Правда по пьяни

      Вечер в столовой Маяка задался бурным. Даврин, Луканис и Рук, отмечая успешное завершение сложного задания, устроили настоящее соревнование по опустошению винных бутылок. Профессор Эммрик Волкарин, сидевший вместе с ними с книгой и бокалом красного, служил молчаливым и несколько скучающим контрастом их веселью.       Чем больше вина оказывалось в Руке, тем громче и откровеннее он становился.       — А я вам говорю, — пьяно проболтал молодой эльф, хлопая Луканиса по плечу, — она была огромная! С клыками! Но мы её… мы её…       — Ты уже рассказывал про искрозубку, — усмехнулся Луканис. — Три раза.       — А, — Рук задумался, его взгляд стал стеклянным и мечтательным, — тогда знаете что? Есть кое-кто… пострашнее любой драконицы.       Даврин фыркнул:       — Кого это ты испугался? Хезенкосс?       — Хуже, — мрачно покачал головой Рук и, понизив голос до драматического шёпота, который был слышен на весь зал, признался: — Профессора Волкарина.       Эммрик, поднося бокал к губам, замедлил движение. Его брови почти незаметно поползли вверх.       — Его? — удивился Луканис. — Ну, да, он бывает строг…       — Не в этом дело! — Рук отмахнулся, чуть не свалившись со стула. — Он… он просто совершенство. Эти глаза… такие очаровательно карие! Этот голос… он как шёлком по моей душе! Я каждый раз, когда он на меня смотрит, забываю, как дышать! Я влюблён в него, как последний дурак!       Он выпалил это с такой пьяной искренностью, что на мгновение воцарилась тишина. Даже Даврин и Луканис были слегка ошарашены. А потом их взгляды медленно, синхронно, переползли на виновника пьяного бреда.       Эммрик сидел совершенно неподвижно. Его бокал так и замер в воздухе. Его обычно невозмутимое лицо выражало редкую смесь крайнего удивления и… чего-то ещё. Какого-то глубокого, пристального интереса. Он смотрел на пьяного Рука, который, удовлетворившись своей исповедью, беззаботно уткнулся носом в стол.       Профессор медленно допил вино, поставил бокал, поднялся и, не сказав ни слова, удалился. Его уход был исполнен такой привычной ему безупречной грации, но Нэв, наблюдая за ним с другого конца зала, заметила лёгший на его щёки едва уловимый румянец.

***

      Утро стало для Рука адом, сотканным из раскалённых иголок, вонзившихся прямо в мозг. Он лежал на койке, стеная, пытаясь собрать в кучу обрывки воспоминаний. Из двери высунулась Нэв.       — О, живой! Ну как ты, наш бесстрашный воздыхатель?       Рук промычал что-то невнятное. А потом, как будто сообразив, спросил:       — О чём ты?       Тут появился Луканис с парой свежих булок.       — Привет, «последний дурак». Голова не треснула после вчерашних откровений?       Ледяная струя тревоги пробежала по спине Рука.       — Каких… откровений?       Нэв, не выдержав, прыснула со смеху.       — О том, как ты «дышать забываешь», когда на тебя смотрит профессор! О том, что его голос — это «шёлк по твоей душе»! И всё это, мой друг, — она сделала драматическую паузу, — пока он сидел прямо напротив тебя и всё слышал!       Ужас, абсолютный и всепоглощающий, затопил Рука. Он вскочил с койки, и мир поплыл у него перед глазами.       — Вы шутите… Скажите, что вы шутите!       Но их ухмылки были красноречивее любых слов. Паника заставила его действовать. Он схватил свой рюкзак и, бормоча что-то о срочных делах, вылетел из своей комнаты. Любая задача, любая отговорка была хороша, лишь бы отсрочить неминуемую, смертельно неловкую встречу с Эммриком.

***

      Следующие два дня Рук провёл в лихорадочных попытках быть незаметным. Он стал тенью, мастером побега, неуловимым призраком Маяка. Но судьба, как оказалось, была к нему неблагосклонна.       Утром третьего дня Белларра потребовалась помощь Рука.       — Нам нужно снова проверить магические артефакты. Рук, ты знаешь дорогу, а профессор Волкарин вызвался сопровождать для магического анализа на месте.       Рук застыл, как кролик перед удавом. Он видел, как Нэв и Луканис переглянулись и тут же отвернулись, чтобы скрыть смешки. Эммрик же хранил деликатное молчание. Однако его взгляд, казалось бы, стал еще острее, чем обычно. Что ж, артефакты сами себя не успокоят, и Рук, стараясь не смотреть на профессора, двинулся первым через элювиан.       Было уже поздно отказываться.       Дорога до Арлатанского леса была недолгой. Рук шёл впереди, чувствуя на спине взгляд Эммрика, который жёг его, как раскалённое железо. Он молился, чтобы земля разверзлась и поглотила его или на них внезапно напал отряд венатори. К сожалению, ни того, ни другого так и не произошло.       Когда они вошли в хранилище артефактов, Рук с показной решимостью погрузился в работу, надеясь, что профессор оценит его профессиональный энтузиазм и забудет о пьяном бреде.       — Этот артефакт стабилен, — раздался позади него ровный голос Эммрика.       Рук вздрогнул:       — Спасибо, профессор, — пробормотал он, не оборачиваясь.       — Однако, — продолжил Эммрик, и его голос приобрёл лёгкий, задумчивый оттенок, — я должен заметить, что ваше поведение в последние дни было несколько… нехарактерным. Вы избегали меня с таким упорством, будто я превратился в ту самую искрозубку.       Рук замер. Разговор начался. Он с надеждой посмотрел в сторону, где должна была быть Беллара, но её и след простыл. Сглотнув, он медленно повернулся лицом к профессору. Сердце ушло куда-то вниз, когда до него дошло: побег был невозможен.       — Профессор, я… — его голос предательски дрогнул. — Я приношу свои глубочайшие извинения за ту ночь. Я был не в себе и наговорил… полнейшей ерунды. Пожалуйста, не принимайте это всерьёз.       Тишина стала густой, звенящей. Потом послышались неторопливые шаги. Эммрик подошёл ближе.       — Ерунды? — переспросил он мягко. — Интересно. А что именно вы считаете ерундой? Тот факт, что вы находите мой голос… как это было? «Шёлком по вашей душе»? Или то, что вы «забываете дышать» в моём присутствии?       Рук медленно, с ощущением полной обречённости, обернулся. Эммрик стоял совсем близко. Его лицо казалось загадочным, но в глазах не было ни гнева, ни насмешки. Был лишь глубокий, спокойный интерес.       — Я… — голос Рука снова подвёл его.       — Вы знаете, — Эммрик сделал ещё один маленький шаг вперёд, сокращая дистанцию до минимума. — Я, как человек науки, привык доверять данным. А данные, полученные в состоянии алкогольного опьянения, зачастую бывают куда более искренними, чем те, что собраны в трезвом уме и твёрдой памяти.       Рук не мог отвести взгляд. Его сердце колотилось где-то в горле.       — Я был удивлён, — признался Эммрик. — Крайне удивлён. Но, должен сказать… отнюдь не огорчён.       Вспышку удивления на лице Рука, казалось, можно было увидеть из космоса. Его взгляд заметался по лицу в поисках малейшей лжи или ещё какой-либо отрицательной эмоции. И тогда Рук попытался что-то сказать, но снова не смог. Он стал оглядываться, чтобы хоть как-то справится с волнением и тут услышал голос профессора, который переманил внимание с окружения на себя.       — Может, хватит уже бегать? — тихо спросил Эммрик, и в его глазах промелькнула та самая тёплая искра, которую Рук боялся и так отчаянно надеялся увидеть. — И дашь мне возможность… узнать тебя получше? Без посредничества вина и дракониц?       Напряжение, страх и стыд разом покинули Рука, уступив место оглушительному, ослепительному облегчению и надежде. Он смог лишь кивнуть, и его губы сами растянулись в широкой, счастливой, немного дурацкой улыбке.       — Да, — выдохнул он. — Я думаю… это можно устроить.       И тогда уже Рук сделал робкий шаг вперед, сокращая расстояние с приличного до личного. Они оба замерли, смотря друг на друга. Их дыхание стало совсем тихим и, казалось, редким. В таком виде их нашла Беллара. Она вышла из-за угла с громким:       — Ну что, вы поговорили? — и тут же осеклась, видя эту картину. — Я ничего не видела! Продолжайте!       И тут же скрылась обратно, думая, что прервала какой-то романтический момент. Рук отпрянул от профессора, как от огня. Лицо его пылало смущением и он поднёс к нему руку, дабы немного успокоиться.       Эммрику повезло больше: он умел сохранять лицо, но все же и его окрасил нежный румянец. Прокашлявшись, морталитаси проговорил:       — Думаю нам стоит найти мисс Лютаре и возвращаться на Маяк.       — Согласен... с... с вами.       Когда они вернулись на Маяк, их встретила Нэв, выражение лица которой говорило само за себя. Беллара тут же подлетела к ней, и они удалились, вызывая новую вспышку смущения у Рука. Эммрик молча удалился к себе, перед этим кинув ласковый взгляд на него. И тут юному лидеру стало так тепло от этого простого жеста, что он спустил на самотек тот факт, что уже завтра его будет ждать новая порция комментариев от команды. Это будет завтра. А сейчас он просто был счастлив. Это было главным.