Карамельный петушок

— Ко-о-ко-ко! Кудахтанье доносилось из окна с заднего двора целый день. Но это коварное «ко-ко-ко» было слишком безупречным, всего на полтона громче, чем у дядюшкиных кур. Сильван поднял брови, не отрываясь от чтения. Легкая улыбка изогнула его губы, он пригубил вино, почесывая голый живот. Солнце так приятно грело кожу, сидеть в одних трусах в продавленном кресле у окна с книжкой, выставив наружу босые ноги, было роскошным удовольствием! Он мог себе это позволить после выматывающего семестра. — Ко-о-ко-ко-ко-ко! Кудахтанье стало настойчивее. Сильван игнорировал, неспешно перелистывая страницу. И нисколько не удивился, когда на карнизе между его ногами появились две руки, напряженно цепляясь пальцами. А после показалось красное и возмущенное лицо встрепанного семинариста. — Даниэль! — напоказ изумился Сильван, опуская книгу. — Вот кого не ожидал увидеть! — В задницу… иди, — выдохнул семинарист и словно чёрный петух, пророча беды, вспорхнул на подоконник. Сидя между ступней друга на корточках, он отряхнул ладони и показал ему неприличный жест. Большие чёрные глаза под взмокшей челкой глядели мятежно. — Ты скучал по мне, мой друг, — улыбнулся Сильван. Даниэль примостился на шаткий табурет рядом с ним и тоже потягивал сладкое вино, как в старые добрые времена. Только раньше они это делали на крыше сарая, скрываясь от дядюшки. — Ну как девчонки в вашем кампусе? Огонь? Не то, что местные курочки? — ехидно интересовался Даниэль. — Сам бы поступил, не пришлось бы завидовать, — усмехнулся Сильван. — Кто мог знать! Из нас из всех ты меньше всего подходил на роль семинариста. И учёба в университете далась бы тебе легче. А у меня кипят мозги. Но честно, Даниэль, столичные курочки не идут ни в какое сравнение с местными. — Не поверю, что твой «петушок» остался без дела, — приподнял бровь Даниэль. Сильван помрачнел, постукивая пальцами по книге, которую положил на низ живота, прикрывая трусы. Даниэль пострелял в ту сторону хитрым взглядом и наконец склонился к другу, понижая голос, словно их могли услышать: — Неужели он пришёлся курочкам не по нраву? — Нет! И дело вовсе не в нём! — заявил Сильван, краснея. — Раз уж Роза с меня живого слезать не хотела, инструмент ни при чем! Знаешь, мы с однокашками после тенниса в душевой… Все у меня нормально. Не хуже, чем у других. Даниэль фыркнул. — Я угадал? Вот это да. Ты знаешь, кто в этом городе главный эксперт по петушкам? — протянул он. — Нет, Даниэль. Мнение этого эксперта мне не нужно, — отрезал Сильван, косясь на него, и глотком допил вино. — Даже визитку не возьмёшь? — свел чёрные брови на переносице Даниэль. — Какую ещё визитку? Даниэль с загадочным видом запустил руку под сутану, и Сильвану на миг показалось, что он её держит там неприлично долго. Но он действительно достал из штанов кусочек черного картона. И сунул под резинку трусов Сильвана, не успел тот его остановить. — Придурок. Сильвана однако смутила эта визитка, и он помедлил, прежде чем вытянуть ее и перевернуть с замиранием сердца… А чего он ожидал? Это была визитка ателье матери Даниэля, на которой были ручкой нацарапаны его имя и номер мобильного. — Придурок! — закатил глаза Сильван. — Давай я посмотрю, — Даниэль протянул руку к книге, лежащей на паху Сильвана шалашиком. И получил болезненный шлепок. — Брысь. Шлеп. Шлеп. Шлеп. Даниэль с озорной усмешкой продолжал настойчивые попытки схватить книгу, и Сильвану пришлось уже не отбивать руку наглеца, а оттягивать за запястье. — Прекрати. — Значит, парням в душевой можно любоваться на твоего петушка, а мне нет?! — Не на что там любоваться! — Ты слишком к себе строг! Я уверен, очень даже есть на что! Не красней. Ты знаешь, что надо измерять в возбужденном состоянии? — Откуда мне знать, я учусь на медика, а не на священника! — огрызнулся Сильван. — С чего ты взял, что у меня маленький член? Просто мне никто из девчонок не понравился. Даниэль склонил голову набок. — Помнишь Базиля, интерна в нашей стоматологии? Он встречается с девчонкой с твоего курса. Я ему сосал пару раз, после службы. Он их никогда не пропускает… Прикольный у него член. Так вот, Базиль рассказал, что одна курочка в кампусе пустила про тебя слух. Мол, твой петушок ее не впечатлил. Сильван густо покраснел. — И к чему был этот цирк? — хрипло спросил он. — Пришёл выведать подробности? — Да мне неинтересно! — тихо засмеялся Даниэль. — Словам Розы я поверю охотнее, у нас было много общих любовников. Мало ли что у вас с той курочкой случилось. Но вот проблема, Сильван. Его тон стал серьёзным, и Сильван даже не удержался и взглянул на него. — Я сказал Базилю, что твой петушок получше будет, чем у него. Он меня оскорбил, и после мы разошлись как кошка с собакой. Зато слушок о тебе заглох сразу. Что скажешь? — Что? Ты спятил, — поражённо выдохнул Сильван. — Ты сказал, что мы с тобой… Даниэль, ты реально придурок! — Прямо так я не сказал, это подразумевалось… — протянул Даниэль. — Мог я это знать, как твой друг детства? А даже если мы и спали, что такого? У каждого есть грешок. Но вопрос не в этом. Сосредоточься, пожалуйста. Я ради тебя отказался от парня с неплохим членом. Как будешь возмещать? Сильван, потеряв дар речи, показал ему средний палец. И с ругательством отдернул руку, когда Даниэль обхватил его губами. — Мысль ты уловил верно, но предлагаю оставить метафоры и перейти к делу, — промурлыкал Даниэль, облизывая губы. — Награди меня! Чтобы я не пожалел, что спас твою репутацию. — У меня и так все было прекрасно! — Сильван прикрыл книгу на паху обеими руками. — Пока ты не выставил меня… Не пойми кем! Сам Даниэль гомиком не был. Кому, как не Сильвану, было знать! Этот юноша с глазами, сияющими грехом, не делал различий в поле своих партнеров. Одному дьяволу было известно, что этот инкуб забыл в семинарии, а главное, как он туда поступил, и почему его вместо этого не сожгли, вернув для такого исключительного случая средневековые законы. — Секс со мной не сделает тебя не пойми кем, — Даниэль уперся руками в подлокотники его кресла. — Как не сделал стольких до тебя… Сильван придерживал двумя руками книгу, глядя в его чёрные глаза. Члену уже становилось тесно между ее страницами. Но признать это?.. — У меня нет проблем, — хрипло сказал Сильван, переводя взгляд на изогнутые губы друга. — С той девчонкой я сплоховал, но… — Она тебя так не заводила, как я? — шепот Даниэля щекотал его уши. — Твои губы… Они такие яркие. Интересно, твой петушок такой же красный? Знаешь, говорят, что цвет губ и цвет головки члена совпадают… Сильван невольно отвёл взгляд от его губ, стараясь не думать, какой же тогда «петушок» у него. — Откуда мне знать? — хрипло прошептал он. — Я же на медика учусь… А не на… священника… Даниэль с улыбкой поцеловал его, кладя руку на книгу поверх его ладоней. И надавил, сильнее зажимая член между половинками книги. — Я все же проверю… Вдруг эта теория несостоятельна, — Даниэль влажно провел языком по приоткрытым губам друга и склонился над его обнажённой грудью. Сильван тяжело дышал, глядя, как Даниэль скользит губами и языком по краснеющей от прилившей крови коже. Присасываясь и звонко чмокая, он оставлял порочный алый след, спускающийся ниже причудливым узором. «Как ожог от ядовитой медузы…» — подумалось Сильвану. Он и правда ощущал себя отравленным. Слюна подсыхала на следах засосов и укусов, живот ходил ходуном от волнения, когда губы Даниэля спускались всё ниже. Сильван застонал уже от ощущения языка в своём пупке, друг обводил его медлительно и чувственно, крепче прижимая книгу. Пупок блестел от его слюны, когда он поднял голову и похотливо облизнулся. Книга слетела на пол, трусы повисли на лодыжках. Сильван зашипел, скалясь, когда «ядовитая медуза» проскользила по его члену, снизу до головки. — Карамельный петушок… — причмокнул Даниэль, прикрывая глаза от удовольствия. И втянул его в рот, так крепко и влажно, словно и правда пытался рассосать леденец. Сильвана выгибало от его отсоса, он чуть не выламывал шатающиеся подлокотники. Кресло тяжко скрипело, словно на последнем издыхании. Петушок Сильвана не доставал Даниэлю до горла, он и правда был невелик… Но казалось, что его втягивает в жадную, бездонную бездну, язык скользил, обвивал, обнимал чувствительную до взрыва в мозгу плоть. Даниэль нарочно втягивал его с хлюпаньем, топя в слюне. И его похотливый взгляд из-под черной челки будил в груди Сильвана пугающие желания… Его ноги лежали на плечах Даниэля, на черной сутанке семинариста. Тот удерживал Сильвана за бедра, пальцы впивались в плоть до побеления. — Ты яркий… И сладкий… Как грех, — выдохнул Даниэль, пошло облизывая блестящие от слюны припухшие губы. — Тебя бесы будут драть в аду… — выстонал Сильван, глядя на свой горящий от прилившей крови член на фоне строгой ученической сутаны. Мокрый, тёмный, член будто разбух сильнее и стоял твёрже, чем когда-либо. — Я буду драть в аду бесов, — низким утробным голосом заверил его Даниэль. И хищно заглотил плоть Сильвана с гулким влажным звуком.