Стежки

Яркие вспышки фотокамер бьют в глаза, на пару мгновений полностью ослепляя Тилла, который тщетно закрывается от сотен фотографов рукавом пиджака. Телохранители подхватывают того под руки, буквально протаскивают через шумную толпу, которая скандирует его имя. Он готов поклясться, что эхо чужих голосов шумит в ушах даже тогда, когда двери здания отрезают его от внешнего мира. Он оказывается на красной ковровой дорожке. В неверии ведёт носком туфли по мягкому ворсу, пока по телу бегут электрические разряды, вызванные непередаваемым восторгом. Тилл машинально поднимается по мраморным ступеням к обширной сцене. Свет струится откуда-то сверху ровным потоком, освещая маленький островок с микрофоном посередине. А рядом… А рядом, держа в руках хрустальную статуэтку манекена, стоит она. Его чудесная муза. В том платье, дизайн которого он придумал специально для неё. Он подходит ближе, робко касается её ладони кончиками пальцев, когда та передаёт награду, и ровно в этот же момент его силуэт осыпает колоссальным количеством разноцветного конфетти. Оно касается щёк, остаётся на плечах его дорогого пиджака, попадает в рот… И на вкус подозрительно напоминает штукатурку. Тилл распахивает глаза ровно в тот момент, когда очередной крупный кусок покрытия с потолка приземляется ему на нижнюю губу. Он резко садится на кровати, бегло окидывая комнату взглядом; явно не похоже на зал, где проходит церемония вручения награды самому выдающемуся дизайнеру года. Тилл уже который год живёт модой: из-под его руки рождаются уникальные образы, обретающие мягкие тела из различных тканей на манекенах, коими наполнена его студия. Только вот дела с продвижением собственного бренда идут не очень, и главной проблемой стал поиск моделей, с которыми не получалось заключить долговременного контракта и представить хотя бы одну коллекцию на показе для начинающих дизайнеров. В своей квартире он бывал крайне редко. Его всё чаще и чаще посещала мысль о том, чтобы окончательно перебраться на студию: Тилл уже обнаружил для себя удобную позу для сна в кресле, поблизости можно было легко найти забегаловки и не беспокоиться о готовке, а нагрузка на финансы значительно снизится. Взгляд наконец фокусируется на стене напротив кровати, где на календарике перманентным маркером обведена сегодняшняя дата с проставленными рядом восклицательными знаками. Точно. Сегодня по расписанию у него встреча с моделью, которая подписала контракт с его брендом и согласилась на сотрудничество.  ••• — Что же сподвигло тебя отказаться от стольких предложений более успешных модных домов и выбрать мой бренд… — Тилл делает небольшую паузу и опускает глаза в документы в своей руке. — Иван. Его взгляд возвращается к фигуре напротив: высокий черноволосый мужчина, черты лица которого словно высечены из мрамора, подобно античным статуям. Тилл уже успел увидеть его на обложке еженедельного модного журнала, где его успели окрестить «восходящей звездой модельного мира». Иван улыбается, обнажая неровный клык, чуть приподнимающий верхнюю губу. — Если честно, меня привлекла концепция Вашего бренда, — Иван окидывает взглядом студийное помещение. Пробковая доска над рабочим столом со швейной машинкой усеяна яркими, смелыми эскизами: Тилл не стеснялся экспериментировать с формами и силуэтами, создавая уникальные образы, которым ещё только предстояло сойти с бумаги и увидеть мир. — Выражение индивидуальности, креативность, акцент на личности… Это мне близко. Тилл выразительно выгибает бровь. — Вдобавок к этому, я очень альтруистичен.  — Или очень безрассуден, — в голове у Тилла не укладывается то, по какой причине Иван отклоняет предложения более успешных дизайнеров.  Он для вида окидывает модель перед собой оценивающим взглядом, словно принимая решение насчёт него.  Они оба понимают, что размышления здесь излишни; это первый отклик за целый месяц безуспешных поисков, и отказывать Ивану было попросту глупо — он уже смог обратить внимание на себя в этой индустрии, поэтому был способен дать быстрый старт для новой коллекции Тилла. — Ладно, — произносит он, разворачиваясь на носках к рабочему столу и стаскивая оттуда измерительную ленту. — нам нужно снять с тебя мерки. Вытаскивай все из карманов и вставай смирно.  Иван доволен тем, что Тилл всё же соглашается. По правде говоря, он действительно рассматривал предложения других крупных брендов, которые так и норовили заполучить его себе после того, как он расторг контракт с модным домом собственной матери, но… Дерзость, замеченная им в пролистываемых работах Тилла на просторах Интернета, была практически осязаемой даже через экран. Живой, яркой — обладающей всеми теми качествами, которых так не хватало современной моде, испускающей последний вздох. И, кажется, милашкам в беде принято помогать, не так ли? Прежде чем Иван делает шаг на мелкий подиум, где его ожидает Тилл, он подходит ближе к стене с эскизами, прикладывая ладонь к одному из плотных листков для акварели. Это платье кардинально отличалось от общей массы смелых образов, представленных рядом. — Красиво. Но не совсем в Вашем стиле. Тилл потратил три дня, выверяя каждую линию и подключая всё своё воображение, чтобы добиться истинного совершенства и гармонии в рисунке. Он так сильно старался только потому, что этот эскиз предназначался для особенного человека, который был очень важен ему. Для той, за кем он с замиранием сердца наблюдал с экрана телевизора, ежесекундно боготворя ту чистую красоту, которую ей удавалось сохранить среди всей этой медийности. Платье в пол из тёмно-синей ткани с утягивающим корсетом и вырезом чуть выше колена. С противоположной от выреза стороны вторым слоем струился полупрозрачный материал в тон ткани, крепившийся к кожаному поясу, украшенному крупным синим камнем посередине.  — Оно идеально подходит тому человеку, для которого предназначено. Я долго буду тебя ждать? — фыркает Тилл, поудобнее перехватывая ленту в руках. Иван решает более не действовать на нервы своему новоиспечённому боссу и покорно встаёт перед ним на невысокий подиум. Измерительная лента скользит по телу, останавливаясь на ключевых точках.  Взгляд его карих глаз изучает внимательное лицо Тилла, который одними лишь губами проговаривает значение на ленте после каждого измерения, пока она подобно змее скользит по ткани одежды.  — Как давно Вы… ты, — поправляет себя Иван, но при этом чуть сощуривается, словно ожидая реакции от Тилла. Тот не придаёт никакого значения этому отказу от формальности. — занимаешься этим?  — Около двух лет. Я выпустил три небольшие коллекции, но ещё ни разу не принимал участия в модных показах, — Тилл тянет за ленту, опоясывающую чужую талию, тем самым напоминая Ивану встать ровно. — Но теперь у тебя есть модель. — Они были и раньше. Только вот ни одна из них не задерживалась дольше пары недель.  — Почему они так стремились убежать от тебя? Неужто шьёшь прямо на них и без конца норовишь уколоть? — от собственной шутки уголки губ Ивана ползут вверх, но тяжёлый взгляд Тилла исподлобья, обращённый прямо на него, заставляет его неловко кашлянуть. — Не сходились характерами. История стара как мир, — Тилл в последний раз измеряет чужое запястье. — Я непростой человек. Отсюда и способность творить. — Думаешь, мы тоже не сойдёмся? — Всё зависит от тебя. Для меня не имеет значения, кто представляет мои костюмы, — Тилл врёт. Ему бы больше всего на свете хотелось, чтобы каждую его коллекцию представляла одна-единственная бесподобная модель. Иван позволяет Тиллу закончить с мерками, наблюдая за тем, как его фигура, сгорбившись, бегло записывает измерения на клочке бумаги, любезно оставленном на рабочем столе.  В голове проносится мысль о том, что им было бы полезно узнать друг друга получше, если им было необходимо плодотворное сотрудничество. Он спрыгивает с подиума, чуть пружиня в коленях, а после бодро предлагает: — Не хочешь выпить кофе? В честь заключения нашего контракта. Тилл оборачивается на Ивана лишь спустя пару секунд, заканчивая с условными обозначениями для каждой мерки, чтобы не запутаться в процессе работы. Его глаза скептически сощуриваются, окидывая взглядом Ивана, и он наконец-то хрипловато отвечает: — … Почему бы и нет. За дальнейшую работу, — Иван лучезарно улыбается ему, а Тилл… вдруг теряется, сбитый с толку в равной мере и подаренной ему улыбкой, и внезапным предложением.  В последний раз на кофе его звали в старшей школе, и то лишь с целью прощупать почву перед тем, как попросить помочь с конспектами пропущенных лекций.  Что ж, если он не хочет оказаться на улице (что вполне возможно в ближайший месяц, если он не заработает хоть что-нибудь с коллекции, в показе которой должен принять участие Иван), то следовало поддерживать хорошие отношения со своей единственной моделью. Он сгребает ключи от студии с брелком в виде кошачьей мордочки в кулак, прежде чем шагнуть вместе с Иваном к выходу. Пространство погружается в тишину, нарушаемую лишь тихой музыкой из динамика портативной колонки, запрятанной на верхней полке среди мотков цветастых ниток и лент.