ИГРА НАЧАЛАСЬ

Темнота. Глушь. Дыхание. Она здесь, она рядом. Я понял, что не дышал, это впервые, когда нам разрешили спать вместе, не знаю по какой причине, но явно не из добрых побуждений. Прядка на её лице мешала ей, поэтому, не задумываясь, я потянулся, чтобы убрать её, как только я это сделал, она открыла глаза. – Братик, это ты? – дрожащим голосом и очень тихо спросила Нателла. – Да, Нате, спи ещё рано, – я знал, что вряд ли получится заснуть но лучше так. После смерти матери нам пришлось нелегко. Отец будто озверел, я не думал, что может произойти ещё хуже, чем было до этого. Впервые за долгое время, что мы тренируемся с детьми каких-то влиятельных людей каким-то спортом под названием «экси», нам позволили, я бы даже сказал, что отца заставили, чтобы мы переехали в общежитие команды под названием «вороны». Эх, это было уморительно, но это давало нам время от отца хоть маленько, но только, отец согласился при условии, что мы будем приезжать на рождество. Уже через час нам нужно вставать и готовиться к переезду. Я чувствую, как во мне просыпается что-то новое, что-то, что я давно забыл. Однако есть и один момент, который меня беспокоит: там, куда мы направляемся, мы можем столкнуться с такими же испорченными людьми, как и здесь. Но есть и хорошая новость: там мы будем сильнее, чем здесь и убить кого-то будет не проблема. – Почему ты меня не разбудил? – хриплый и до дроже нежный голос раздался в тишине. – Ты сказала "братик", как раньше в детстве, и это позволило тебе ещё поспать. – с ноткой юмора, каким только умел говорить Нат, произнёс. – Боже, неужели мы родственники? – посмеявшись, она встала с кровати и пошла умываться. – Это было грубо, я тебя избалывал. Собравшись за пару минут, они вышли из комнаты и направились в гостиную, где их уже ждали. Персонал отца был ужасен, я ощутил это чувство опять, будто маска, которая не даёт показывать себя, в какие-то моменты я начинаю думать, что у меня происходит раздвоение личности. Каждый, кто стоял здесь, был «псом» моего отца, который пытался нас сломить. У меня связаны с каждым из них ужасные воспоминания, но, глядя на их лица, я только усмехнулся. Мы замерли, так как услышали знакомую трость, идущую сзади нас. Это определённо был отец. Он редко приходил нас провожать, но сегодня особенный случай. – Натаниэль, Нателла. – мерзкий голос, который испытывает наслаждение от нашего повиновения. Мы повернулись, опустили головы, ответив в унисон:"отец". Мы пытались не провоцировать его и быть ниже травы, тише ручья. – Сегодня вы уезжаете от нас, и это очень печально. Вы же будете скучать по папочке, я уверен, но не переживайте, я обо всём позабочусь. Вам не разрешается трогать Рико, и если я узнаю, что вы оба ослушаетесь его приказа, вам лучше не знать, что с вами произойдёт. Но если я также узнаю, что честь Весниски была запятнана, вам не жить, запомните. – Да, отец. Он замахнулся на меня тростью, но я не сдвинулся с места. Это рассердило его, и он, не говоря ни слова, направился вверх по лестнице, приказав увезти нас с глаз долой. ** Приехав на стадион, я не удивился, так как знал по слухам, что это кучка отбросов живёт в подвалах, лучше не придумать, думаю, отец от счастья в могиле когда-нибудь перевернётся. А теперь, говоря своими словами, я стал ещё и отбросом просто прекрасно, неожиданно в меня в бок тыкнули пальцем, да уж, и, конечно же, это Нате. – Знаешь, мы хотя бы здесь будем вместе. Всё, что ни делается, всё к лучшему. И раз уж мы начали жить по-другому, может быть, продолжим, как в детстве, когда мама называла нас ласковыми прозвищами? – Эй, светлячок? – Какашка? – Нателла, я передумал. – Ох, лады, прости, я и не знала, что ты помнишь, вот только почему у меня было светлячок, а у тебя Нил? Почему я насекомое, а ты человек? – Потому что у меня триггер после насекомых, или тебе напомнить? Тем более твоё имя подсказало маме, как тебя называть, а вот моё не особо. Он развернулся на девяносто градусов, оглядел местность и пометил все выходы и лазейки. – Послушай, знаю, что ты сильная, но давай договоримся, что ты мне звякнешь, если будет что серьёзное? – погладив по голове, Нил задал вопрос – Хорошо, я обещаю, если ты сделаешь то же самое. Они оба знали, что не дадут друг другу пострадать, если их будет преследовать опасность, даже если это будет их конец. Зайдя в калитку с кодом, который нам дала Лола, мы двинулись в подвал. Было темно и мрачно, глаза не смогли привыкнуть сразу, как только мы заметили ещё одну дверь, за которой уже поджидал мужчина, мы напряглись. –Это вы Весниски двойняшки? –Частично вы правы, но запомните мы близнецы.– сказал твёрдым и безэмоциональным голосом. –Понял. Вы будете жить в этих комнатах. – им передали два ключа и посмотрев друг другу в глаза Нил продолжил. – Сделайте так, чтобы мы оказались вместе, а иначе вам будет тяжко. – Я не имею на этого право. Нил за долю секунды прижал охранника к стене, приставив нож к горлу, охранник стал извиваться и пытаться вырваться, но у него не получалось. – Так пойди и скажи человеку, который имеет к этому отношение, чтобы он сделал это. Я ясно дал понять? Нил отпустил его, и они двинулись в противоположную сторону. Даже если они и не знали куда, им всё равно нужно было осмотреться. По расписанию сейчас у этих отбросов тренировка. Когда они осмотрели всё до предельной дотошности, то разошлись по комнатам. Зайдя в комнату, он обнаружил, что с ним уже кто-то жил. Он вздохнул от разочарования, осмотрев всё вокруг и разложив вещи, он лег на пустую кровать и достал книгу по русскому языку, делать ему нечего, так почему бы не выучить ещё язык? Через час прочтения книги в его дверь кто-то влетел, так будто забивали кегли, от такого он был в приятном шоке. Ну наконец-то веселье, жаль, что помешали моему спокойствию, очень жаль. Но самое ироничное в этой ситуации, что его даже не заметили, обидно. За окровавленным пацаном зашёл Рико и вроде его шайка. – Ох, и как в этот раз? Какую позу ты бы хотел испробовал? – усмехнулся Рико. А у Натаниэля разблокировалось воспоминание его девятого дня рождения. ** Сегодня Натаниэлю исполняется девять лет. Он до сих пор помнит все свои предыдущие дни рождения. Отец словно соревновался с самим собой, стараясь каждый год превзойти себя. В этот раз Нати решил спрятаться под кроватью, а чтобы его не выдало дыхание, он вколол себе снотворное. Даже если он и проспит весь день рождения, то, по крайней мере, не почувствует ничего плохого. Даже если он его найдёт, то ему не будет больно. Он осознавал свою трусость, понимая, что если его убьёт отец, то на его сестре не останется и следа. Несмотря на это, он всё равно надеялся на лучшее. Он был ужасным братом. Он радовался, что Нателла больше не испытывает столько боли, как раньше. Но он прекрасно понимал, что боль была. Каждый день рождения, мама вместе с Нателлой уезжала к бабушке, где её били кнутом или другим способом ровно столько раз, сколько ей исполнялось лет. Когда мама умерла, бабушка стала приезжать за ней сама, и наказания становились всё более жестокими, если она не угождала ей. Думая об этом, он заснул. Уснул так крепко, как никогда, а лучше бы навсегда. Проснувшись, он не сразу осознал, что плачет, а с его губ срываются крики о помощи. Как только он начал отходить от снотворного, его тело пронзила боль, особенно в нижней части. Над ним склонился подручный отца и с силой вдавил его маленькое тело в хирургический стол. Натаниэль больше не чувствовал ничего, он перестал плакать и кричать. Это продолжалось девять дней, и всё это время люди смеялись над ним. Чтобы он не потерял сознание и не умер, его состояние постоянно поддерживали, проверяли и зашивали. ** – Может покажешь тогда – с улыбкой отца и мрачным голосом спросил Натаниэль у Рико. –——————————————————————————–– Как же страшно, это показывать людям... Спасибо, что прочитали это.