Парень Джисона

У Сынмина две проблемы в жизни. Ему надо заставить Джисона подстричься — несомненно с длинными волосами он очень милый и красивый — но они лезут ему в глаза, и это его бесит. А затащить этого парня к парикмахеру целая беда, хотя он обычно очень охотно идëт куда-либо на все просьбы Сынмина. Второе: четыре из пяти друзей Джисона в него влюблены. Пятый друг — это его собака. Сынмин ещё на первой встрече с друзьями Джисона понял по всем презрительным и не очень приветливым взглядам дальнейшее отношение к нему. Не нравится друзьям парня? Бывает, ничего страшного, невозможно нравится всем. Но всë остальное? Не укладывалось в голове. ...И Сынмин действительно не понимал, почему все так лезут в их с Джисоном отношения. Почему взгляд Минхо задерживается на них дольше обычного, почему Чан неоднозначно закусывает губу рядом с Ханом, почему Чанбин не прекращает улыбаться и отводить взгляд, стоит увидеть их вместе — вдвоëм, — почему Феликс распускает свои руки на его парня при нëм же. Почему все хотят оторвать от Джисона лакомый кусочек. Когда Джисон принадлежит только ему. Когда все слова, действия, взгляды и шëпоты Джисона направлены только на него. Когда руки парня касаются только его. Когда губы Джисона прикасаются только к его. Когда объятия — долгие, трепетные, с воздыханием на ушко, — принадлежат только ему. Когда вдалбленная в пол кровать Джисона ожидает принять в себя только его. Когда он медленно, с чувством, погружается в него, продолжая повторять, что он единственный. Когда Джисон несëт его на руках, чтобы очистить, когда кормит с ложечки и хватает у всех на виду за талию, когда, озлобленный, с серьëзностью, устраивая акт ревности, говорит ошеломлëнному Чану, пытавшемуся схватить за руку Хана, но случайно взявшего Сынмина, держаться подальше от его парня и не распускать руки. Когда пьяный, не сображающий, Джисон просит своего хëна подвезти его к нему, оставить у него, потому что Джисон скучал по Сынмину. Не по Чану, которого он ласково называет любимым хëном и в шутку отцом. Не по Чанбину, которого Джисон обожает как родного старшего брата и любит больше всех на свете. Не по Минхо, с которым у них связь, соулмейтство и братство. И даже не по Феликсу, который негласно его двойняшка. Нет. Он скучал по Сынмину. Он стонал в трубку Чанбина, что скучает по своему драгоценному Минни. Он часами смотрел на его фотку на заставке своего телефона, подробно описывая Чану с Минхо, почему и за что он так сильно, до глубины души и до самой смерти любит Сынмина. Он отказался показывать милую фотку, которую прислал ему Сынмин, Феликсу, потому что «его крошка только для него». Он запретил своим друзьям хоть как-то трогать Сынмина, помимо безобидных объятий и рукопожатий, потому что Сынмин принадлежит ему. Ким всегда видел эти взгляды ненависти и зависти, направленные на них двоих и на него конкретно, каждый раз, когда он держался за руки с Джисоном у всех на виду. Каждый раз, когда Хан целовал его, притянув за талию поближе к себе. Каждый раз, когда взгляд Джисона буквально кричал о любви и том, что он сделает для Сынмина всë. Потому что Сынмин его. Его и ничей больше. И Ким подыгрывал. Ухмылялся, смеялся, выводил Джисона на ревность, чтобы точно показать всем его, якобы друзьям, что дело не в них, нет. Дело в нëм. И Джисон всегда будет реагировать только на него. Потому что он сам, лично, отдал поводок от ошейника, прикреплëнного у себя на шее, ему, Сынмину, в руки. А он в свою очередь не стал отказываться. Джисон целует его, обещает вернуться через секунду, оставляя его наедине со всеми своими друзьями. Сынмин принимает его поцелуи и ухмыляется, стоит ему уйти. Обстановка в комнате сразу накаляется, атмосфера становится напряжëнной. Сынмин знает, что не нравится девяти из десяти друзей Джисона. Но разве он виноват? — Вы все так хотите откусить лакомый кусочек от Джисона, — склоняет голову набок. Нечего притворяться. Сразу же, как Джисон ушëл из комнаты, даже взгляд милого Ëнбока на секунду стал презрительным. У Сынмина есть глаза. Он видит, как отворачивается Чанбин, имеющий слишком много чести, как тихо вздыхает Чан и как пристально смотрит на него Минхо. Он не виноват. Ни в том, что они все безуспешно в него влюбились, ни в том, что они не подходят ему. Джисон бы их не выбрал. Ни одного. Сынмин широко улыбается. — Что забываете, что он мой. Лица его собеседников тут же кривятся, а взгляд Минхо остаëтся таким же пронзительным, как и изначально. Сынмин усмехается. Он вспоминает их первую встречу с Джисоном, когда они сидели друг напротив друга, познакомившись в интернете — что сейчас очень забавно, что у человека с таким большим количеством поклонников было написано в профиле «свободен», — как Сынмин разглядывал перед собой щупловатого на первый взгляд и ëрзающего парня, и первое, что он спросил у него было: «трахнешь меня?». Именно тогда-то Джисон пал перед ним на колени и втрахивал в матрас всю оставшуюся ночь. Эти четверо, ни один из них, точно никогда не подошëл бы его Джисону. — Знаете, почему он никогда не был в вас заинтересован? — Сынмин чувствует, как они настораживаются. Заинтересованные возгласы тянутся тут и там, даже выдавая непоколебимого Минхо. Гаденькая улыбка сама по себе расползается на лице Сынмина от его следующих слов. — Вы же не думаете, что Джисон глупенький, да? Он всë прекрасно понимает, — их лица, и этот прекрасный момент определëнно того стоили, но Сынмин ещё не закончил. — Бедный мальчик никогда бы и не посмотрел в вашу сторону, — Ким получает удовольствие от этих презрительных и недовольных взглядов, он знает, что никогда им не нравился. Он даже видит, что кто-то из них хочет что-то сказать, но прерывает их раньше, чем они успеют открыть рот. — Потому что вы хотите откусить кусок от Джисона. А Джисону нравится втрахивать меня в кровать каждый день, — шок, отразившийся на лице Чана и Феликса даже близко не сравнится с тем, что было на лицах других. Чанбин открыл рот, так и не сумев ничего сказать, а глаза Минхо, о Сынмин их пожалуй никогда не забудет, впервые на его памяти выпячиваются настолько. Похвально, он даже не знал, что старший так умеет. Единственное их различие было в этом — они все заботились о Джисоне, не воспринимали все его акты собственничества и ревности серьëзными. Они считали их милыми. А Сынмин находил их горячим. Они закрывали глаза на откровенные просьбы Джисона, считая, что он — это тот о ком нужно заботиться. Совсем не понимая, что всë, чего когда-либо хотел его мальчик — это заботиться о других. Сынмин ему это дал. Ему нравится, когда о нëм заботятся. Ещё и с такой ревностью и рвением. Джисон позже ему признался, что Сынмин единственный, кто за долгое время посчитал его твинком, но всë равно согласился пойти на свидание. Когда младший так откровенно и бесстыдно предложил ему себя, Джисон был вне себя от счастья. Наконец-то нормальный секс с парнем, где ему не придëтся объяснять, что он может доставить удовольствие своему партнëру и ему необязательно быть в роли нижнего. Более того, Джисон никогда им и не был. Внешность Хана обманчива. Люди видят в нëм милого мальчика, о котором надо заботиться. Которого надо лелеять, любить, валить и упорно трахать. Его собственные друзья до сих пор видели в нëм именно такого человека. Что странно, Сынмин с самой первой минуты их общения понял, что этот человек нетерпеливый, собственнический и очень ревнивый. Всë, что он так любит в своих партнëрах. У каждого свои тараканы в голове, и их с Джисоном хорошо ужились друг с другом, после того, как секс на одну ночь превратился в регулярный, а поводы Джисона встретиться всë больше походили на свидания. Сынмину нравилось Джисону принадлежать, но ещё больше ему нравилось, что Джисон принадлежит ему. Всецело и без остатка. Ким улыбается, понимая, что только что разбил все их розовые очки, давая резко осознать, что все акты ревности и ярое притяжение Сынмина поближе к себе Джисона, вдруг начали приобретать другой оттенок. Тот самый оттенок, который Джисон во всë это и вкладывал. Оттенок собственничества. «Моë» — кричал Джисон. Потому что его друзья точно такие же, как и он. Претендующие на Сынмина. Сынмин продолжает улыбаться, когда дверь распахивается, и на порог заходит Джисон с несколькими коробками пицц. Первым делом он подходит к нему и встаëт сзади, чтоб положить руку на плечо. Теперь уж это действие не скрывается от глаз других. «Моë» — продолжает кричать Джисон всем своим видом. Он бы на самом деле никогда не оставил его наедине с ними, просто потому что, но Сынмин сам его попросил об этом. Пообещав, что после разрешит Джисону использовать его любимые наручники с меховым покрытием. На нëм же. Джисону нравилось, когда Сынмин им обладал. — Чего такие кислые? Я принëс пиццу, — Джисон ярко улыбается, его рука сильнее сжимает плечо Сынмина, и теперь тот видит, как Феликс сглатывает от этого действия. Не каждый день так быстро поменяешь кардинально мнение о человеке. — Ничего, любимый, — Сынмин прижимает руку к своей груди, запрокидывая голову назад, чтоб также лучезарно улыбнуться своему парню. — Мы тут с твоими друзьями разговаривали. Я чуть-чуть поделился аспектами нашей личной жизни. Они захотели узнать. Вторая рука Джисона также медленно опустилась ему на второе плечо, всецело загорождая путь сзади. Опять же, весь его вид и действия так и кричат — «моë». — И что же они хотели узнать? — спрашивает Джисон, и что-то в его тоне, в его горячем и сексуальном собственнивечестве будоражит Сынмина и впервые настораживает его друзей, никогда не знавших и не видевших эту его сторону. Сынмин снова обворожительно улыбается, слегка посмеиваясь. — В какой позе, — младший вкрадчиво начинает, ногтями проезжаясь по мощной руке на своëм плече, — ты меня любишь брать. Напряжение в комнате накаляется пуще прежнего. Друзья Джисона внимательно следят за меняющимися эмоциями на его лице. Старший смеëтся. Своим красивым, сексуальным смехом, — о, Сынмину он очень нравится — перемещая свою ладонь на его шею. Глаза Сынмина закатываются в блаженстве, когда Хани аккуратно надавливает на его горло. Где-то сглатывает один Со Чанбин, не знающий, что его дорогой друг так вообще умеет. — И что? — Джисон большим пальцем массирует его кадык, заглядывая в чужие глаза. — Они узнали? — Сынмин мычит, явно довольный своим положением и рукой, фиксирующей его. Даже отсюда он может почувствовать, как напряжены друзья Джисона. Кажется, Феликс нервно закусывает губу. Джисон продолжает улыбаться, замечая довольно прищуренные глазки своего парня. Он слегка наклоняется, чтобы поцеловать любимые пухлые губы. Сынмин от этого действия расплывается полностью. — Может, они хотят посмотреть? — томно спрашивает Джисон, поглаживая лицо Сынмина. Поднимает свой взгляд на застывших с открытыми ртами друзей и лишь хмыкает. — Ты спрашивал, Минни? Может, они хотят поучаствовать в процессе, ммм? Ким что-то непонятливо мычит, но его прерывает Минхо. — Ты предлагаешь нам посмотреть, как вы трахаетесь? — Ли ошарашенно переводит взгляд с одного на другого. — Вы же не думаете, что я не понимаю всех ваших намëков? — Джисон смотрит на всех разом и, обрати Сынмин на кого-то из них внимание, увидел бы нервно перебирающего пальцами Чанбина, застенчиво уткнувшегося в пол Чана, кусающего губу Феликса и перебирающего взглядом Минхо. — Почему ты нам не сказал? — отчаянно спрашивает Феликс, уже даже не скрываясь. — Вы бы не поняли, — пожимает плечами. — А даже если бы я рассказал, то вы стали бы меня уверять, что... Чанбин-хëн, ты бы хоть раз в жизни кому-то подставился? — Чанбин нервно вперивается в него взглядом, мотая головой. Нет. Никогда. Джисон тут же усмехается. — Вот и я не могу. А мой мальчик может и хочет, — Хан переводит на него свой блаженный взгляд. — У нас совпали все вкусы и предпочтения в постели, а потом и просто характеры. Я бы не смог встречаться ни с кем из вас. Вы бы просто не вынесли меня. Джисон продолжает поглаживать задремавшего в его руках Сынмина, нежно очерчивая любимые линии лица. — Да, Минхо-хëн. Я предлагаю вам посмотреть, — младший поднимает на них свой серьëзный взгляд, — это ещё один пунктик наших предпочтений с Сынминни. Я вас не заставляю. Но если хотите — приглашаю. Минхо недоверчиво на них оглянулся, Чан тяжело вздохнул, а Феликс, собрав всë своë мужество в кулак, выпалил: — Я приду. Все взгляды резко оборачиваются на него, а Джисон ухмыляется. — В четверг вечером сможешь? Мы планировали с Сынминни в этот вечер. — Я тоже пойду тогда, — поднимает руку Чан, как будто находится под надзором или в школе, где ему обязательно надо вытянуть руку, чтобы его спросили. Джисон кивает ему, обращая своë внимание на оставшихся. Чанбин с Минхо сомневались. — Если надумаете — приходите. Наши двери всегда открыты, — Джисон улыбается в последний раз, прежде чем, не отрываясь от Сынмина, вновь заговорить о коробках пиццы, словно ничего не случилось. Сынмин блаженно вздыхает в полудрëме. Ох, это будет весело. ******* В среду, перед тем самым вечером, Чанбин написал Джисону в личку, что придëт, а Феликс с Чаном уточняли время. Ответа не дал только Минхо, но Сынмин был почему-то уверен, что он придëт. — Ты всë подготовил? — спрашивает Сынмин, наматывая на палец прядь волос Джисона. — Да, малыш, — Хан подаëтся вперëд, целуя до звëздочек перед глазами своего мальчика. Сынмин улыбается в поцелуй, мягко разрывая его. — Нам надо дождаться твоих друзей, любимый, — Ким проводит пальцем по чужой губе, встречаясь с голодными глазами Джисона. Атмосфера в спальне была романтичной. Любимые свечи Сынмина, лепестки роз на комоде и несколько цветов, грациозно стоящих в вазе. Джисон даже притащил четыре стула с кухни, чтобы зрителям было где посидеть. Сынмин был в халате, только вышедший из душа, предварительно подготовившись к вечеру, а Джисон был в обычной футболке и штанах. И всë равно умудрялся выглядеть сексуально. У Сынмина иногда чесались руки разорвать на нëм одежду и впиться ногтями и зубами в его татуировки. Весь Джисон был сексуален и словно сотворëн из мрамора. Последующие слова Сынмина, не успевшие вырваться из него, прерываются звонком в дверь. Джисон отрывается от него, чтобы открыть дверь гостям. На пороге он встречает Феликса и Чанбина, улыбаясь им. Совсем скоро должен был подойти Чан. — Привет, — Джисон провожает их в квартиру, — рад приветствовать вас. — И тебе привет, Сони, — мягко улыбается Феликс, заламывая пальцы. — Привет. Остальные уже идут, — кивает Чанбин. Джисон слегка выгибает бровь, почему-то уже бывший уверен, что Минхо тоже придëт. Через десять минут их разговора, в дверь снова звонят. На пороге ожидаемо находится Чан, а за ним последует серьëзный Минхо. Джисон, как хороший хозяин квартиры, предлагает гостям чай, еды и призывает располагаться удобнее. — Ну что ж, — Хан хлопает в ладоши, — раз никто ничего не хочет, перейдëм к основной части, — друзья Джисона внимательно новостряют уши, готовые слушать, — стоп-слово — зелëный. Минни очень любит его. Дрочить разрешается, Сынмина трогать — нет. Вы вольны делать всë, что хотите, всë по обоюдному. Есть какие-то пожелания? — Вставлять комментарии можно? — спрашивает Чан. Джисон усмехается. Он всегда знал, что хëн любит потрепаться языком. — Если вы собираетесь хвалить Минни — я заревную. Если будете оскорблять — я тоже заревную. Можно. Минхо вопросительно выгибает бровь. — Твой парень любит, когда его называют грязными словами? — Джисон кивает. — Ты заревнуешь в обоих случаях? Это плохо или хорошо? — невинно интересуется Феликс. — Сынминни нравится, когда я ревную, — Хан пожимает плечами. Всë, лишь бы его крошке понравилось. — А что нравится тебе, Джисон? — взгляд кошачьих глаз Минхо остро впивается в парня напротив. Вот кому сложнее всего справиться с поражением — младший ухмыляется ещё сильнее. — Когда Минни доволен. Он удовлетворëн и хорошо себя чувствует? Мне хватит этого, чтобы кончить. Чанбин неловко кашляет в кулак. — Где он вообще? Мы его ждëм или? — старается разрядить обстановку Со. — Он нас ждëт, — Джисон опирается на колени и встаëт. — Если вопросов больше нет, прошу в спальню. Сынмин смиренно ждëт в кровати, всë ещё одетый в халат. Дверь открывается, в спальню входят пятеро людей. Сынмин наконец счастливо улыбается и садится на кровати. — Привет, — невинно улыбается он, покачивая ногой в воздухе. Друзья его парня лишь кивают ему. Самая доброжелательная улыбка выходит, пожалуй, у Ëнбока. Ну он не виноват, что им всем нравится его парень, а ему нравится он. — Вы всë обсудили? — с интересом спрашивает младший, переводя взгляд на Джисона. — Да, — кивает Хан, доставая из шкафчика смазку. Они уже давно не пользуются презервативами. — Если в процессе захочешь ещё чего-нибудь — скажи. Сынмин дует губки, зная, как это действует на Джисона. — У меня есть интересная идея, любимый, — Ким улыбается старшему, боковым зрением, замечая, как пристально за ними наблюдают остальные. — Но это на следующий раз. — Как скажешь, малыш, — убедившись, что все остальные уселись, Джисон оглядывает их и кивает, — все готовы? Тогда мы начинаем. Сынмин усмехается. Друзья Джисона на его вопрос лишь кивнули. Минхо сидит будто на расстреле с каменным лицом и скрещенными на груди руками. Поза Чанбина почти не отличается, но она менее напряжëнная и более нервная. Феликс упëрся локтями на колени, наклоняясь вперëд, а Чан сложил руки на ногах и смиренно ждëт. Они такие смешные. — Расслабьтесь, — советует им младший, — Минхо-щи, ещё чуть-чуть и у тебя будет складка на лбу. Шутка чуть-чуть разряжает обстановку, заставляя ещё сильнее хмуриться Минхо. Лучезарная улыбка Сынмина одновременно напрягает и расслабляет их. — Эй, — доносится до уха Кима, отчего он разворачивается, замечая пристальный взгляд Джисона. Ой-ой. Кое-кто ревнует. — Я вообще-то здесь. Сынмин успевает только ухмыльнуться, когда через секунду в его губы впиваются поцелуем. Джисон не нежится, нет. Он целует грубо, с напором, медленно, но верно подтягивая его к себе. Бан Чан ëрзает на стуле, а Феликс удивлëнно охает, не ожидая такого напора. — Нравится обращать внимание на других? — шепчет ему в губы Хан. От шëпота по телу пробегают мурашки. И не только у него. — Когда я здесь? Руки Джисона медленно опускаются под подолы халата, хватая его за бедро и притягивая к себе. Сынмин с визгом хватается за мощную шею, понимая, что его сейчас будут кидать, как тряпичную куклу. Ох ему нравится, когда Джисон такой. Джисон не останавливается на одних поцелуях и шëпотах. Губы уверенно передвигаются на шею, помечая свою территорию. Сынмин стонет, не привыкший сдерживаться, и слышит рык Джисона. Чанбин от смущения прыскает в кулак, а Феликс даже не скрывает, что ему нравится голос младшего. — Вау.. — слетает с его губ. Джисон продолжает ласкать его тело, медленно пробираясь к его дырочке. Так бы Джисон уже давно сорвал с него ненужные остатки одежды, прикрывающие его тело. Но тут его друзья. Он ревнует. — Не хочешь раздеть меня, милый? Кажется, твоим лучшим друзьям не видно? — томно говорит младший, проводя пальцем по чужому телу. Ох, как ему хочется избавить Джисона от одежды. Хан считывает его желания, моментально снимая с себя футболку. Со стороны зрителей разносится протяжное "ух", что мысленно успокаивает Хана. Они будут смотреть на него и не смотреть на Сынмина. Халат летит с младшего следом, оставляя миру прекрасный взор на его наготу. Джисон очень любит его тело. Поэтому не отказывает себе в том, чтобы обкусать и зацеловать любимого парня. Сынмин непрерывно стонет, издавая восхитительные звуки. Парни даже не скрывают, что с наслаждением слушают его хныканья. — Боже... Если бы это было в асмр, я бы слушал это вечность... Слова Феликса, словно красный цвет для быка, действуют на Джисона, хлеще кусающего Сынмина. Штаны Джисона улетают также стремительно, как слова вылетают из его уст. — Но это ведь могу слушать только я, да, Минни? — Джисон щедро льëт смазку себе на руки, пока Сынмин остервенело кивает. — Всë для тебя, любимый. Первый палец входит с гортанным стоном, вырывающимся из глубин горла Сынмина. Феликс ловит оргазм для ушей, восхищаясь голосом младшего. Чан, кажется, уже засунул руку в штаны. — Его можно хвалить, да? — осторожно спрашивает Феликс, не зная как отреагирует Джисон. Кажется, его ревность действительно страшна. Удивительно то, что всë это — делается для Сынмина. — Конечно, — голос Хана смягчается по мере добавления пальца в дырочку его мальчика. Сынминни его. В его руках, с его пальцем у себя в заднице, под ним. С ним. — Какой хороший мальчик, так хорошо принимаешь пальцы Джисон-и, — внезапно подаëт голос Чанбин. Сынмин начинает хныкать, отчего встаëт, кажется, у всех. Минхо отворачивается, а Феликс изумлëнно раскрывает рот. — Блять, — вырывается у Чана, не скрывающего, что дрочит на этот вид. — Джисон... Ещё, боже, ещё... — Хан вставляет ещё один палец, внутренно ликуя. Хвалит его кто-то другой, но плачет Минни всë равно по нему. Ох, Сынмин точно знает, как сильно это нравится старшему. Разработка Сынмина проходит очень шумно. С хныканьями младшего и томными вздохами наблюдающих парней. Джисон останавливается на четвëртом пальце, свободно перемещая их в пространстве дырочки Сынмина. Вынимает их, целуя своего хнычущего из-за потери чувства заполненности мальчика. — Готов, малыш? — Джисон шепчет, открывая взор на свой колом стоящий член. Чан не скрывает своего стона, а Чанбин протяжно свистит. — Вот это у тебя валына, Хани, — добавляет Феликс, играя бровями. Глаза его, тем не менее, не отрываясь, следят за Сынмином. Джисон ухмыляется, но ничего на это не отвечает. Вводит головку лишь на кончик в нутро младшего, отчего тот протяжно стонет. Руки Сынмина хватаются за плечи старшего, а ногти впиваются в нежную кожу. — Ух.. Какой большой... — шепчет, не разбирая слов, — каждый раз так хорошо, Джисон-и... Старший заполняет его полностью одним движением. Громкий стон Сынмина разносится по всей комнате, что не остаëтся незамеченным никем. — Ебать, блять, — рычит Минхо и отводит взгляд, не в силах наблюдать за этим. Слишком хорошо. — Как хорошо он принимает Джисона, да? Такой красивый и заполненный, — почти не пыхтя произносит Чан. Ох, у его хëна определëнно горячий голос. — Давай, Сынминни, сожми его сильнее, Джисону ведь, наверняка, так нравится.. — Сынмин не может не повиноваться словам Феликса, сильнее сжимая любимого внутри. Глубокий голос Феликса творит чудеса. Сынмину хочется кончить от одного лишь голоса другого и того, как он говорит о них с Джисоном. Сынмин сквозь пелену слëз, застеливших глаза, тянется к Джисону, притягивая его к себе для поцелуя. Он знает, что это горячо. Знает, что их секс с Джисоном — это загляденье. Где-то сбоку слышится одновременно несколько вздохов. — Люблю тебя, — шепчет в губы любимому, обильно кончая. Джисон заканчивает за ним, медленно останавливаясь. Целует его за ушком, проходясь поцелуями по всей линии челюсти. — И я тебя, малыш, — также шепчет, — понравилось? Сынмин устало улыбается, разнеженный и довольный. — Очень. Чан встаëт, чтобы отлучиться в уборную, а вслед за ним и Чанбин. Джисон выходит из него, нежно целуя родинку на теле, и накрывает его одеялом. — Вау, Джи, — восхищённо щебечет Феликс. — Это было круто. Джисон усмехается, попутно накидывая на себя одежду. — Останетесь на чай? Сынминни всë равно заснëт. — Ты потрахался, а сейчас будешь чаи с нами гонять? — усмехается Феликс. Минхо, сидящий рядом, усмехается тоже. — Занимался любовью, Ликси, — Джисон щëлкает друга по носу. — На выход, хватит глазеть на моего парня. Джисон придерживает для них дверь, закрывая обзор на Сынмина, хихикающего на кровати. — Спасибо, ребята. Передайте Чанбину и Чану-щи тоже, — протяжно тянет младший, переворачиваясь в постели. Феликс свистит, салютуя ему пальцами, а Минхо задерживается лишь на секунду, заглядывая Джисону в глаза. — Это было отпадно. Не думал, что мне понравится, но смотреть порно в живую, оказывается, очень классно. Джисон вновь ухмыляется на улыбку лучшего друга и подгоняет его выходить. С одной проблемой Сынмин разобрался. Что делать с длинными волосами Джисона? Он не знает.