Kämpfen wir zu zweit

***

Аромат тушеного мяса, смешанного с крепким алкоголем, разлетелся по дому. Время близилось к ночи, но спать никому не хотелось. Завтрашний день — выходный, и это отличный повод выпить! — Еще одну? — Дайнслейф, раскрасневшийся и уже изрядно пьяный, размашисто ткнул бутылкой в сторону Сурталоги. Тот сидел на грубом деревянном табурете и смотрел на своего взъерошенного друга с ленивой усмешкой. Его собственный кубок еще полон. Проигрывал Дайну в гонке: "кто быстрее выпьет весь алкоголь на столе". — Не торопись, Дайн. Это огненная вода, она крепче, чем ты думаешь, — проворчал Ведрфёльнир, собирая со стола пустые миски. — Я схожу в погреб. Ведите себя прилично. — Да брось, Вед! Мы же не дети, — фыркнул Дайнслейф, но тут же налил и себе, и Сурталоги огненной воды. Дверь за Ведрфёльниром с мягким стуком закрылась. Тишина не затянулась. Сурталоги попытался встать и стукнулся о кухонный шкафчик, а Дайнслейфа пробило на смех. — ...а помнишь, как ты чуть не свалился в лужу, когда стукнулся о манекен? — Сумеречный меч говорил громко, не сдерживая истеричного смеха. — Я тебя за плащ тогда ухватил. Еще бы мгновение и помер бы мой любимый друг. — Я бы и сам справился, не преувеличивай, — парировал Сурталоги. — Ты с получением должности капитана стал слишком много геройствовать. — Вот уж тебе герой точно нужен. Иначе откиснешь где-то в яме, и нет Рыцаря Скверны. Вот Ирмин-то расстроится. Сурталоги наклонился вперед. Дистанция между их лицами внезапно сократилась до нескольких дюймов. — Вообще-то, я не лезу на рожон, как какой-то безмозглый пьяный кабан. — Кабан?! — Дайнслейф вспыхнул, но не отодвинулся. Он и в трезвом-то состоянии не самый сдержанный человек, а под влиянием алкоголя и вовсе готов рвать да метать всех за любую непонравившуюся фразу. Юношеский максимализм, или чем там оправдывает поведение брата Велрфёльнир? Неизвестно, кто двинулся первым. Возможно, Дайнслейф, потянувшийся, чтобы толкнуть его в плечо. Возможно, Сурталоги, сделавший резкое движение головой. Но в следующее мгновение их губы встретились. Это был даже не поцелуй. Они просто кусали друг друга, как дикие звери. Дайн крепко сжал чужое плечо, а другой рукой — подбородок. Сурталоги же едва ли не залез на стол. Они отпрянули друг от друга одновременно, словно обожженные. Застеснялись так, будто прежде не учились целоваться друг на друге. Молчание повисло тяжелым. — Ты... ты что делаешь?! — выдохнул Дайнслейф, его лицо пылало теперь не только от вина. Сурталоги, обычно невозмутимый, выглядел так, будто его Хаден ударил по голове. Стыд, опьянение и ярость от полной потери контроля нахлынули на него одной волной. — Я? Это ты полез! — его голос прозвучал хрипло и непривычно громко. — Врешь, как Архонты о благополучии Тейвата! Ты наклонился первый! — Дайнслейф вскочил, опрокидывая табурет. Лучшая защита — это нападение. — Ослеп от вина, что ли? Это твоя пьяная рожа ко мне потянулась! — Сурталоги тоже поднялся. И стукнулся о шкафчик. Опять. Они не могли объяснить произошедшее, поэтому с радостью ухватились за повод подраться. Первый удар — размашистый — нанес Дайнслейф. Сурталоги уклонился, и кулак со стуком врезался в деревянный стол. Ответный удар больно ударил в грудь, потому что по лицу Рыцарь Скверны промазал. Сумеречный меч только сильнее разгорячился, навалился всем весом, и они грохнулись на пол, опрокинув низкий столик. Бутылка с остатками огненной воды разбилась. Они катались по полу и пытались прибить друг друга. Картина была до слез смешная: сильнейшие рыцари Каэнри'ах просто слепо били кулаками, пытаясь попасть друг по другу, но удары приходились по каменному полу. — Что здесь происходит?! Голос Ведрфёльнира заставил вздрогнуть обоих. Провидца боялись оба. Тот стоял в дверях, держа в руках ключи от погреба, и смотрел на них с таким презрением, что оба сразу стушевались. Дайнслейф сидел верхом на Сурталоги, держа его за воротник, а Рыцарь Скверны вцепился ему в волосы. — Это он! — одновременно пробурчали рыцари. Как дети малые. Сурталоги оттолкнул его и встал, отряхиваясь с настолько гордым видом, каким только можно было сохранить с рассеченной губой и подбитым глазом. — Он напал первый, — хмуро буркнул Сурталоги, не глядя ни на Провидца, ни на своего лучшего друга. — А ты вообще поцеловал! — тут же рявкнул Дайнслейф, поднимаясь на ноги и потирая щеку, на которой уже расцветал синяк. — Да не целовал я, ты сам! Ведрфёльнир тяжело вздохнул. Его взгляд переводился с одного на другого, и в нем читалась невероятная усталость. — Мне все равно, кто начал, кто, прости Бездна, целовал, — сказал он тихо, но так, что каждое слово врезалось в память. — Закончите оба. Прямо сейчас. И уберете этот бардак. Сурталоги молча, не глядя по сторонам, взял свой плащ. Дайнслейф же, сохранив гордыню, с пренебрежением оглядывал разбитое стекло. У двери Сурталоги остановился. Не оборачиваясь, он прошипел так, чтобы слышал только Дайнслейф: — Я же припомню тебе. — Я тебе вторую щеку сейчас сделаю, — тут же огрызнулся Дайнслейф, но без прежнего жара. Дверь захлопнулась. Ведрфёльнир не смог сдержаться от нервного смешка. Сурталоги и Дайнслейф вернулись с пакетом и веником, чтобы убрать осколки. Правда, стоило Провидцу на секунду отвернуться, веники уже полетели друг в друга.