Солнечная корона

Ландо стоял, завороженный. Свадебная арка, над которой они вместе с Оскаром и целой командой дизайнеров трудились на протяжении последних нескольких дней, была наконец закончена и установлена. Теплый светло-фисташковый на драпировке контрастировал с белыми цветами, увивающими шесты. Был теплый летний день, в воздухе витал аромат солнца и чистого счастья, настолько густого, что увязнуть в нем, как пчеле в оранжевом янтаре, было проще простого. Ландо краем глаза наблюдал за тем, как его мама добавляла последние штрихи к расположению цветов на маленьких деревянных столиках. – Женишься ты всего один раз, поэтому можно проявить немного внимания к деталям. – не терпящим возражений тоном ответила она на его вопрос о том, зачем переставлять цветы в сотый раз. Хоть она этого и не признавала, Ландо знал, что она волнуется не меньше него. Оскар скрылся в их загородном доме, в саду которого они и праздновали свадьбу, уже около 15 минут назад, шепча что-то про “большой сюрприз”. Ландо лишь широко улыбнулся возлюбленному и остался терпеливо ждать на улице, периодически помогая многочисленным родственникам с обеих сторон переносить складные стулья, поправлять вазоны с цветами, столовые приборы, которые сияли чистотой как бриллианты в свете солнца. Погрузившись в эту суету с головой, он и не заметил, как Оскар вышел из дома, уже в своем бело-фисташковом костюме и вдетой в петлицу хризантемой. Сердце зашлось в радостном ритме, явно стремясь к 200 ударам в минуту. Ландо не мог поверить, что его счастье уже так, так близко, он мог тронуть его теплую поверхность кончиками пальцев, взять в ладони и нести бережно, как хрустальную вазу. Как Оскара. Что было удивительно, Оскар всегда напоминал Ландо солнце – с самого момента как они впервые встретились. Он в приветливом жесте обнял Оскара и впервые почувствовал тепло его кожи: ощутимое, но не обжигающее. Потом он убедился, что это его душа, яркий комочек света и тепла наполняла его внутренней энергией. Его солнце тогда лишь зарождалось, маленькая и неуверенная протозвезда, лишь ядро и разбросанные вокруг в подобии оболочки элементы. С его тихой улыбкой, искрящимися глазами и , казалось, неистощимым запасом позитива, он наполнял гаражи Макларен светом и теплом даже в самые пасмурные и дождливые дни. Оскар не был навязчивым или чересчур открытым, но одним своим присутствием, этим ощущением комфорта и солнечного света поднимал настроение людям вокруг. Ландо помнил тот самый момент, когда понял, насколько Оскар красив в своей щемящей сердце радости – это было сразу после гран-при Майами в 2024 году, когда Оскар обнял его сразу после того, как тот сошел с подиума – блистающий в своей радости, с потрепанными от шлема волосами и россыпью веснушек на румяных щеках он выглядел как золото, смешанное с радостью до остановки сердца. Позже, на праздновании в каком-то клубе, Оскар подошел к нему еще раз, без слов заключая в еще одни крепкие объятия. Под танцующим светом прожекторов они стояли, погруженные лишь в самих себя. Ландо гладил Оскара по мягким волосам пока тот уткнулся лицом ему в шею, слегка размякший после нескольких дайкири. На этот раз на них не были направлены прицелы всевидящих камер, не было команды, что следит за каждым их шагом – они были вместе, по-настоящему вместе. Эти объятья передавали все, что они боялись даже сами признать лучше любых слов, стихов и написанных вручную признаний на открытках, приложенных к до смешного большим букетам. Ландо помнил их первый поцелуй, простой и нежный, без алкоголя и глаз, полных надежды, что они оба будут помнить эту ночь. Ландо, все еще мелко трясущийся от радости после того, как выиграл свой первый титул, и Оскар, будто покрытый блестками – так сильно он сиял. Вечерний воздух был очень теплым для декабря – Ландо, привыкший к британской мерзлоте, часто жаловался на это, включая кондиционер либо открывая дверь на балкон. Сейчас же это не играло никакой роли – облегчение струилось по его венам, бутылка шампанского, которую непонятно кто ему всучил после церемонии, а ветерок с моря охлаждал кожу, искрящуюся от пота и невероятной радости. Он смотрел на ночной город, на фейерверки вдали, на плескавшееся далеко внизу море, и плакал. От переизбытка чувств, от любви, от осознания, что все – сезон закончен, и он чемпион. Он навсегда вписал свое имя в историю Формулы-1. Ландо услышал шаги за спиной, и ему даже не потребовалось поворачиваться, чтобы понять, кто это – Оскар присел на кафельный пол рядом с ним, держа в руках небольшую прозрачную коробочку с куском торта. – Подумал, может, захочешь отпраздновать вдвоем? Там внизу так шумно. – пожаловался Оскар, доставая две пластиковые ложечки, свечку и зажигалку. Ландо удивленно приподнял брови, двигаясь, чтобы Оскар смог поставить на пол торт. – Я знал, что ты придешь. Парень рядом с ним смущенно улыбнулся. – А я знал, что ты знал. Я- Я не могу описать словами, как я счастлив за тебя. Столько усилий вложил, часов в симуляторе, и все окупилось. Ландо щелкнул его по носу, разворачиваясь, чтобы задуть свечу. – Ты всегда такой скромный, Оскар, тебе следует признать свои заслуги тоже. Оскар покраснел в приглушенном свете прикроватной лампы из номера и щелкнул зажигалкой. Вскоре их лица были освещены теплым пламенем. Они были так, так близко. Ландо торжественно задул свечу, улыбаясь как ребенок. – Ура! С первым титулом тебя. – пропел Оскар, отламывая кусочек бисквита ложкой и поднося ко рту Ландо с искринкой в глазах. Возможно, это и был тот самый момент, когда Ландо понял, что Оскар его любит. Что все кажущимися случайными касания намерены, все поздравления – слишком личными, а блеск в глазах – не просто дружба, но большее. Любовь. Ландо послушно открыл рот, принимая кусок торта. Оскар наблюдал за ним, указывая на верхнюю губу. – У тебя там немного крема осталось, дай я уберу. Ландо не успел моргнуть как Оскар сократил расстояние между их губами и они слились в чувственном поцелуе. Дыхание захватило, как когда до конца гонки жалкие 10 секунд и ты ждешь, ждешь победы, предвкушаешь это сладкое чувство, но сейчас оно было вечным. Каждое маленькое движение губ, прерывистый вздох были бальзамом на душу. Ландо не мог поверить что с того судьбоносного дня прошло уже 5 лет.За это время многое поменялось – и они сами, ведь любовь их нежными, аккуратными руками мастера обтачивала как мрамор, что превратился в статую, по своей красоте не уступающей Микеланджело, и их жизни. Они успели построить дом, здесь, в спокойных лесах Швейцарии, увидеть, как многие их друзья женятся и заводят детей. Оглядываясь назад, будто пленка проносится перед глазами на ускоренной перемотке, самые яркие и счастливые кадры в фокусе. Оскар подошел к нему, изящный в своей непринужденной красоте. – Ты готов? Скоро… Скоро все начнется. Ландо посмотрел на него, и взгляд его был чистой нежностью, что не покидала его никогда если дело касалось возлюбленного. Он тряхнул головой. – Пора, тебя мама зовет. – он кивнул в сторону начала белой ковровой дорожке посреди сада, под сенью зеленых деревьев, где стояли родители Оскара. Тот кивнул, целуя Ландо на прощание в щеку и ушел, оставив после себя больше тепла, чем солнце когда-либо посылало на землю. Ландо направился в противоположном направлении, к арке, где уже ждали его мама и папа. Сестры Оскара сидели за самым ближнем столиком, также как и его сестры и брат. Он старался не смотреть в их сторону, ведь знал, что кто-то точно скорчит рожицу и рассмешит его во время церемонии. Некоторые гонщики также присутствовали на праздновании – Марк Уэббер, что был менеджером Оскара долгое время, Карлос, которого позвал Ландо в знак давней дружбы, Шарль, который пришел сам, когда услышал про свадьбу – он, как человек, женившийся первым, считался профессионалом по организации свадеб. Ландо встал рядом со своей мамой, улыбаясь во все лицо, ведь заиграла торжественная музыка, и навстречу ему шел Оскар – как никогда уверенный, окруженный солнечной короной как небесным сиянием. Руки мелко подрагивали, а сердцо выделывало пируэты грудной клетке, что внезапно стало слишком маленькой, чтобы вместить чистосердечную радость. Его отец, стоявший под аркой, готовился “соединить их руки”, выражаясь фигурально, ведь священника на праздновании не было. Наконец, Оскар под всеобщие ахи встал напротив Ландо, который уже протягивал ему руки. Тот заглянул ему в глаза, находя целую вселенную – звезды, планеты, туманности и пульсары, сияющие лишь одним – любовью. Они прошли этот долгий путь, сквозь хорошие и плохие дни, ссоры и разногласия, которые непременно решались и не оставались висеть камнем на душе. Отец Ландо прочистил горло и торжественно провозгласил: – Сегодня мы собрались здесь чтобы отпраздновать союз двух юных сердец. Я не был до конца уверен, что доживу до того дня, когда лично увижу это, и это делает мою радость лишь сильнее. Произнесите же ваши свадебные клятвы и будьте соединены узами брака до самой смерти! Кто-то хихикнул и в наступившей тишине отчетливо прошептал: – Как ты думаешь, он импровизировал? – Ну нет, все слишком пафосно. Раздались смешки, особенно от передних столиков, и Ландо в очередной раз напомнил себе не смотреть туда. Оскар улыбнулся, и эта улыбка осветила всю душу Ландо. Ландо взял Оскара за правую руку, произнося чётко: – Оскар, когда я увидел тебя, ты был похож на солнце – яркий, но мягкий и заботливый, и это то, что я в тебе ценю больше всего. Несмотря на все те трудности и тернии, что встречались нам по пути, ты ни разу не терял своей заботливости, своего внутреннего сияния. Позволь мне и дальше держать твое сердце, трепетно хранить, оберегать его и радовать тебя без всякого повода. Послышались аплодисменты и тихие всхлипы со стороны родителей – клятву Ландо репетировал очень долго, переписывая текст и переделывая. На глазах Оскара тоже выступили звездочки слезинок, но он сморгнул их, переплетая их пальцы вместе. Оскар взял его левую руку, поглаживая костяшки пальцев. – Ландо. Ты всегда был для меня опорой, скалой, за которой можно спрятаться от жестокого ветра, костром, рядом с которым всегда найдешь уют. Ты был с мной всегда и везде, поддерживая в любых ситуациях. Я хочу провести свой остаток жизни с тобой. Слезы счастья потекли по щекам Ландо, чувства переполнили его сердце, выливаясь наружу в попытках найти выход. Он прильнул к Оскару в нежном поцелуе, не дождавшись ничего. Слишком долго он ждал, планировал, сомневался, чтобы позволить паре десятков секунд разлучить их. На этот блаженный миг весь мир перестал для них существовать, были лишь они, тонкий аромат цветов в воздухе и всеобъемлющая любовь. – По-моему, сначала нужно было мне сказать “объявляю вас…”, прежде чем целоваться. Нет, я не то чтобы против, а, ладно. – сказал отец Ландо, стоящий позади, но без капли раздражения в голосе.Кто-то на заднем ряду расплакался, а судя по приглушенному французскому, это был Шарль. Ландо без усилия поднял Оскара на руки после того как они отстранились, кружа вокруг себя со счастливым смехом. Он позаботится о том, чтобы Оскар сиял как можно дольше.