраться в своей жизни, Джин? Почему постоянно лезешь? Я не хочу переходить с ним в отношения. Он мелкий, настырный, ничего не понимает.       — А ещё красивый, целеустремлённый, наглый, шикарный, молодой и амбициозный. И, между прочим, умный, раз уловил всё с полуслова. Плюсов у него куда больше, чем минусов, — хитро подмигнул. — Ты ведь не сказал, что не любишь его.       — Какая тут любовь? Потрахались и разбежались, — Чонгук попытался сбросить голос на шёпот, но выходило громче, чем было необходимо. Несколько человек обернулись.       — Ну-ну, — Джин провёл пальцами по чёрным прядям у виска, которые были до тошноты прилизаны гелем. — Не бушуй. Иди лучше пар выпусти, а то ощущение, что того, что происходило полчаса назад, тебе не хватило.       — Какой же ты мерзкий, — фыркнул, но всё равно пошёл за Тэхёном.       — Ой, не говори, совершенно жуткий, — кивнул Сокджин и встретил взгляд Намджуна, который приближался с угрожающим выражением. — Да-а-а, дела…       — Это что за выкрутасы? — рыкнул Намджун, наклоняясь, сжимая его ладонь в тисках своих огромных пальцев.       — Отпустишь — скажу. Но если ещё раз на меня рыкнешь, отымею тебя прямо на людях, — Сокджин невинно хлопнул глазами и пнул его по ноге. Мужчина подпрыгнул, зашипев. — Любовь любовью, но доверие в отношениях главное, да? Пусть будет тебе уроком.       — Надо же было полюбить такого, — едва простонав от боли, а Сокджин даже ухом не повёл, глядя в сторону тех, кто ушёл выяснять отношения.       Чонгук уже минуту стучал в эту дверь санузла, а её никто не открывал. Нервы на пределе, дыхание сбивалось. Кажется, с той стороны даже не собирались проявлять малейшего понимания.       — Открывай, чёрт бы тебя побрал! — снова удар в дверь, но он оборвался, потому что в проёме появилась белокурая голова со злющим взглядом. — Ну ничего себе, не прошло и века!       — Чего тебе нужно? — Тэхён выдохнул устало. — Я вообще Сокджина ждал.       Не успел даже пискнуть, как эта огромная тёмная гора нависла, захлопывая дверь за своей спиной, и тут же прижала его к раковине. Рубашку вытянули из брюк одним резким движением, пуговицы разлетелись, одна стрельнула в стену так громко, что эхо отдалось в кафеле. Тэхён начал его побаиваться и невольно думать, что авантюра Сокджина была выгодна только самому Сокджину.       — Скажешь ещё одно чужое имя и окажешься у меня дома под замком, — Чонгук поднял его лицо пальцами за щёки, заставляя смотреть. — Ты себя вообще контролировать не умеешь.       — А ты мастер самоконтроля, как ни глянь, — едва шевеля губами в этой хватке. — Что толку с твоей ревности, если ни намёка на симпатию. Ты мне такой не нужен. Старый, с комплексами и тараканами размера футбольной команды. Уволь. Лучше уж игривый Сокджин.       — О, думаешь, что знаешь его? — Чонгук усмехнулся так тихо, что у Тэхёна по спине побежали мурашки. — Между нами… Толика адекватности есть только во мне. Думай, Тэхён. У тебя ровно полминуты. Будешь со мной встречаться или нет?       — Знаешь, — Тэхён убрал его руку от лица, усаживаясь прямо на край мраморного обрамления у раковины, развёл ноги и сразу потянул Чонгука за карманы дорогущего пиджака ближе к себе. — Скажешь, что любишь, я даже забуду то, что рассказал Сокджин.       — И что же он тебе такого сказал? — настроение у Чонгука поменялось на настороженное, но ладони всё равно легли на ягодицы парня, подвигая ближе.       — Как в далёком детстве, когда тебе было около семи лет, ты играл на заднем дворе… — он не успевает договорить, потому что рот резко закрыли поцелуем, заставляя барахтаться, ведь рассказать о полученной информации хотелось очень сильно.       — Я люблю тебя, — вылетело у Чонгука искренне и без единого сомнения.       — Кажется, я понял, в чём секрет отношений в высшем обществе… — задумчиво и игриво протянул Тэхён, проводя ладонями по широким плечам.       В этот момент он настолько напоминал Сокджина, что у Чонгука внутри всё сжалось.