Теория и практика гидродинамики

Когда в половине третьего ночи Дениса разбудил звонок, он был готов по закаленной годами привычке подняться, натянуть первое, что выпадет из шкафа, и ехать на труп. Возможно, в процессе даже не открывая глаза. — Сомов, — пробормотал в трубку Денис, даже не пытаясь звучать бодро. Не то чтобы начальство усовестилось бы от такого тона, но попытаться выразить свое негодование единственным доступным способом все же стоило. — Денис, прости, я знаю, который час, — вместо ожидаемого приказного тона из трубки раздался голос Лёни, звучащий искренне виновато, но от этого не менее отчаянно. — Но у меня, кажется, ЧП. Государственного масштаба. Или, как минимум, масштаба седьмого этажа. Денис сел на кровати, потирая переносицу и пытаясь проснуться. Судя по тону, Лёня был серьезно взволнован, примерно так же, как если бы его зажал в углу опасный рецидивист, а у Кундрякова закончились патроны. — Подожди, почему седьмого этажа? Ты ж на восьмом живешь, — внезапно вспомнил Денис. — Я — да, но заливать я планирую соседей снизу. — А без этого никак? — Если бы! Кран, Денис. Он просто… решил уйти в отставку. У меня тут фонтан, сравнимый с Самсоном в Петергофе, и я, кажется, не могу найти, где это перекрывается. Я затыкаю его полотенцем, но соседи снизу у меня нервные и ремонт у них новый. Денис понадеялся, что его смешок Лёня не услышал, но картина перед глазами была слишком уж уморительная: капитан Кундряков, в одной пижаме, с полотенцем наперевес и решимостью Самсона ведет неравный бой с сантехникой. — Ладно, не паникуй. Под раковиной должны быть вентили. Пробовал крутить? — Крутил! — обреченно отозвался Лёня. — Стало хуже. Оно меня, кажется, ненавидит. Денис, приезжай, а? С меня завтрак. Денис вздохнул, уже вылезая из кровати и готовясь натягивать первое, что попадется под руку, чтобы выехать на труп старого крана по адресу Кундрякова. Бросить Лёню один на один с фонтаном совесть ему категорически не позволяла. Не то чтобы Денис считал, что каждый человек должен быть хорош во всем, но, обладая базовыми навыками для выживания в квартире, Сомов подсознательно ожидал этого же и от окружающих. Ровно до того момента, когда обнаружил, что его прекрасный напарник и быт — это две параллельные прямые, которые пересекаются только в районе чайника и тарелки с печеньем. В отделе капитан Кундряков мог стрелять в подозреваемых, не убивая (Маркин даже однажды поставил его в пример: «Учитесь, Михайлов и Семёнов!»), мог выдвигать версии, мог собирать улики и работать на кофе и энтузиазме пару суток, но стоило Лёне оказаться в четырех стенах собственной квартиры, как мир начинал требовать от него навыков, о которых в учебниках МВД не писали. И эти суровейшие требования с завидной периодичностью погружали Лёню в полноценный экзистенциальный кризис, из которого его мог спасти, как ни парадоксально, только Денис с гаечным ключом. Когда это случилось в первый раз, вечером в будний день, Сомов искренне был уверен, что Лёня решил таким образом позвать его на импровизированное свидание к себе домой с уютным ужином и чем-нибудь бестолковым для фона по телевизору, который все равно никто не смотрел. Но когда Денис приехал, аккуратный, в чистых джинсах и рубашке, оказалось, что «у меня стиралка пытается дезертировать» — это было приглашение исключительно на рандеву со стиральной машиной. Благо, Денис о своих предположениях не успел заикнуться, чтобы не поставить их троих (включая стиралку, которая искренне нуждалась в помощи) в неловкое положение. — Лёнь, ну ты посмотри на неё, — Денис тогда кивнул на прыгающий агрегат. — Она у тебя не стирает, она пытается уйти в самоволку через стену. Еще пара минут такого отжима, и она сама себя в отдел оформит за нарушение тишины. Кундряков обреченно вздохнул и оставил напарника договариваться с капризной техникой, которая однозначно больше любила Дениса. Лёня ее вполне понимал и даже немного ревновал. Вечер, правда, закончился, как надо: ужином и телевизором на фоне, так что Денис, в целом, остался доволен, несмотря на сомнительный предлог. После этого, еще один раз он чинил выключатель, в другой раз развоздушивал батарею. Но, приехав только ради того, чтобы брызнуть WD-40 в дверные петли, Сомов уже искренне подозревал саботаж. Однако перспективная рабочая версия рассыпалась мгновенно, стоило ему увидеть сияющие глаза Лёни, который смотрел на это все, как на чудо. Поэтому как-то так повелось, что в их глубоко передружеских отношениях периодически романтика начиналась с бытовых катастроф, но не то чтобы им это мешало. Вот и в этот раз, когда через полчаса Денис уже стоял на пороге, Лёня открыл ему дверь с выражением такого искреннего незамутненного счастья на лице, будто Сомов был не опером с разводным ключом, а как минимум отрядом МЧС в полном составе. На кухне действительно разыгрывалась драма, достойная паники и фонтанов Петергофа: из-под кухонного смесителя бодро хлестала тонкая, но напористая струя, весело барабаня по пластиковому тазу, который уже был полон до краев. Правда, Денис представление закончил меньше чем за пару минут: нырнул под раковину, перехватил вентиль и подтянул гайку. — Денис, ты мой герой, — выдохнул Кундряков, когда гул воды внезапно стих, наконец-то сменившись уютной тишиной. — Я думал, мы сейчас поплывем к Финскому заливу всем домом. Серьезно, за это просто обязаны давать какое-то звание. Сомов вылез из-под мойки, вытер руки и посмотрел на Лёню. Тот стоял, босой, мокрый и взъерошенный, на мокром от брызг паркете и улыбался — той самой непосредственной легкой улыбкой, от которой у Дениса всегда предательски щемило в груди. — Подполковничьи погоны гайку не затянут, Лёнь, — усмехнулся Сомов. — Тут практика нужна. И, желательно, профилактика, а не ждать, пока все к Финскому заливу отчалит. Лёня задумчиво привалился плечом к холодильнику, скрестив на груди руки. Выглядел он как человек, который совершенно уверен, что неодушевленные предметы ведут против него партизанскую войну, хотя искренне не понимает почему. Денис осмотрелся, оценивая потери: лужи на полу, полное тазовое «наследство» в раковине и Лёня, который, кажется, снова был готов впасть в экзистенциальный кризис, если сейчас капнет еще хоть одна капля. На фоне этого всего Сомов почувствовал странный укол ответственности, смешанный с тем самым чувством «ну кто, если не я», которое обычно возникало у него в промзонах на задержании, но никак не на кухне у напарника. — Послушай, — Денис замер, глядя на то, как Лёня машинально пытается протереть столешницу уже мокрым полотенцем. — У тебя через неделю розетка искрить начнет, через две — шкаф на голову упадет, потому что петли «дезертировать» решат. Тебе не надоело меня каждый раз как МЧС вызывать? Лёня замер посреди движения, подняв виноватые глаза: — Ну, если я тебе надоел со своими поломками… — Не тупи, — мягко перебил его Денис, делая шаг вперед. — Я про другое. Если я буду здесь постоянно, мне не придется ехать к тебе тридцать минут по ночному Питеру. Я просто выйду из комнаты и закручу эту гайку раньше, чем ты успеешь Самсона изобразить. В кухне повисла пауза, нарушаемая только тихим гулом холодильника. — Ты предлагаешь… — Лёня замолчал, очевидно, соображая, и Денис увидел, как его лицо озаряет понимание. — То есть, жить вместе? Ради бытового обслуживания? — Ради того, чтобы ты не утонул в собственном чае, когда я не успею взять трубку, — фыркнул Денис. — И ради того, чтобы завтрак, который ты мне обещал, был не разовой акцией, а нормой жизни. Мне кажется, это стратегически выгодное решение для отдела. Меньше стресса у личного состава — выше раскрываемость. Лёня наконец-то оставил в покое полотенце и широко улыбнулся — легко, с той самой искренней радостью, которая всегда выбивала Дениса из колеи. Он подошел вплотную, положив влажные ладони Денису на плечи, и заглянул в глаза с хитрым прищуром. — Значит, ты хочешь официально взять мой быт под государственную охрану? — Считай это программой защиты свидетелей, — Денис обнял его, чувствуя, как влажная футболка Лёни холодит пальцы и оставляет мокрое пятно у него на груди, но внутри становится внезапно очень тепло. — Свидетелей того, как ты беспомощен перед смесителем. — Я согласен на круглосуточную охрану. Перевози чемоданы. Кажется, у меня в коридоре как раз дверца шкафа подозрительно скрипит. Сообщаю исключительно для твоего профессионального интереса. Денис с облегчением выдохнул, притягивая посмеивающегося Лёню еще ближе. Кажется, он собственными руками только что превратил свою жизнь в бесконечное дежурство, но, глядя на счастливого Лёню, он почему-то был уверен, что эта спецоперация удастся на все «сто». — Только учти, — фыркнул Денис, — за ложные вызовы, когда тебе просто посреди ночи захочется WD-40 в петли побрызгать, буду штрафовать. Лёня тихо рассмеялся, удобнее устраиваясь в объятиях и окончательно пропитывая футболку Дениса водой. — Я, конечно, согласен на штрафы, но посреди ночи я могу тебе предложить другую смазку для других целей. Денис только хмыкнул, понимая, что штрафную квитанцию он, кажется, выпишет себе сам.