Рождественский переполох

В отеле была суета. Чарли и Вегги украшали лобби гирляндами и мишурой. Энджел и Хаск готовили разные напитки для вечерней посиделки. Ниффти пекла печеньки, а Бакстер рядом украшал их глазурью. Люцифер неловко стоял посреди зала, рассматривая как все чем-то занимаются. Он кашлянул в кулак, привлекая внимание Чарли. Та, чуть не упала со стремянки, но Вегги её удержала. Девушки с нежностью посмотрели друг на друга и улыбнулись. — Милая, а что я могу сделать? Просто все чем-то занимаются, и я тоже хочу. Не найдется делишек? — О, конечно, пап! — Чарли улыбнулась и осмотрела зал, в поисках того, что они ещё не сделали. Взгляд упал на большую елку, которая стояла в углу отеля. — Точно! Ты можешь украсить елку! Люцифер широко улыбнулся и в шуточном жесте приставил ладонь у виска. — Будет сделано! Он развернулся и направился к одиноко стоящей величественной ели. Рядом с деревом уже ждали несколько коробок с украшениями, аккуратно принесенных с чердака отеля. Люцифер закатал рукава своего свитера с невозмутимым видом профессионала. Он начал с гирлянды золотого цвета, старательно обвивая им ветви, погрузившись в процесс. Шум за его спиной — смех Энджела, ворчание Хаска, мелодичный голос Чарли — отдалился, стал просто приятным фоном. Он нашел в этом странный покой. До тех пор, пока не почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. — Ну-ну, какая смешная картина! — раздался голос Аластора, сладкий и насмешливый. — И почему ты украшаешь елочку один? Тебе явно нужна помощь, потому что то, что ты сделал выглядит… ужасно. Люцифер вздрогнул, но не обернулся, продолжая вешать гирлянду. Однако его плечи расслабились, а в уголке рта дрогнула улыбка. — А, мой личный критик прибыл. Я думал, ты занят составлением развлечений на этот вечер. — Я уже закончил, — Аластор подошел ближе, остановившись в паре шагов от елки. Он изучающе осмотрел работу Люцифера. — Ты повесил три одинаковых золотых шара подряд. Это создает ощущение однообразия. Не хватает динамики. — Динамики? — наконец обернулся Люцифер, подняв бровь. В его глазах играли искорки. — Ну, раз ты такой эксперт по эстетике, почему бы тебе не продемонстрировать? Это был вызов. Тихий, личный, понятный только им двоим. Аластор усмехнулся. Он сделал шаг вперед, и их плечи соприкоснулись. Воздух между ними сгустился, наполнившись знакомым напряжением, в котором спор смешивался с влечением. Люцифер протянул ему коробку с хрупкими стеклянными шарами. Их пальцы встретились на краю картонной коробки. Цветные шары тихо позвякивали. Контакт длился дольше, чем нужно. И этого хватило, что бы легкое, знакомое покалывание пробежало по руке Люцифера. — Главное баланс, — произнес Аластор, и в его голосе исчезла насмешка. Он взял один из шаров, красно-рубинового цвета. — Между строгой симметрией и приятным хаосом. Он протянул руку, чтобы повесить шар на ветку прямо над головой Люцифера. Тот замер, забыв дышать, следя за движением длинных пальцев. Шар занял свое место, сверкая в свете люстры. Аластор не отодвинулся. — Вот, — он прошептал так тихо, что это был скорее выдох, и его губы оказались в сантиметре от уха Люцифера. — Намного лучше. Люцифер подавил вздох, который хотел вырваться из его груди. Он взял из коробки шар голубого цвета. — А этот сюда можно? — его голос звучал чуть хрипло. Он показал на ветку слева, его рука прошла так близко от лица Аластора, что тот мог почувствовать тепло его кожи. — Слишком очевидно. Попробуй ниже, — Аластор провел пальцем по воздуху, обозначая траекторию. Его рука едва коснулась запястья Люцифера. Этого легчайшего касания было достаточно, чтобы сердце короля отчаянно заколотилось, словно пытаясь вырваться из груди. Они продолжили работать. Уже не споря, а скорее ведя немой диалог жестами и взглядами. Люцифер вешал игрушку, Аластор поправлял ее положение, его пальцы скользили поверх пальцев Люцифера, задерживаясь на секунду дольше необходимого. Они стояли так близко, что рукав Аластора постоянно касался руки Люцифера. Каждое такое прикосновение было как крошечная искра, разжигающая внутри них обоих медленный, тлеющий пожар. Люцифер украдкой посмотрел на его профиль. Мягкая улыбка, брови слегка сдвинуты в концентрации. Он выглядел… увлеченным. Искренним. Это выражение Люцифер видел лишь несколько раз, когда они оставались наедине в баре далеко за полночь, и Аластор, забывшись, говорил о музыке или о своей жизни на земле. — Что? — Аластор поймал его взгляд. — На моем лице что-то есть? — Нет, — Люцифер улыбнулся в ответ, и это была не его широкая, театральная улыбка, а что-то маленькое, настоящее. — Просто подумал, что ты гораздо лучше разбираешься в эстетике, чем в сарказме. — О, я разбираюсь во многом, — Аластор протянул руку мимо него, чтобы поправить шар на верхней ветке. Его движение прижало Люцифера к стволу ели. Иголки зашелестели. — Например, я прекрасно разбираюсь в том, что означает тот или иной взгляд. И в твоем взгляде я вижу желание. Они замерли. Лицом к лицу. Шум из зала — звонкий смех Энджела, спор Ниффти и Бакстера о правильной консистенции глазури — растворился, стал далеким, неважным гулом. Существовали только они, запах хвои и то невероятное притяжение, которое они чувствовали друг к другу с самого первого дня этих странных, тайных встреч. Люцифер видел, как темные зрачки Аластора расширились. Видел, как его взгляд упал на его губы. — Аластор… — прошептал он, и это имя на его устах звучало как признание. Он не помнил, кто из них сделал этот последний, решающий шаг. Возможно, они оба. Но вдруг расстояние между ними исчезло. Еловые иголки мягко впились Люциферу в спину, когда Аластор наклонился к нему. Их губы встретились. Это не было стремительным или жадным поцелуем. Это было мягкое, осторожное прикосновение. Проверка реальности. Аластор прикоснулся к его щеке, едва касаясь золотистых волос. Это был поцелуй, в котором они оба, казалось, на мгновение забыли, кто они и где находятся. Они просто были двумя душами, нашедшими друг в друге неожиданное спасение. Именно в этот момент, когда Люцифер инстинктивно приподнял руку, чтобы коснуться шеи Аластора, а их поцелуй углубился, потеряв остатки осторожности, из-за угла вышла Чарли и Вегги. Они отпрянули друг от друга так стремительно, что Люцифер, споткнувшись о коробку с украшениями, едва не упал, но Аластор успел его подхватить. Но тут же отпрянул. Тишина. Вегги медленно подняла руки и прикрыла ладонями широко раскрытые глаза Чарли. — Не смотри, детка. Тебе… не надо это видеть. — Но… но… папа и… Аластор? — Чарли аккуратно убрала руки Вегги. Ее голос дрожал от смеси шока и зарождающегося восторга. — Вы… вы целовались?! Аластор, чье лицо на секунду стало воплощением чистой, неподдельной паники, судорожно выпрямил пиджак. — Целовались? Какое вульгарное предположение, моя дорогая! — его голос звучал на октаву выше обычного. — Мы… мы просто… Оправдания не было. Глаза Чарли засияли и она невольно вскрикнула, но сразу же прикрыла рот рукой. — Божечки! Вегги прикрыла свое лицо ладонью. — Borre mi memoria… (Сотрите мне память)