Риджвью-Корт 10

Ложка громко стучит о тарелку, когда я погружаю её в кашу. Голод не хочет уходить, несмотря на то что по ощущениям живот уже переполнен. Прямо передо мной за кухонной тумбой сидит призрак и не сводит с меня глаз. Как и я с него. До сих пор я в дикой ярости на него из-за того, что он заставил мою призрачную составляющую тлеть на ковре почти сутки. Для меня они тянулись годами. Всё, что я могла, — это завывать в скорби в своих мыслях. А может, это было и не в мыслях, а наяву. Не разобрать. Тогда мне было всё равно. Но стоило вернуться в тело… ладно, он сам вернул меня в него. Скорбь исчезла, а вот тело выло от неудовлетворённых базовых потребностей. Одну из них как раз сейчас и пытаюсь утолить. Бешенство из-за такого обращения ко мне со стороны призрака не угасает. Это было жестоко. Никто его не заставлял тратить силы на пробивку моей выстроенной брони. У него был выбор: уйти в свою комнату и не мешать мне. Но он решил показать хозяина в доме. Когда хозяин всего один — это я! Причём законный! Бранная тирада закончилась недавно, и я продолжаю её теперь через сверление взглядом своего сожителя. Но он даже не думает как-то извиняться или признать хотя бы тот факт, что его месть за распятия была чрезмерной. Вместо этого он наблюдает за мной, временами злорадно ухмыляясь. Настолько его забавляет моя злость, что он проявляет эмоции. День назад я бы удивилась, что на этом нейтральном лице может красоваться что-то иное, кроме нейтральности, более нескольких секунд, сейчас же он бьёт свой мировой рекорд. Видит, что это выбешивает меня ещё больше, подыгрывает, пытаясь вывести меня из и так шаткого равновесия. Сидит, подперев подбородок кулаками, упёршись локтями в стол, и смотрит через полуприкрытые глаза. Будто влюблённый мальчишка, если посмотреть со стороны. Но я-то вижу, что в его глазах играет веселье. Он издевается надо мной, а я ничего не могу сделать в ответ. Лишь играть в гляделки и прожигать своим взглядом его глаза. — Полегчало? — спрашивает он, чуть ли не мурлыча, но в словах чувствуется издёвка. Кидаю ложку в пустую тарелку, и та с грохотом несколько раз ударяется о неё. Резко встаю, отодвигая со скрипом стул. — Нет! — рявкаю я, забираю тарелку и иду к раковине. Вся сдерживаемая злость выливается в резкие действия. Включаю кран, и сильная струя воды ударяется о дно раковины, разбрызгивая капли. Стоит мне поднести ложку к струе, чтобы помыть её, как она усугубляет положение: перенаправляет фонтаном воду в разные стороны и обрызгивает всё вокруг, в том числе и меня. Отпрыгиваю и, проклиная ложку сквозь зубы, усиленно тру её губкой, надеясь, что жёсткая сторона губки больно царапает её металл. Это лишь желание отыграться, но мне хочется до ужаса отомстить ни в чём неповинной ложке. — Тебя всё ещё ждёт одно дело, — невзначай напоминает призрак, когда ставлю последнюю тарелку на полотенце для сушки. Он не даёт мне даже скинуть градус внутреннего кипения, как заставляет злиться ещё сильнее лишь от звучания его ядовито-сладкого голоса. — Помню, — выплёвываю сквозь зубы, — ты не дашь забыть. Поднимаюсь в свою комнату. Неиспользованные распятия кидаю в сумку, предварительно нацепив перчатку, чтобы не активировать, и не глядя кидаю сумку в шкаф. Действующие распятия помещаю в другую сумку, выкидывая полностью сгоревшие в мусорку. Перед тем как выйти из своей комнаты, в знак несогласия со своим положением и желая насолить призраку хоть как-нибудь, кидаю пару активированных распятий под кровать. Пусть знает мои границы. Выхожу из комнаты, призрак стоит, облокотившись спиной о стену, и наблюдает за мной. Прохожу мимо него, не удостоив взглядом. Будто его нет. Спускаюсь по лестнице. Призрак уже стоит, подпирая спиной стену в холле. Также не обращаю на него внимания, огибаю лестницу и направляюсь к подвалу. — Ты не всё убрала. — Знаю. — даже объясняться не буду. Оставила, значит надо. — Таких договорённостей не было. — Мелкий шрифт, — выпаливаю я, резко разворачиваясь. Сумка слетает с плеча и падает на пол. — Вот как. А если я начну менять правила на ходу? — спрашивает он, приподнимая брови, и смотрит на меня в ожидании реакции. Отлипает от стены, сует руки в карманы брюк и неспешным, деловитым шагом расхаживает по холлу. Не успевает добавить фразу, как я его прерываю: — А правил не было изначально. Я охотник, ты призрак. И раз уж мы сосуществуем в этом доме, то я хочу свой безопасный угол! Не хотела объясняться, но всё равно объяснилась. — Не зли меня, и не нужно будет выстраивать стены. Его спокойный тон провоцирует меня на крик, еле сдерживаюсь, чтобы не сорваться. — А ты не указывай, что мне делать, тогда не будет необходимости выстраивать стены! — Не суй свой нос куда не следует. — А ты не лезь ко мне! — срываюсь всё же на крик, вкладывая в слова всё своё несогласие и злость. Голос эхом отдаётся по комнате, а призрак отшатывается на шаг назад, поток моих слов, словно ветер, заставляет его временно потерять опору. Мне показалось или я видела этот поток? Его диод желтеет. Он смотрит на меня удивлённо. Я же в растерянности ожидаю от него реакции, так как не знаю, как на такое реагировать. Что это только что было? — Я уж и не надеялся, — говорит призрак, выпрямляясь, светодиод возвращается в спокойный голубой цвет. Его слова неожиданные. В ступоре с удивлённым взглядом стою и пялюсь на призрака. — На что? Не надеялся, — уточняюще повторяю его слова, пребывая в полном замешательстве. Ярость, которую я недавно источала каждой клеткой своего организма, потухла быстро, будто пожарные только что потушили пожар. Призрак задумчиво оглядывает меня с ног до головы, отчего становится не по себе. Сжимаю ручки сумки, переводя на неё взгляд. Надо бы уже отнести её в подвал. Возвращаю взгляд обратно на призрака, но его уже нет на месте. Осматриваюсь вокруг. Его нигде нет. Закидываю сумку обратно на плечо и спускаюсь в подвал. Убираю сумку в дальний шкаф, закрываю дверцу и задумчиво смотрю в пространство. Срываюсь с места и быстрым шагом иду в гараж. Перебираю книги в ящике, нахожу краткий сборник классификации призраков. Просматриваю оглавление и перелистываю на главу про Банши. Про Демонов читала, а вот про себя нет. Из книги узнаю, что Банши также разделяются на виды. Главное их оружие — это крик. Вопреки тому, что Банши считается предвестником смерти, есть и те, кто может криком дестабилизировать свою жертву, оглушить и даже убить. Также с помощью крика Банши может сбить энергетические поля, за счет которых призраки чувствуют местонахождение других призраков и живых существ. Они, как пауки, расстилают свои поля—паутины и знают, кто и где находится. Чем ближе подходишь к месту смерти призрака, к его телу или значимой вещи, тем чётче он чует посторонние биополя. Тот призрак так и не проявляется. Убираю книгу обратно в ящик и иду в его комнату. Следую правилу: чем ближе к комнате призрака, тем лучше он чувствует чужое биополе. — Ты здесь? — спрашиваю я, зайдя в его комнату, и осматриваюсь в ожидании его появления, — Как тебя там… Демон? Его имени я так и не удосужилась узнать. Впрочем, я и не собиралась с ним долго пребывать и не думала, что такая деталь, как имя, мне когда-нибудь понадобится. Он так и не появляется даже после ещё нескольких моих зовов. Тогда я открываю один за другим ящики, чтобы спровоцировать его появление. Так я натыкаюсь на «Демонологию». На ту самую книгу, которую он так не хотел мне давать прочитать. Беру книгу, в ожидании, что её выхватят у меня из рук. Но этого не происходит. Оглядываю комнату взглядом и раскрываю книгу на случайной странице. Отсутствие реакции заставляет меня напрячься.

***

Утром он не появляется, как и вечером. На зов не реагирует, а та книга и вовсе перекочевывает ко мне в ящик прикроватной тумбочки. На второй день я устраиваю себе праздник, радуясь тому, что его отсутствие ощущается как некая свобода от постоянного надзора. Даже дом, который, казалось, живёт своей жизнью, начинает перестраиваться под меня. На третий день ощущается, как дом внутри теплеет. Конечно, ведь его холодный сожитель куда-то пропал, но что если он вернётся? Ведь его комната до сих пор единственная холодная комната. Таким вопросом задаюсь на четвёртый день его отсутствия. Тогда-то я вновь залезаю в книги и освежаю в памяти общие сведения о призраках. Каким бы призрак ни был, им становятся не просто так. Об этом даже он сам говорил. В «Демонологии» вычитываю, что демоны, если и оставили свою жертву в живых, то с определённой целью. Вся радость от этой информации улетучивается, и теперь вместо спокойного долгожданного жития я ожидаю его возвращения. Ещё несколько неспокойных дней. На седьмой день захожу в его комнату, чтобы вытереть пыль. Что-то в комнате не то. Не понимаю, что мне не нравится, но отчего-то не спокойно. Протираю стол, полки, тумбочки. Свет в комнате тоже светит как-то иначе. Теплее. Точно! Вот что мне не нравится в его комнате: в ней стало теплее. Всю неделю его комната была единственной холодной комнатой, а сейчас потеплела. Я спешу в свою спальню на втором этаже, достаю термометр и возвращаюсь обратно. Измеряю температуру. Колеблется около нуля. Потеплело примерно на пять градусов. Теперь я нервничаю. Не хочется признаваться, но за эти пару дней привыкла к этому занудному призраку. Большой дом не казался таким одиноким, каким он ощущается сейчас. Для меня одной этот дом поистине большой. Моя сущность может занять лишь этаж, тогда как его призрачная сущность спокойно заполняла весь дом. Последующие вечера, как некий ритуал перед сном, проверяю температуру в его комнате. Потеплело ещё на полтора градуса. Демон не разорвал связь с домом, но она заметно ослабла. Тогда я ищу информацию об этом доме. Если он живёт в нём, значит, он его чем-то держит. Сведений находится мало, и почти каждый сайт копирует информацию у другого сайта. Но мне удаётся узнать, что последнее событие перед чередой покупок и продаж этого дома было связано с раскрытием убежища убийц. Потери с двух сторон. Бесследное исчезновение с двух сторон. — Куда же ты делся? — бормочу про себя, усваивая прочитанное.

***

Он возвращается. Просыпаюсь посреди ночи от того, что становится зябко. Тянусь за одеялом и накрываюсь. — Не успел отойти на несколько дней, как мою комнату приватизировали, — слышу знакомый голос сквозь дремоту. Когда узнаю в нём призрака и осознаю, что он вернулся, то резко сажусь. Призрак стоит в другой части комнаты. Интересуется книгой, лежащей около меня, и берёт её в руки. — Всего лишь уснула, читая. Ничего особенного. — Ничего, кроме того, что уснула в моей комнате. — Где пришлось, — отмахиваюсь я. Он, удовлетворив своё любопытство, кладёт книгу на прикроватную тумбу. — Куда ты исчез? — Соскучилась? — интересуется вопросом на вопрос, переводя на меня взгляд. Холодный, но проблёскивает интерес. Будучи только что проснувшейся, долго соображаю, что ответить. — Нет, думала, что решил съехать. Не повезло. Он лишь хмыкает и больше ничего не говорит. Говорить, что рада его видеть, не хочу. Скорее он это считал с моей реакции, пусть этим и довольствуется. Уверена, что завтра буду желать, чтобы он испарился снова. — Может, всё же расскажешь, отчего ты так, не попрощавшись, исчез на две недели? — допытываюсь до него. — Нет, — кратко отвечает он. — Почему? — возмущаюсь тут же я. — У меня нет желания с тобой спорить. Узнаешь позже, — от его слов я собираюсь возмутиться, начать отстаивать право знать, что происходит в моём доме, как он перебивает меня просьбой, от которой моё возмущение утихает, сменяясь настороженностью, — А сейчас прошу оставить меня в покое. Мне нужно восстановиться. Призрак ложится на кровать с другой стороны и закрывает глаза. На меня не обращает внимания. Замечаю, что он непривычно блёклый. — Выглядишь неважно, — осторожно подмечаю я. — Скажем, командировка оказалась не из лёгких. — Но ты справился? — Как видишь. Я решаю подойти к интересующему меня вопросу с другой стороны. — А куда уезжал? — намеренно использую другое слово вместо «исчезал», в надежде, что он решит меня поправить и выболтает что-то. — Позже. Я расскажу тебе позже. Не получилось. Его силуэт ещё побледнел, отчего начинает просвечивать. Встаю с кровати и выхожу из его комнаты, закрыв за собой дверь. По пути к себе мою голову посещает шальная мысль. Ведь он сейчас ослаблен. Уязвим. А значит, у меня возрастают шансы изгнать его. Окончательно. Сажусь на кровать и достаю из-под неё покоцанное распятие. Кручу в руках, решая, стоит ли рискнуть. Всё, что нужно для изгнания, есть. В первые дни его исчезновения я позаботилась о ресурсах. Но так и не занялась подготовкой. Убеждена, что два ритуала подходят для его изгнания, но смущает то, что он долго был вне своего места. Значит, есть ещё одно, где он способен сосуществовать. А это значит, что он может сбежать, а потом отомстить мне за попытку его изгнать. Можно, конечно, его заключить в ловушку. И пока он будет искать выход — изгнать. Но не могу этого сделать. Что-то сдерживает меня. Говорит повременить. Убираю распятие обратно под кровать. Сделать это легче, чем залезть в шкаф за материалами для ловушки. Некоторое время лежу без сна в своих мыслях. Всё решаюсь и вскакиваю с кровати, раскрываю шкаф и открываю сумку. Рассматриваю пучки трав, вуду, зеркала. Вслушиваюсь в свой внутренний голос: готова ли я нанести по нему удар сейчас? Руками перебираю растения, но не начинаю плести из них ловушку. Не получается начать. Со вздохом закрываю шкаф и возвращаюсь в постель. Засыпаю с вопросами: правильно ли я действую? Почему я медлю, когда выпал такой шанс? Чего же я боюсь? Утром, при пробуждении, мысль, что призрак снова дома, кажется такой же непривычной, как и его недавнее исчезновение. После умывания спускаюсь на кухню. Наливаю воду в чайник и ставлю греться. Перевожу взгляд на проём, где находится его комната. Колеблюсь, но направляюсь к ней. Захожу в его спальню. Отсутствует. Топчусь на месте некоторое время и выхожу. Молча стою у чайника, дожидаясь, когда тот вскипятится. На столешницу сбоку с глухим стуком кладётся термометр. От неожиданности я вздрагиваю и оборачиваюсь. Призрак в своей привычной форме с нейтральным выражением лица стоит позади меня. — Ты забыла его в моей комнате. Я оглядываюсь на термометр. — Да, похоже на то. Призрак облокачивается на кухонную тумбу позади него. Выжидательно смотрит мне в глаза. Понимаю, что он ждёт чего-то, но не понимаю чего. Пробегаюсь взглядом по кухне, будто причина лежит в этой комнате, прежде чем вновь встретится с его взглядом и спросить: — Что? Чайник щёлкает, и я отворачиваюсь от призрака, чтобы достать бокал. — Следила за мной по наличию холода? Ставлю бокал и наливаю в него заварку. Не хочется мне признавать этот факт. — Удивилась, что в твоей комнате стало тепло, и решила проверить. А убрать обратно забыла. Спасибо, что вернул. Призрак хмыкает, но больше не давит на меня этим вопросом. Неужели поверил? Наливаю кипяток, беру бокал двумя руками и разворачиваюсь к призраку. Теперь моя очередь атаковать. — Так что же тебя заставило так спешно покинуть дом? Неужели не выдержал женский крик? Уголок его губ дёрнулся наверх, в глазах проблёскивает заинтересованность. Мне это не нравится. Я надеялась, что он будет уворачиваться от ответа. — А тебе самой разве не стало интересно, что это было? Было. И я даже почитала о своём призрачном виде, но об этом умалчиваю. Чуть приподнимаю брови, подталкивая его к продолжению. — Что ты успела узнать? — спрашивает он резковато и требовательно. Интерес в его глазах сменяется деловитостью, что я даже не успеваю заметить, когда этот переход случается. — Не больше общей информации. Что Банши может дестабилизировать призраков… — я запинаюсь, примеряя этот вариант на то событие, где я пошатнула его криком. — Дестабилизировать может любой призрак вне зависимости от его вида. Что ещё? — он слишком требователен. Чувствую себя ученицей, которую проверяют, как она выполнила домашнее задание, о котором и не знала. Поднапрягаю мозг, вспоминая, чем именно отличаются Банши. — Их главное оружие — крик. Несмотря на поверья, Банши не только предвещает смерть, но может и убить. — Убить может любой призрак. Даже Тень. Недовольно скрещиваю руки, прижимая бокал к себе. Больше мне нечего сказать, и даю ему слово. — Банши может изменять восприятие призраков, их зрительные поля, за счёт которых они чувствуют. Становиться невидимой для их восприятия и давать ложные сигналы, заставляя принимать эхо за реальность, тем самым путая их калибровку, — Он делает паузу, а я с интересом внимаю новые данные, — А ту книгу выкинь. Она не годится для обучения. Раздражённо взмахиваю свободной рукой, реагируя на очередную критику в свою сторону. — Дай тогда мне ту, которая годится. — Такой нет, — говорит с усмешкой и исчезает. — Эй, куда? — делаю шаг вперёд и осматриваюсь вокруг. Кто-то невидимый выхватывает кружку из моих рук. Провожаю её взглядом, как она сама плавно ставится на тумбу. Обыскиваю взглядом каждый угол кухни, выискивая призрака. Знаю, что он где-то рядом, но не знаю где. — Вместо бесполезного очередного осмотра кухни, — слышу позади себя слева над ухом его голос, оборачиваюсь на него, но позади никого не оказывается. Вместо этого слышу продолжение фразы справа — Сосредоточься на ощущениях. На каких ощущениях? — Что я должна почувствовать? — я не понимаю, что призрак хочет от меня. Это начинает выбивать из равновесия. — Для начала вычисли моё местонахождение, — оборачиваюсь в сторону большого окна. Всматриваюсь в пустоту. Ничего не вижу необычного, — Не отвлекайся! Его голос уже с другой стороны. Такая игра надо мной уже начинает раздражать. Очередная от него фраза, и я выплёскиваю своё негодование: — Да не знаю я, где ты находишься! Ты же невидим! — Ты слишком полагаешься на зрение, - Неохотно оборачиваюсь на звук позади себя и встречаюсь со взглядом рядом стоящего призрака, — А тебе нужно слушать пространство. — Я не призрак. Я не знаю, как слушать пространство. Вот оно есть, — я показываю на свободный от тумб участок на кухне, затем показываю на участок, где стоит плита, — А вот его нет. Оно занято. — Также пробуй ощутить объекты не зрением, а чутьём. Начинаю злиться. — Зачем мне это? — Неужели тебе не интересно узнать свои способности? — Нет, — отмахиваюсь от призрака, — когда помру, тогда и буду развлекаться. Собираюсь покинуть кухню, но призрак материализуется в небольшом проёме между тумбой и столешницей, преграждая мне путь. Его руки касаются поверхностей вещей. — Тебя обязательно нужно разозлить, чтобы ты начала проявлять способности? — спрашивает он, приподнимая брови. Издевается в очередной раз. Не успеваю возразить, как он исчезает и появляется сбоку. Поднимает руки, держит соединёнными ладони, в которых переливается какая-то субстанция. Дует на руки, и субстанция пылью летит мне в глаза. Я закрываю их и протираю руками, прижимаясь бедром к кухонной тумбе. Тру глаза долго, пока до меня не доходит, что как бы я их ни тёрла, зрение не возвращается. Всё вокруг расплывчатое и белое. Не определить где и что находится. Я ослепла! Меня тут же берёт паника. Хватаюсь руками за тумбу и жмусь к ней, боясь упасть. Под ногами та же белая зернистая пустота. Не вижу своих ног, не вижу пола. Лишь бездонная белая бездна. Чья-то рука кладётся мне на плечо. Мягкий голос произносит: — Это временный эффект. Зрение вернётся. Вместо паники изучай новые ощущения. Призрак становится некой опорой и сдерживает мою панику, но она никуда не исчезает. Мне до ужаса страшно. Я словно тот самый слепой котёнок, у которого глаза ещё не раскрылись, но уже требуют куда-то передвигаться. — Отцепись от тумбы. — Нет! — тут же испуганно взвизгиваю я. Призрак берёт меня за руки и мягко тянет за собой. Я делаю несколько неуверенных шагов за ним. Затем я перестаю чувствовать его прикосновения к своим рукам, в них остаётся лишь пустота. Паника нахлынывает на меня молниеносно. Я оборачиваюсь и иду обратно к тумбе, вытягиваю перед собой руки, стараясь хоть что-то нащупать. Пару шагов вперёд, но тумбы нет. Ноги подкашиваются, кажется, я даже чуть пригнулась. — Не паникуй. Иди на мой голос. — слышу чуть поодаль голос призрака. Всматриваюсь в ту сторону. Вижу некий объект. Иду к нему. — Верно. Этот объект, похоже, и есть призрак. Медленно, короткими шагами приближаюсь к нему. Нащупываю ткань и прижимаюсь к ней, как к единственной опоре. Что-то закрывает мне глаза, а когда отстраняется, то вижу мир в привычном взоре. Я стою посреди пустого пространства, на которое сама недавно указывала, схватившись за пиджак призрака, и испуганно жмусь к нему. Осматриваюсь вокруг, медленно приходя в себя. Когда осознаю, что стою, схватившись за призрака как за спасательный круг, то отталкиваю его от себя. Испуг смешивается с гневом. — Что это только что было? — Он никак не реагирует, молча наблюдает за мной. Я срываюсь на крик: — Что это было, чёрт тебя подери? Не могу смотреть на него. Пускаю ладонь в волосы, хаотично топчусь на месте, не зная в какую сторону идти. Ноги дрожат, сердце колотится в остаточном испуге. Не знаю даже, что мне хочется: рыдать на месте или крушить всё, что попадётся под руку. — Не подходи ко мне! — тычу пальцем в сторону призрака и ломлюсь вон из кухни в свою комнату. Врываюсь к себе в спальню, на ходу вытирая слезу тыльной стороной руки. Не даю себе воли разрыдаться от до сих пор не успокоившейся паники. А злость приводит меня к шкафу, где лежит сумка с травами. Вытаскиваю её и перебираю стебли. Почему я тогда не сделала эту чёртову ловушку? У меня был шанс. Почему пожалела? Обрываю нить у двух пучков разных трав и переплетаю их друг с другом. — Подготовилась, — слышу его голос. Не обращаю на него никакого внимания. Он подходит к сумке ближе и садится на корточки. Раскрывает сумку пошире, чтобы лучше разглядеть содержимое. — Почти на любой случай. Предусмотрительно. Игнорирую его. Кидаю мимолетный взгляд под кровать, чтобы убедиться, что распятия всё ещё там. Беру ещё один пучок третьей травы. Несколько сплетённых между собой стеблей плету в косу, попутно добавляя в неё третий вид травы. — Глупо с твоей стороны делать ловушки передо мной. Для меня же. — Глупо, что я не сделала этого раньше. Отправила бы тебя обратно в ад и жила бы себе спокойно в своем же доме. Одна! — Ты забываешься. Если я не изгнал тебя из дома тогда, то это не значит, что не сделаю этого сейчас, — он встает на ноги и неспешно обходит меня, — предлагаю сделку: ты помогаешь мне, я помогаю тебе. Все в выигрыше. Прыскаю в усмешке. Чтобы Демон да не предложил сделку? Это был бы не Демон. — И что тебе надо? — вызывающе спрашиваю. — Ты помогаешь мне добраться до моего тела, а я оставляю тебе этот дом, — Потуплено смотрю на него. Что? — Ты же хотела жить здесь одна? — Почему только сейчас со мной торгуешься? — Мне нужно было увидеть твою поведенческую реакцию. Результат оставляет желать лучшего. Пробую другой подход. Открываю и закрываю рот, как рыба, подбирая слова и задыхаясь в растущем возмущении. — Ты использовал меня? Все, что ты делал, было лишь экспериментом? — Да. — Какой же ты бездушный, — с неким отвращением и обидой выплёвываю я. — А чего ты ожидала? Что если я принял тебя в дом, то буду ещё по утрам чай в постель носить? — Хотя бы человеческого обращения. — Ничего необычного не замечаешь? — спрашивает он у меня. Немного погодя он указывает на светодиод у себя на виске. — Неудивительно, что у тебя сущность Демона. — Прежде всего я машина. Не забывай об этом. Я заточен, чтобы рассчитывать и действовать для достижения определенных результатов. А для этого любые средства хороши. Это ведь ваша людская фраза. Поджимаю губы. Он прав в том, что расчеты — это его природа, но звучит неприятно, когда ты становишься объектом расчётов. — А этику в уравнение тебе не привили? — Я не убиваю тех, кто не представляет угрозы. — Да ладно? А охотников? — Только тех, за кем тянется кровавый шлейф, — смотрю на него недоверчиво, — Даю тебе время подумать. Условия даны. — А если я не соглашусь, то что? — Вылетишь из этого дома, как и остальные. Он исчезает, оставляя меня одну. Перспектива вылететь из собственного дома или погибнуть в нём — не лучшая. Но если помочь ему, то можно избавиться от него окончательно. Даже собственную душу не нужно ставить на весы. Опускаю руки, переставая плести ловушку. Предстоит сложный выбор.