Жертва, изменившая всё

      Петров снова убегал. Не от проблем конечно же. Просто по коридорам школы от красного то ли от смущения, то ли от гнева Пятифанова. Кажется, не стоило того целовать в щёчку на виду у некоторых? Но пускай это и было глупостью, он не мог умолкнуть. Ржач так и рвался из груди.       Ему скоро будет уже восемнадцать, а как был ребёнком, так по факту и остался. Ментально. Было так странно осознавать что он навсегда считай останется ребёнком внутри себя с некоторыми оговорками. Алиса конечно успокаивала что все мужчины до сорока те ещё дети. Ну хоть до шестнадцати он ещё активно рос, даже некоторое время был выше тех двух дылд. А после как на паузу поставили и теперь был действительно зайчиком рядом с Ромкой.       Дурная привычка подкреплённая его репутацией психа здорово развязывала руки. Он мог касаться Пятифана как только ему хотелось. Хоть это. Ведь как бы он ни хотел, а скоро эти двое уйдут своими дорогами. Нет ничего общего у нечисти и людей. Именно от того в последний год Петров постоянно нарывался на неприятности, за что постоянно отхватывал бешенные взгляды ромашки.       Блондин оглянулся, одаривая друга очередной лучезарной лыбой. Эти догонялки были привычной частью их дня, а после его «нагоняли» и демонстративно вставляли профилактических пиздюлей. Это было их особым сортом мазохисткого удовольствия. Пока жизнь не разлучила.       Хозяин уже разъяснил ему, что Зайчик не может надолго покинуть лес, по крайней мере теперь, без сопровождения, его не выпустят с этого посёлка. Пускай хоть обижается, истерит или дерётся даже. Потому сразу после выпуска он должен будет исчезнуть для близких, родители ему не позволят остаться тут, нужно учится, служба ещё притом. Потому в этот год он и отрывался как мог. Не говорил этого никому и сам варился в этом всём.       Парни и так из-за него остались до одиннадцатого, давая и себе отсрочку для выбора. Конечно из-за Петрова их оценки стали в разы лучше, потому было не так и критично остаться в родном селе ещё на два года. Потихоньку подрабатывали чтобы отправиться учиться вместе с Антоном в город, никогда не замечая его поджатых губ. Он не хотел портить их планы и разбивать надежды. Сам тоже копил карманные и ходил подрабатывать с ними. Но ему то они теперь не к чему.       Вот их любимый уголок. Именно тут чаще всего его ловил Ромка. И тут же привычно уже так лохматил шевелюру, будто птицы там гнездо свили. Ну и куда уж там без профилактического подзатыльника? Это почти ж святое. Неприятно чуток может, но не критично вовсе. Главное касания. Пятифан любил когда он его касался, но в обратную сторону это не работало. Ещё летом после восьмого Ромка перестал его почти касаться, кроме таких вот побоев.       Они просто не могли даже посметь дать характеристику тому чувству, что было между ними. Это бессмысленно, не имело никакого будущего. Романтично может, но ни хрена не радостно, Петров и так уже время воспринимал совершенно иначе. Был потерян в том почти. Так стоило ли даже пробовать искать характеристику таким ущербным чувствам?       Единственное утешение это лёгкие касания таких нежных тонких пальцев и эта вечная, временами раздражающая, улыбочка Зайчика. То как он бездумно трепал волосы, гладил по щеке или хватал за шею, притягивая к себе, чтобы рассказать что-то интересное. Смотрел этой весенней зеленью в самую душу и тихо шептал, опаляя жарким дыханием. Смеялся заразно. В «шутку» касался губами щеки.       Всегда обнимал так крепко, вслушиваясь в стук сердца. Анализировал и понимал что-то своё. И по редкой грусти в глазах было всё ясно. Просто вместо тысячи слов. От того он и перестал отвечать на объятья, чтобы отпустить быстрее. Но эта постоянность свойственная нечисти его не могла отпустить.       Они после школы могли всё так же играть с Олей, помогали уже ей с домашкой. Любовались очередным произведением искусства из-под руки Антона, не редкость Бяша просил повторить чтобы выжечь на дощечке, увековечить так сказать. Часто виделись с зверятами, уже не боясь, что тот же Волчик вцепится чуть что в шею. Эти годы были крайне насыщенными.              Шатен с шумным выдохом протёр мозолистой ладонью лицо. Грубая кожа царапнула, но это ничуть не помогло собраться с мыслями. Перед глазами был тот очередной блеклый полный грусти взгляд. Ещё немного и он сорвётся.       -Опять о нём думаешь, на?       -Какая проницательность, я прям не могу.       -Не язви. Поговорили бы уже лучше и просто были вместе сколько возможно.       Бурят говорил это на каждом совместном вечере. Лениво по мелкому глотку цедил пиво, разглядывая потолок в комнате Пятифанова младшего. Комната эта с годами совершенно не изменилась, разве что чуть подремонтирована была, чтобы не было стыдно Петрова в гости звать.       Игорь замучался смотреть на эти несчастные рожи. Слишком здравомыслящие умники что б их, а ведь он знал, что ум мешает счастливо жить. Особенно жалко было именно Петрова. Тот так старательно пытался свести Ромыча с какой-нибудь девчонкой. Сука, он ещё действительно очень ответственно подходил к выбору дамы, но смотрел настолько жалко в след. Бяша готов был набить этим двоим морды, но старательно держал это желание в себе. Прекрасно они и сами себя наказывали.       Тоха ещё как с цепи сорвался со своими поцелуйчиками. Это вызывало смутные подозрения. Всё же пускай Игорь и не был гением, но у него мозг не был забит любовью и он чётко видел все не состыковки в поведение блондина. Каждое прощание как последнее. Но свои догадки бурят держал при себе, не желая окончательно разбить своего братана, тот и так будто жил на последней нервной клетке.       -Ромка, это... может, на, стоит просто спросить совета у его сородичей? Те наверняка знают ответ, зря что ли уже не первый век землю топчут? Так хоть точно узнаешь и меньше убиваться будешь.       А ещё от них же можно было узнать чего такого случилось у Тохи. Главное тихонько и желательно у совы, та была как находка для шпиона. Это вполне себе звучало как план, кривой и дышал на ладан, но хоть какая-то идея.              Общаться с зверятами можно было только когда Тоха в отъезде. Всё же второй мужчина в семье был уже не маленький и мог на автобусе доехать сам до города, чего отца гонять на машине туда. Именно это им и играло на руку. Да и похоже не только им. Эта грёбанная лисица всегда была осведомлена об их передвижениях и планах.       -Кто это тут у нас? Кто у нас тут такой хорошенький и вкусненький ходит? – Алиса даже не скрывалась давно. Говорила противно елейный голоском, но всего этого притворства не было видно во взгляде.       Пятифан оскалился на живой труп, не планируя отвечать рыжей плутовке. Он действительно терпеть её не мог. За её крайне тонкие намёки, подколки и излишне длинный нос. Так и хотелось вцепиться в шею и сломать. И это желание было взаимным. Плутовка нередко изливала на него яд, когда Антона не было рядом.       Лисица хихикнула, буквально пронизывая взглядом глупого человека. Именно его нерешительность делала всем больно, в том числе ей. Зайчик был привязан к ней больше всех раньше, но тогда ещё не созрел, а сейчас этот мерзавец завладел целиком вниманием Зайчика, но вместо правильного выбора мнётся. Может это и отличная почва чтобы получить своё, но не таким же способом. От того она и недолюбливала Пятифана более всего. Да и не только в этом дело.       -Заканчивай свои игры. Он не так надолго уехал, чтобы тянуть с разговором.       -Ну да, вам стоит побеспокоиться о времени, осталось его совсем немного. Вас даже жаль. Совсем чуточку.       -Ты можешь разговаривать прямо, на, без этих намёков?       Бяша хоть и подал голос, но ответ был понятен. Вот не зря его так беспокоило поведение Петрова, умотать решил куда-то. после стольких своих угроз про заботу! Подлый грызун чтоб его. И даже рассказывать не планировал, чтобы не разбить Ромку окончательно. Чтобы просто не случилось беды. Пятифан терял голову когда что-то касалось ушастого, а в случае такого наворотил бы делов столько что в петлю бы влез.       -Сладкий, ну ты же сам всё понял, зачем мне что-то ещё говорить?       -Эти партизанские навыки Петрова бесят, на. Так ты чего сама хотела? Позлорадствовать или помочь?       -Какой же догадливый мальчик. Держи конфетку, - Лисица протянула буряту цветастый фантик, зная что тот примет. С каждым годом она убеждалась всё больше в одном – бурят был самым смышлёным когда дело касалось дел леса.       Единственный кто слабо понимал происходящий диалог двух безумцев это Пятифан. Он в целом редко вслушивался в трёп лисы, больно мерзкий голосочек был у чертовки, зато братан сейчас выглядел как тайный агент не иначе. Завуалированно так всё. Хотелось заглянуть в голову бурята, узнать что тот ещё в себе прячет то.       -Игорь! Ты какого за ней идёшь?! Тоха говорил без него в лес глубоко не уходить. Особенно с этой...!       -Тошенька такого не говорил. Нехорошо искажать чужие слова, кончишь плохо.       Лисичка покачала пальчиком, не оборачиваясь даже. Нечего им видеть её лицо. Их Хозяин любил не меньше Зайчика давить на больное, чтобы усвоили урок получше. Этот величественный дух всегда вызывал лишь глубокую благодарность и уважение в её сердце. И даже когда озвучил своё решение, он не поколебал этого чувства. Её провал это лишь её проблема, которую она себе и создала неуверенностью.       Рука в чёрной перчатке лишь раз поднялась к мордочке, стирая из уголка глаза каплю крови, что заменяла им слёзы. Кажется, она даже понимала ту несчастную девочку Катю. Не зря Антон сравнивал ту с лисичкой. Тихо и незаметно, даже не помышляя на взаимность, хотя именно об этом и были надежды.       Плутовка не сильно спешила, зная какие сугробы выпали в этом году, а эти двое были слишком тяжёлыми и легко проваливались, в некоторых местах и по пояс даже. Но кроме ожидания и своей миссии проводника она не могла ничего сделать. Да и не хотела, такой уж путь их, если настолько переживают за Зайчика.       Может Антон и не замечал, но хулиганы менялись. Даже смешно было, как он не замечал эти очевидные перемены, да хоть с запахом. Какой нормальный человек будет пахнуть шерстью? Едва уловимо конечно для не особо опытного Зайчика, но не для них. Антон сам сделал себе запасной вариант ещё с детства, но придётся ему лишится двух дорогих людей, если он так хочет выбраться из посёлка. Не так и велика цена за такую поблажку от их Хозяина.       Любые выкрики или возмущения старшеклассников не касались слуха плутовки. Та шла вперёд, вглядываясь в стремительно темнеющее небо. Бескрайняя Тайга накрыла группу, скрывая в своих объятиях предстоящее таинство. Всё живое словно вымерло в этом месте, полном тьмы и качающихся в своём безумном танце деревьев с крючковатыми пальцами-ветками. Те смотрели чернеющими дуплами, гудели под усиливающимся ветром, пытались вцепиться в одежду мальчишек.       Когда налетевший ветер поднял в воздух мягкий верхний слой снега, Алиса исчезла. Их окружала лишь тьма и лишь там, вдали мерцал желтоватый свет.       -Твою мать...! Бяша, я же говорил, не иди за ней! Какого ж ты хрена творишь? Уши тебе как аксессуар от рождения даны?       Пятифан не злился. Он устал пробираться за другом через море снега. Тот просто его не слышал или делал вид, главное та невидимая для него цель. Просто... Если Петров скоро их покинет, исходя из слов чертовки, то у него остаётся лишь Игорь. Он не хотел остаться один. Да лучше сдохнуть честно, чем потерять хоть одного из этой парочки придурков. Именно поэтому он продолжал выдёргивать из сугробов ноги чтобы сделать очередной шаг вперёд, едва не теряя обувь в этом белом царстве       -Ромыч, на, заткни пасть. Нам нужно идти вперёд. Ты думаешь, я совсем идиот? Я ей тоже не могу полностью доверять, но если это даёт шанс как-то удержать рядом Петрова, то почему бы не попытаться? Он не только для нас исчезнет.       Бурят вроде не сильно громко шипел сквозь стиснутые зубы, но упёрто шагал вперёд. Исчезновение Петрова расстроит слишком много народу. Он вот, Ромка, дядя Борис и тётя Карина. Оленька. Разве же не стоит только ради этого постараться чуточку больше? Какую-то цену придётся отдать за подобное, но это определённо будет не жизнь – Петров за нарушение диеты повыбивает зверятам все зубы. Но что-то не менее ценное. И от предположений сосало под ложечкой.       Так вот медленно оставалось лишь прогребать себе путь дальше. Тот таинственный источник света к ним ничуть не приближался. Порой взлетающие снежинки опадали на лица, быстро тая стекая вниз, делая только холоднее чтоб его! Глаза слезились уже. Пальцы на ногах похоже отказались жить дальше. Про руки говорить нечего особо. Даже перчатки что им подарили Тоха с Олей не спасали ни хрена.       Уверенность подтачивалась изнутри этим противным червячком сомнения. Может стоило просто поговорить сперва с самим Антоном? Не рисковать зазря? Но когда Пятифан обернулся он не заметил никаких следов за собой. Они не двигались с места будто, ну не настолько уж мело чтобы глубокие ямы завалило и так всё ровненько легло.       -Бяха, мы кажись в ловушке.       -Правда что ли? Вот так напасть, на.       И хоть манера речи была та самая, фигура, вещи стало ясно одно. Он действительно в ловушке. Бежать некуда. Но непонятно для чего это всё представление?       Не слыша больше шагов, фигура обернулась, показывая знакомую до последней чёрточки маску Волчика. А Тоша говорил что Медвежутка и Волчик не спецы в иллюзиях.       -Сдаёшься? Уже пр-редаёшь довер-рие?       Нечисть был достаточно спокоен, что было удивительным явлением.       -Не сдаюсь. Набираюсь сил перед броском вперёд.       Зверь фыркнул будто услышал глупость. Он исчез как и Алиса, оставив вместо себя лишь что-то темнеющее на снегу. Неизвестный предмет был подтянут ближе, буквально к лицу. Нос к носу. Маска.       Пальцы изучающе прошлись по краям, прощупывая не сильно вытянутую морду и острые уши с кисточками. Ну судя по клыкам это скорее всего рысь. Так вот почему именно Волчик его вёл.       То есть цена вопроса именно такая? Это... было логично. Грустно может немного, но имело под собой основание. Антон никак не сможет стать человеком уже, а вот он может пока не поздно присоединиться. Остаться с ним. Но в отличии от Петрова, ему терять не так много. С Бяшей даже так он сможет увидеться, тот не планировал покидать посёлок, отучится, конечно, но после вернётся. К своей матери.       Зверьё лешего было хитрым. Не оставили возможности отступить, чистое самоубийство же. Хотелось бы хоть посмеяться над таким провалом, но увы.       Маску в темноте не удавалось толком разглядеть, но на ощупь всё то же папье-маше с подклеенным мехом. Мягким и греющим отмороженные пальцы. Ну он надеялся что та хоть симпатичная в отличие от других работ лешего.       Осторожно всё ещё не сильно то уверенно он прижал маску к лицу, не нащупав ни резинки, ни верёвки хоть какой. Ледяные щёки аж закололо от резкого погружения в тепло, не такие большие прорези для глаз никак не ограничивали обзор, дышалось достаточно легко. Окружающая тьма перестал давить, расступалась, показывая зрителей. Зверята ожидающе смотрели на него, а среди них и новое лицо. Такая знакомая одежда и нихрена непонятная маска. Сука!       Пятифан буквально подлетел к этой самой фигуре, но руки просто зависли в воздухе. Ну за что это всё? Придушить бы за этот выбор, но этот придурок редко жалеет о том, что сотворил. Потому оставалось лишь схватить за рукав, не зная куда ещё деть свои руки.       -Долго ж мы тебя ждали, Ромыч. А ещё меня тугодумом звал.       -Ну какой же ты мудак, Игорь.       Ценой оказалась жизнь, только не в том смысле слова. Что-то более жуткое. А ведь ещё предстояло узнать о своём предназначение.       Пятифан скинул машинально руку Алисы со своего плеча. Но в этот раз лисичка промолчала. Рыси не ладили с лисами, такой уж расклад.              *****              В ту ночь у Петрова было странное предчувствие. Когда он приехал с города, то сразу набрал друзьям. Ответили совсем не ласково родители. Нет, те были уже взрослыми мальчиками, которым нужно справляться с проблемами самостоятельно, раз уж ему не суждено быть рядом. Только всё равно было тревожно.       Запланированная так внезапно охота вызывала вопросы. Хозяин обычно не выбирал конкретных дат и прочего. Может был какой-то особый день, он же не мог знать всего. Да и помнить всё тоже было бы весьма неудобно. Потому он с лёгкой настороженностью приближался к лесу, где выл Волчик.       Антон не чувствовал ни одного знакомого запаха. К кому-то приехали гости и те настолько тупые что ночью гулять ходят? Но пахло как-то очень по-звериному. Он не мог охарактеризовать этот запах. Его товарищи так не пахли точно, те постоянно пахли чем-то сладким и в редких случаях, за которые были обруганы, кровью. Где-то внутри заворочалось любопытство. Потому на снежный пятачок Петров вылетел с долей нетерпения.       Ушастая голова наклонилась набок, разглядывая знакомых личностей, что сидели вокруг костра. Огромный зверь очень тихо делал шаги, пригибаясь всем телом к земле, от чего всё так же сочащийся порез на шее закапал на снег сукровицей, растапливая тот. Длинные уши поджались, пока он принюхивался, но ничего знакомого не улавливал. Недоумение буквально поглощало его всего без остатка.       Алиса украдкой глянула на него и оскалилась. Поманила пальчиком к себе, заставляя засомневаться в реальности происходящего. Ещё недавно робкие шаги стали намеренно тяжёлыми, заставляя снег хрустеть под тяжёлой тушей. Естественно и остальные лица повернулись к нему. Рома и Бяша выглядели чуть бледно будто, но были вроде целы. Потому Зайчик встряхнулся, чтобы образина стекла с него.       Даже спустя столько лет и такой долгой работы он краше выглядеть не стал, только лапы стали наконец-то обрастать редким пушком, скрывая обезображенную тонкую кожу. Сколько ему ещё работы предстоит он даже и думать не брался. Столько людей нет в этом посёлке.       -Вы чего тут собрались? Охота же.       -А мы уже поймали свою добычу. Вот, с мальчиками беседу вели, о будущем спрашивали. Где учится хотят.       Петров вжал голову в плечи, понимая что сейчас Алиса пытается его пристыдить за то что он молчал. И не заткнёшь же эту лисицу! Она такая вертлявая была и всё ей весело от его страданий!       -Кстати, между делом тут Ромочка упомянул, что хотел сказать тебе кое-чего.       -Ничего я не упоминал!       -Ну не скажешь ты, так скажу я.       Плутовка пожала плечиками, заинтригованно подёргивая рыжим хвостом с белоснежным кончиком. Она любила так издеваться над этим шатеном. Подталкивать хоть как-то, а там уж может Антон проявит любопытство. Не отмахнётся «если не хочешь, то не надо», а настоит на ответе.       Пятифан злобно рыкнул, но никого он не впечатлил точно. Однако всё же как-то дёргано подорвался с бревна, потирая зад. Бяша невинно улыбнулся, не обращая внимания на кулак который ему показали. Всего-то сучком подпихнул для скорейшего действа. Теперь не отмажутся! Внутренняя сваха потирала ручонки.       Вот братан как какой-то оловянный солдатик на негнущихся ногах подходит к Петрову. Вот он протягивает медленно руку. Ну давай, возьми да обними его, не тормози! Хотелось стащить ботинок и швырнуть прицельно в затылок придурку, может при падение поцеловались бы случайно.       Никто не торопил Ромку. Тот только неуверенно переминался, не зная как бы это правильно сказать, ведь опыта в подобном у него вообще не было. Да и откуда бы взяться, если только в этого...? Все подсунутые дамочки с рекомендациями от Тохи не считаются. Да ещё и зрители.       Хулиган силился что-то сказать. Приоткрывал и закрывал рот, как-то неестественно краснел, бледнел и чуть ли не зеленел. Вот это его жмыхнуло. У Антона возник один вопрос, не ел ли Пятифан что-то типа мухоморов. Его разве что не скрючивало.       -Бля! Да заебало, чего я тут как девка мнусь! Тоха, у тебя ж никого нет, верно?       -Эм... ну да. Ты меня пугаешь...       -Теперь есть. Всё нахуй, мне похуй.       Пятифан его резко притянул к себе, схватив за шею и сдёргивая свободной рукой маску. Резкое сближение закончилось обоюдным шипением. Очки неприятно вдавились, хорошо хоть губы и носы не расквасились. Но общую суть ошалевший Петров уловил.       Зайчик сам прижал к себе тёплое тело, прижимаясь уже осторожнее к чужим губам. Если уж Ромка решил рискнуть, то он примет это и будет пользоваться по полной. Бледные пальцы не могли зацепиться хоть за что-то, скользя по крепкой спине, скрытой несколькими слоями. Безумно хотелось стащить чужую шапку и зарыться в мягкие волосы, да только этот и так дурачок, а то вообще мозги последние выветрятся.       Поскольку тут были зрители, особо не разгуляешься. Вот что действительно было их общим мнением это недопустимость слишком развязного поведения при посторонних. Но кто сказал что они будут довольны этим? Пятифан вообще напоследок лизнул нижнюю губу, крепко прижимая к себе это худощавое тело, скрытое в недрах неизменного тулупа.       Годы идут, а Антон продолжал на вылазки натягивать эту жертву моли и мышиного произвола. Память типа. Честно, было так то пофиг в чём там ходит Петров, лишь бы ему самому нравилось и не отмораживал себе там ничего.       -Блин. Пиздец теперь неловко...       -Ага. Не умеешь ты, хорёк, говорить о чувствах. Но тебе везёт что я тебя хорошо знаю.       -Ну вообще-то не хорёк я.       -Да-да, у тебя есть имя. Я помню.       Петров выглядел настолько счастливым, светился почти. Даже огорчать его было как-то неловко, раз он не может положиться на своё обоняние . но как этот партизан он скрывать ничего не собирался. А то ещё чего надумает придурок потом. Потому пришлось отпустить парня, запуская руку под куртку, тихо вжикнув молнией.       Дело буквально заняло секунд пятнадцать. А вот реакция была никакая. Ну точнее описать это застывшее выражение лица он описать не мог. Даже развернул к себе морду маски. Симпатичная вроде даже. Выглядит хоть как новенькая, а не потрёпанная жизнью как у самого Антона в начале.       -Тоха, ты всё ещё считаешь, что я неромантичный?       -Ты дебил, - заяц еле вытолкнул из себя два слова, протягивая руку к маске. И он спокойно получил желаемое. И свою, и чужую.       Новенькая совсем, симпатичная такая. Мех щекотал пальцы. И кисточки эти милые. Он понимал прекрасно что это всё значило и орать тут уже бесполезно, если уже принял и надел хоть раз. Хотя Ромке придётся столкнуться с кучей сложностей, учится самостоятельно всему. Антону то было проще, память и все дела.       -Бяша тоже. Он отказался нас тут бросать одних.       -...Заткнись. Не хочу больше ничего слышать.       -Прямо таки ничего?       Посмотрев в эти хитрые глаза, Петров понял что пропал. Он много чего хотел услышать и сегодня ему с удовольствием скажут всё, что он захочет. Наедине можно.       Робкая улыбка скользнула по губам. Выглянув из-за плеча Пятифана, Зайчик благодарным взглядом одарил всю свою семью. Уж вряд ли бы Ромка без пинка решился на что-то.