Зверополис 2 | Печальная реальность

Красивая лунная ночь в Сахара-Сити, дороги почти пусты. Но в одиночестве, одет по дороге старый мопед. В мопеде сидит Пуберт. Много времени прошло с того момента когда Джуди и Ник попали в тюрьму. Пуберт с самого детства был очень хорошим рысёнком и всегда понимал где добро, а где зло. Но в тот день Пуберт впервые предал свои идеалы, и теперь он понял чего он добился, это далеко не то о чём он мечтал. Он заехал в несколько придорожных магазинов и купил Джуди много разной еды и всяких бытовых штучек. Пока он не понимал как начнёт разговор, но он точно хотел извиниться. Когда он приехал, он подождал некоторое время, и прошёл в комнату встреч. Сотрудники тюрьмы пропускали его в срочном порядке, ведь он Рысевич. Джуди часто посещали её родители и постоянно говорили ей, что следовало сразу же как всё пошло не по плану, ехать к ним. Но когда она увидела напротив себя Пуберта, её шерсть поднялась дыбом. Джуди, привет! - натянул радостную улыбку Рысевич пытаясь показаться обычным, но тут же как он увидел что Джуди почти плачет от безысходности, его мордочка изменилась. Я.... Хочу извиниться. - Прошептал Пуберт, пытаясь держаться уверенно. Стоп. Что? - Джуди посмотрела на него удивлённым взглядом. В тот момент когда мы хорошо познакомились, помнишь как мы сидели у костра, и говорили о нас? Честно говоря, я никогда не видел более уверенного зверя в своих действиях. Ты подарила мне понимание что если есть какое-то дело то тебе надо его закончить даже если не нравятся некоторые последствия... - Пуберт грустно смотрел на пол. Ты.... Правда так думаешь? - неуверенно спросила Джуди. Да. Я и был действительно неправ. Я.... Надеялся что получу любовь, от тех кого люблю я сам. - Уже чуть громче сказал Пуберт. То есть, несмотря на.... Все твои действия, ты не получил того чего хотел? Джуди, я принёс тебе много чего что тебе пригодится в твоей ситуации. - Пуберт резко встаёт со стула чувствуя себя ужасно. Пуберт быстро выходит, садится на свой мопед и уезжает. И только сейчас он заплакал. Он понял, что не мог снова настолько раскрыться тому, кого сам предал.