00:
7 декабря 2025 г., 22:41
Если бы Гермиона верила, что её освобождение от проклятия «Поцелуй Истинной Любви» наконец переключит внимание школы на что-то другое, она бы ошибалась сильнее, чем когда-либо.
Едва она тем утром вышла из Большого зала, как поняла — центр внимания снова она. Ученики открыто пялились; шёпот вспыхивал каждый раз, когда она проходила мимо; головы склонялись друг к другу в заговорщицких перешёптываниях всякий раз, когда она входила в комнату.
Одного лишь факта, что она продержалась целых семнадцать дней, по мнению половины школы, было достаточно, чтобы разжечь чью-то коллективную фантазию. А поскольку личность её таинственного «спасителя» по-прежнему оставалась неизвестной, слухи становились всё более абсурдными, разлетались быстрее, чем Драконья оспа на средневековой ярмарке!
К её растущему раздражению, большую часть этих слухов она слышала:
«Да это точно Рон. Ну хорош», «Я клянусь, она всё ещё сохнет по Краму!», «Я видела, как она целовалась с Комиком за теплицей вчера вечером, честно!», «Нет! Я тебе говорю, это Поттер. Ты видишь, как она на него смотрит?», «Да она просто любит внимание. Кто знает, может, её вообще никто не заколдовывал.», «Она строила глазки Джастину Финч-Флетчли — я бы на её месте тоже стыдилась.»
Пальцы Гермионы сжали палочку.
Неправильно, неправильно, всё неправильно! Но она не могла их исправить — не раскрыв себя… и не раскрыв Беллатрикс. А это могло означать…
Её мозг оборвал мысль, не позволяя ей оформиться до конца.
Проходя мимо группы знакомых слизеринцев, она невольно поискала взглядом Беллатрикс — и та уже смотрела на неё. Но на этот раз Беллатрикс не усмехнулась: лишь короткий, непроницаемый взгляд, чтобы не вызвать подозрений, — и она растворилась в море зелёно-серых мантий.
Губы Гермионы дрогнули в неконтролируемой улыбке.
Она уже скучала по ней. По ощущениям губ Беллатрикс на своих. По лёгкому запаху пергамента и кедрового дерева, что словно впитался в неё. По теплу её прикосновений и той опасной, притягательной усмешке, которую Беллатрикс носила как оружие, даже когда пыталась её скрыть.
Гермиона всё ещё не могла смириться с тем, что она вообще поцеловала Беллатрикс Блэк!
И по какой-то непостижимой причине, которую Гермиона до сих пор пыталась понять, Беллатрикс поцеловала её в ответ.
Воспоминания о ночи, которую они провели вместе — поцелуи, прикосновения, разговоры — пока вода в ванной не остыла до последней капли, и их буквально вынудили разойтись, — всё это жило в памяти Гермионы слишком ярко. Она прокручивала каждый момент сотни раз. Выслеживая каждую деталь. Каждый вздох. Это была ночь, которую она не хотела бы забыть никогда.
Проведённое вместе время заставило её понять: стоило прислушаться к совету Макгонагалл и поцеловать её раньше. Конечно, в ретроспективе — зная то, что она знает сейчас.
Может, однажды они даже смогут сходить на настоящее свидание…
Гермиону не удивило, когда Беллатрикс ясно дала понять: их отношения могут существовать только втайне. Это ей не особо нравилось, но она и не ждала чего-то другого. И если это единственный способ проводить время с Беллатрикс — Гермиона была готова принять его без колебаний. Она дала бы Беллатрикс столько пространства, сколько та пожелает. Потому что всё это лучше, чем альтернатива.
***
Так как Гермиона упорно отказывалась раскрывать личность своего таинственного «спасителя», студенты быстро переключили внимание на следующих наиболее очевидных кандидатов: Гарри и Рона. К обеду за столом Гриффиндора стоял такой гул обсуждений, что Гермиона не понимала, как они вообще не сошли с ума под шквалом вопросов. Рон громогласно отрицал своё участие, Гарри спокойно отклонял каждую услышанную версию, а Джинни… Джинни сегодня была непривычно молчалива, вонзая вилку в картошку куда сильнее, чем требовалось. Гермиона поймала её взгляд, но Джинни ответила лишь тонкой, хрупкой улыбкой, которая совсем не касалась её глаз. У Гермионы неприятно заныло под рёбрами. Джинни злилась на неё. Она была её подругой — а Гермиона всё ещё не посвящала в секрет. Они же должны делиться такими вещами. Наверное, это считалось нарушением какого-то девичьего кодекса. Дело было не в том, что Гермиона не хотела рассказать ей. Хотела. Она хотела бы заорать правду с Астрономической башни, чтобы весь Хогвартс услышал. Но как она могла признаться, что человек, разрушивший её молчание, был не Гарри, не Рон, не какой-нибудь робкий гриффиндорец, а Беллатрикс, чёрт побери, Блэк? Чистокровная проблема, завернутая в слизеринскую мантию. И потому она молчала. Пусть слухи кружат. Пусть замок сам выдумывает истории. — Мион, слушай… ты не обязана нам рассказывать, если не хочешь. Но люди сходят с ума! Просто… дай им хоть что-то, — пробормотал Рон, зачерпывая ещё подливки. — Все думают, что это я. Если узнают, что нет, я выгляжу как полный болван! Джинни даже не попыталась скрыть раздражение, повернувшись к Гермионе: — Почему ты нам не скажешь? Я понимаю, что тебе неприятно рассказывать всем вокруг, но нам-то? Я думала, мы делимся всем. Или мы чем-то подорвали твоё доверие? У Гермионы сжалось всё внутри. Она хотела выкрикнуть правду, но… что тогда? Беллатрикс Блэк — гордая, неприступная, слизеринский вихрь — разрушена шёпотами о том, что она целовалась с грязнокровной гриффиндоркой. Гермиона не могла так с ней поступить. Не могла, зная, чем это грозит. Поэтому она молчала. Она не сказала ничего. К ужину Гермиона едва успела сесть за стол Гриффиндора, как над ней сгущились тени. Фред и Джордж Уизли синхронно скользнули на скамью напротив неё, одинаковые хитрые ухмылки уже сияли на их лицах. — Ну-ну, Гермиона, — протянул Фред, опираясь подбородком на руки. — Ходят слухи, что твоё молчание прервали. Хранишь тайны. — Скверная привычка, — согласился Джордж, покачав головой. — Но если расскажешь нам, мы можем поделиться призом. Гермиона тяжело вздохнула, потянувшись за хлебом: — Приз? Если вы двое думаете, что я собираюсь вам… — О, нет-нет-нет, — перебил её Фред, покачивая пальцем. — Мы бы никогда не стали тебя заставлять. — И не мечтали бы, — отозвался Джордж. — Мы просто… дедуцируем. Они обменялись взглядом, обещающим чистое, концентрированное хулиганство, и наклонились ближе. Фред вытащил из кармана клочок пергамента, и Джордж коснулся его палочкой. На самом верху жирными буквами красовалось: «Операция: Опознать Таинственного Спасителя Гермионы». Гермиона застыла, кусочек хлеба повис в воздухе. — Не-ет… вы же этого не сделали… — Ещё как сделали! — радостно подтвердил Джордж. — Вопрос первый. Это был гриффиндорец? Гермиона метнула в обоих убийственный взгляд и промолчала. — Ах, молчание. Интересно, — задумчиво произнёс Фред. — Подозрительное молчание! — Ладно, вопрос второй, — продолжил Джордж невозмутимо. — С языком? Гермиона едва не подавилась: — ДЖОРДЖ!! — Что? Это важная информация! — невинно вскинул брови он. — Ладно-ладно, — вмешался Фред с напускной серьёзностью. — Честно говоря, это детский лепет по сравнению с тем, что натворили когтевранцы. Брови Гермионы сошлись. — Что… что ты имеешь в виду? Джордж расплылся в ухмылке, наслаждаясь паузой: — А то, что у них целый чёртов график. Ставки растут каждую минуту. — Огромная пергаментная махина, — добавил Фред. — Имена, коэффициенты, колонки. Они ведут это как бухгалтерию. Боюсь, наши попытки — жалкие, по сравнению с когтевранской статистической одержимостью. Гермиона застонала, приложив ладонь ко лбу: — Вы шутите… — Ни капли, — бодро сказал Джордж. — Они расписали всю твою социальную историю. С перекрёстными ссылками и пометками. Даже Крама учли. — Иии… — Фред кашлянул, с трудом сдерживая смех. — На первом месте по ставкам — старосты. — А ещё ходит слух, — голос Джорджа стал тише, — Что всё произошло в ванной для старост. Ох-ох, смотри, ей интересно! — Она краснеет, — довольно протянул Джордж. — Подтверждено! — Скандал! — драматично вздохнул Фред. Гермиона сжала вилку так, что побелели пальцы. — Ещё одно слово — и я зашвырну вас заклинанием в следующую неделю. — Ой-ой, вспыльчивая, — пропел Джордж. Близнецы поднялись одновременно, оставив пергамент, исписанный бредовыми вопросами: Гриффиндор? Использовал язык? Староста? Малфой? Слишком очевидно? Гермиона схватила лист, смяла с яростью… но маленькая улыбка всё же дрогнула на губах.***
Всего за один день в Хогвартсе не осталось ни одного ученика, который бы не слышал о когтевранской схеме-таблице. Замок перешёл в полноценный детективный режим, стремясь открыть тайну её «Поцелуя Истинной Любви». Даже те, кому сначала было всё равно, присоединились — никто не хотел остаться вне слухового поля. Объединяя свои наблюдения, студенты составили почти поминутную хронологию той ночи. Они делились последними местами, где видели Гермиону, сверяли заметки, спорили с академической тщательностью. Вскоре данных набралось достаточно, чтобы сузить место «инцидента» — до ванной старост. Тем временем призовой фонд вырос до неприличной суммы, а поскольку никто не хотел терять деньги, теории становились всё более изощрёнными… и абсурдными. Именно в этот день впервые из списка окончательно вычеркнули имена Гарри и Рона: слишком много свидетелей подтвердили, что они весь вечер провели в гостиной Гриффиндора за настольными играми. Подозрение естественно переключилось на других старост… или на того, кто достаточно хитёр, чтобы проникнуть в их ванную. И внезапно Драко Малфой и Пэнси Паркинсон стали новыми подозреваемыми номер один.***
Джинни никак не могла понять, почему Гермиона до сих пор отказывается сказать, кого она так безнадёжно влюблена. Она рассказывала Гермионе всё — абсолютно всё — и хотя Джинни ненавидела это признавать, её молчание ощущалось как предательство. Насколько ужасным мог быть этот человек? Они же поцеловались! Со списком почти исчерпанных подозреваемых, Джинни предположила, что это какой-нибудь тихий мальчишка из другой школы — кто-то безобидный, неприметный. Теория была железная. Гермиона явно кого-то защищала. Либо себя, либо того человека. Может, она была смущена. Может, боялась осуждения. Может, поцеловала кого-то, кто не ответил взаимностью. Или… кто уже был занят. Но вопрос всё равно оставался: Почему она не рассказывает лучшим друзьям? А потом когтевранцы обновили схему, поставив Драко и Пэнси на первое место — и Джинни всё стало понятно. Любой из этих вариантов был бы для Гермионы катастрофой. Кроме одного нюанса — Гермиона ненавидела их обоих. Драко можно было исключить полностью: Гермиона отмахнулась так быстро, что едва искры не посыпались. Но вот Пэнси… Джинни не была уверена. Она никогда всерьёз не думала, что Гермионе могут нравиться девушки. Та встречалась с Крамом, они обсуждали Седрика, и Джинни замечала взгляды, которые Гермиона бросала на Рона. Даже когда они с Гермионой поцеловались однажды, это было больше экспериментом, чем чувствами. Реакция Драко на схему только укрепила её убеждение: он требовал убрать его имя, угрожая привлечь отца. А вот Пэнси… была странно тихой. Джинни наблюдала за ней — даже слишком — и заметила, что Пенси смотрит вовсе не на Гермиону. На Беллатрикс. Что бы ни скрывала Пенси, к Гермионе это не имело никакого отношения. И всё же Гермиона выглядела слишком спокойной. Слишком… сияющей. Она улыбалась книгам, которые даже не читала, и витала в облаках, будто прокручивала в голове тёплую тайну снова и снова. Джинни никогда не видела её такой. Это точно не похоже на разбитое сердце.***
— Когтевранцы просто вырубятся! — ухмыльнулась Беллатрикс, взмахнув палочкой над пергаментом. — Подожди, пока кто-то не поставит десять галлеонов, — хихикнула Пенси, прикрывая собой то, что делала Беллатрикс. — Будет им урок — не ставить нас снова на первое место, — пробормотал Драко. Слизеринцам понадобилось всего несколько минут, чтобы взломать защиту когтевранского графика и внести свои коррективы. И вот уже каждая копия таблицы включала на первом месте профессора Северуса Снейпа — с нелепой вероятностью 86% быть тем самым «Поцелуем Истинной Любви» Гермионы. Последствия начались мгновенно. Студенты толпами собирались у схем, голоса взлетали в шокированных шёпотах, прокатываясь по Большому залу волнами. Гермиона едва успела сесть за завтрак, как Невилл с разбега плюхнул перед ней копию обновлённой таблицы. — Смотри! Они обновили список! — возбуждённо объявил он. Гермиона наклонилась, скользя взглядом по новым данным, и ужас нарастал. Ряды имён, проценты, пометки на полях — будто она какое-то арифмантическое уравнение. — Целая таблица? Это же… нереально, — выдохнула она. — О, это ещё не главное, — радостно сказала Луна. — Настоящая висит у нас в спальне. Там есть графики и цветовое кодирование. Гермиона недоверчиво уставилась на список:Таблица Вероятности «Поцелуя истинных влюблённых» Гермионы Грейнджер
1. 86% — Северус Снейп Она перестала дышать. Снейп? СНЕЙП?? По коже Гермионы побежали холодные мурашки. Мозг заработал в бешеном темпе. Только один человек был достаточно извращённым, чтобы посчитать это смешным. Но если Белла действительно это сделала… значит, она знала о списке. Значит, она не просто видела его — она оставила свою отметку. Дерзко. Смело. Будто бросая вызов прямо ей. Чтобы убедиться, Гермиона подняла взгляд — и столкнулась с тёмными, забавляющимися глазами. У неё запорхали бабочки в животе. Беллатрикс станет её погибелью. Но прежде чем она успела дочитать список, сзади раздался холодный, бесцветный голос: — Мисс Грейнджер. Гермиона пискнула от ужаса и резко обернулась к профессору Снейпу, выглядевшему так, будто он жевал лимон. — Да, сэр? — Уверяю вас, к какому бы гриффиндорскому бреду ни привёл этот… документ, — он кивнул на пергамент в руке, точную копию того, что лежал перед ней, — я не имею к этому никакого отношения. Большой зал затаил дыхание. — Я… я знаю, сэр, — пролепетала она. Снейп одним резким движением разорвал лист пополам и развернулся к столу Слизерина. В ту же секунду все головы там синхронно отвернулись. Большинство внезапно стало очень занято своей овсянкой. Беллатрикс дрожала от усилия не рассмеяться. Пэнси прикусила губу так сильно, что Гермиона удивилась, как та не прокусила кожу. Драко же, в лучших традициях, сполз под стол, как хорёк, ищущий убежище. Глаза Снейпа сузились: — Мистер Малфой. И из-под стола донёсся жалобный шёпот: — Меня здесь нет. Снейп покачал головой, сжав переносицу пальцами, будто борясь с мигренью. Затем развернулся, но перед тем как уйти, произнёс голосом, полным обречённых страданий: — Если я снова увижу своё имя в этом списке, будете отбывать задержания до 2074 года. Когтевран снова бросились врассыпную, будто от этого зависели их жизни. Пергамент перед Гермионой тут же зашёл рябью и сменился. Гермиона глубоко вздохнула и взглянула вновь.Индекс Вероятности «Поцелуя Истинной Любви» Гермионы Грейнджер
1. 81% — Дин Томас
2. 80% — Пенси Паркинсон
3. 79% — Эрни Макмиллан
4. 77% — Энтони Голдстейн
Гермиона фыркнула. Этот список был абсолютной ерундой. Они даже близко не были к правде. Она почувствовала огромное облегчение, увидев, что имени Беллатрикс даже нет в перечне. Когда она узнала, что когтевранцы вычислили время и место «инцидента», по её коже пробежал холодок, но, увидев обновлённый рейтинг, страх быть раскрытой почти полностью исчез. Иронично, но тот факт, что Беллатрикс поковырялась в чарте, подарил Гермионе удивительно спокойное утро — все были слишком заняты тем, чтобы выяснить, кто же его испортил, чтобы донимать её. Это дало ей редкую передышку. К сожалению, спокойствие закончилось за ужином. Она едва успела сесть, как Гарри и Рон уставились на неё, улыбаясь как идиоты. — Что? — подозрительно прищурилась Гермиона. — Новый номер один в чарте, — ухмыльнулся Гарри, глядя на столпившихся студентов и делая нарочито долгий глоток тыквенного сока. — Кто там теперь? — спросила Гермиона, вытягивая шею, чтобы разглядеть. — Дин Томас, — вставил Невилл. — Ну и что? — настороженно спросила она. — Он не опроверг, — пояснил Невилл, глядя на толпу. — Но я точно знаю, что это не он. У него нет причин молчать. Хотя он довольно симпатичный… Непрошено взгляд Гермионы скользнул к столу Слизерина. Беллатрикс смотрела — но не на неё. На Дина Томаса. В её глазах Гермиона отчётливо увидела желание убить. Хуже всего — Беллатрикс была известна отсутствием рациональности. У Дина не было ни малейшего понятия, во что он вляпался. — О, Мерлин… — пробормотала Гермиона, вскакивая. — Куда ты? — опешил Рон. — Положить этому конец. Позже вас догоню, — уже на ходу бросила она. Отведя Дина в сторону, Гермиона сразу увидела — он сиял самодовольством, а толпа позади свистела и хохотала. Но, как только они отошли подальше, Гермиона скрестила руки. — Что ты вытворяешь? — Помогаю тебе, — невинно сказал Дин. — Снимаю давление. Они же всё равно потом разберутся. — Дин, — простонала она. — Хватит. Сегодня же. Пока что-нибудь не произошло. Я серьёзно. — Да ладно… а что может случиться? — спросил он слишком уж беспечно. Гермиона глубоко вдохнула. — Просто поверь мне. Лучше остановись. — Ладно-ладно, — сдался Дин, затем надулся. — Но может… хотя бы сегодня? Гермиона невольно рассмеялась и покачала головой. — Как хочешь. Но я предупреждала — лучше не рисковать. Никогда не знаешь, что может случиться. Дин моргнул, сбитый с толку. Но прежде чем он успел спросить, что она имела в виду, Гермиона резко развернулась и ушла — пока не проболталась о том, что где-то в тени за ним наверняка уже охотится чрезмерно ревнивая и совершенно неуравновешенная слизеринка с прекрасной меткостью.***
Беллатрикс ощетинилась, наблюдая, как Дин Томас развалился в классе Зельеварения, сложив руки за голову и ухмыляясь так, будто красовался на обложке «Самый желанный холостяк» в «Ежедневном Ведьмаке». Ей больше всего на свете хотелось стереть эту наглую, довольную ухмылку с его лица. Пэнси уже дважды удерживала её от потери ещё нескольких баллов для Слизерина, но рука Беллатрикс всё равно подёргивалась, словно сама тянулась к палочке. К полудню слух дошёл до неё: Дин ходил по школе, самодовольно позволяя всем верить, что это он поцеловал Гермиону. Уже под вечер он спускался с Астрономической башни, окружённый поклонниками, рассказывая свои приукрашенные «Может быть… а может и нет… Я не болтаю о поцелуях» истории. В этот раз — к несчастью Дина — Пэнси рядом не было. Он даже не увидел заклинание. Красная вспышка полоснула по воздуху, ударив его прямо в ноги. Дин вскрикнул и эффектно покатился вниз по лестнице, размахивая конечностями. Упал внизу, громко простонав. Коридор наполнился возгласами, к нему бросились студенты. А Беллатрикс быстро растворилась в тени, прежде чем кто-нибудь успел её заметить.***
Гермиона облегчённо выдохнула, войдя в Большой зал на следующее утро — толпы вокруг Дина не было. Значит, он сдержал слово. Но когда она подошла к столу Гриффиндора и увидела огромный синяк, расползающийся вокруг его левого глаза, у неё похолодело внутри. — Что произошло? — Скажем так… он неудачно покатился с лестницы, — ухмыльнулся Рон, продолжая есть. — Что? — возмутилась Гермиона. Невилл наклонился ближе, зашептав: — Говорят, что Блэк его шарахнула. Совершенно без причины. Гермиона рефлекторно посмотрела на стол Слизерина. Беллатрикс отвела взгляд так резко, будто её поймали за руку. У Гермионы ёкнуло сердце — от паники и ещё чего-то, слишком сложного, чтобы сразу назвать. И тут над её плечами нависли два одинаковых силуэта, глядя на пергамент как стервятники на свежую тушу. — Ну-ну-ну, — протянул Джордж, расплываясь в ухмылке и садясь рядом. — Романтические перспективы нашей Гермионы интереснее, чем «Пророк». — Определённо, — согласился Фред, занимая место с другой стороны и постукивая по пергаменту. — И знаешь, вероятность в 63% того, что это был я? Ты бы видела физиономию Маклаггена, когда его имя опустилось ниже моего. — Вы издеваетесь… — простонала Гермиона. — Мы никогда не шутим о статистике, — сказал Джордж. — И смотри — новый кандидат. Он театрально поднял пергамент: — Беллатрикс Блэк. Шанс: 1%. Примечание: крайне маловероятно, но после инцидента на лестнице исключить нельзя. Гермиона едва не выронила стакан. Она схватилась за тыквенный сок, чтобы скрыть дрожь в руках. — Честно, — улыбнулся Фред. — Это даже поэтично. Ревнивая слизеринка… всё очень драматично. Почти романтично. Гермиона чуть не поперхнулась. Джордж изогнул брови: — А ты как думаешь, Фред? Мисс «Правильность во плоти» в тайной связи со слизеринской бунтаркой. Скандал! — Противоположности притягиваются, — мечтательно протянул Фред. — Золотая девочка Гриффиндора и кровопуристская гроза Слизерина… Гермиона аккуратно поставила стакан, всеми силами заставляя руки не дрожать. — Да бросьте, — фыркнул Рон. — Блэк? Она скорее отправит Гермиону в полёт, чем поцелует. Джордж метнул в Гермиону хитрый взгляд. — И не такое случалось. Невилл нервно поёжился. — Может, сменим тему? Я не хочу снова попасть на плохую сторону Блэк. Но близнецы продолжали с энтузиазмом нести чушь. Гермиона чувствовала, как у неё горят уши. Они были слишком близко. Она заставила себя рассмеяться. — Вы оба невозможны. Список — полный бред. — Вот именно, — согласилась Джинни. — Гермиона и Блэк? Да перестаньте. Фред ухмыльнулся: — Это расследование масштаба замка! — Или, — вставил Джордж, — ты просто скажешь нам. Если не Блэк, то кто? Сердце Гермионы забилось ещё быстрее. — Ладно, если кто-то из них начнёт приближаться к истине — скажи нам. Мы закажем тебе ложный след. — Да. Ничто так не запутывает, как слух о Филче, — заговорщически сказал Джордж.***
Гермиона должна была понять, что Беллатрикс не сидит на месте. Это было не в её природе. Она не могла тянуть ни дня — не после того, как увидела синяк Дина, и не после того, как Беллатрикс так резко отвела взгляд. До окончания Трансфигурации Гермиона быстро нацарапала записку: «Сегодня после тренировки. В Бункерах. Ты знаешь где.» Как только прозвенел звонок, она встала — и буквально врезалась в Беллатрикс. — Ой, прости… — пробормотала она и быстро сунула записку в складки её мантии. На секунду Беллатрикс выглядела по-настоящему удивлённой. Потом снова нацепила привычную маску. — Смотри, куда прёшь, грязн… Её взгляд скользнул к МакГонагалл, которая пристально наблюдала. Беллатрикс схватила Гермиону за мантию, резко притянув ближе — настолько, что дыхание коснулось уха. — Тебе просто повезло, что МакГонагалл рядом. А перед тем, как выпустить, едва заметно подмигнула и гордо удалилась, взмахнув волосами. Гермиона закатила глаза. Честное слово, Беллатрикс любила театр больше, чем саму опасность. — Что это было? — спросила Джинни у двери. — Я… просто случайно в неё врезалась, — быстро ответила Гермиона, стараясь звучать непринуждённо.***
После позднего перекуса в кухне Джинни, набив карманы сладостями, возвращалась в гостиную, когда краем глаза заметила знакомые кудри — Гермиона быстро спускалась куда-то по тенистой лестнице. Джинни нахмурилась и, проверив время — пять минут до отбоя — тихо последовала за ней. Гермиона постоянно оглядывалась, будто не хотела, чтобы её видели. У Джинни неприятно кольнуло внутри. Она шла следом до самых подземелий, стараясь ступать бесшумно. Сворачивая за угол, Джинни увидела фигуру и замерла, инстинктивно прижавшись за колонну, с палочкой наготове — готовая защищать Гермиону. — Ну-ну-ну. Гриффиндорка в подземельях. Мне польстить или насторожиться? — раздался самодовольный голос Беллатрикс Блэк. У Джинни всё упало внутри. Она подняла палочку, готовая снести Блэк заклинанием в Мунго. Но затем… — Заткнись, — рассмеялась Гермиона — рассмеялась! — и шагнула прямо к Беллатрикс, крепко обняв её. Палочка Джинни едва не выскользнула из руки. Она поспешно спряталась обратно, дыша часто и поверхностно, её мир рушился прямо у неё на глазах. Что это было?! Она выглянула вновь. Беллатрикс осторожно заправляла выбившийся локон Гермионы за ухо — слишком нежно, слишком мягко. — «Заткнись»? Правда? Так встречают даму? — мурлыкнула она. — Почему ты всё ещё в форме? — спросила Гермиона, проводя руками по её квиддичной экипировке. К этому моменту Джинни была уверена, что попала в альтернативную реальность. Гермиона. И Блэк. Этого не могло быть. — Думала, тебе понравится, — с тёплой самодовольной ноткой произнесла Беллатрикс. Джинни едва не вывернуло. Это было… очевидно. Они были… вместе. Как… любовники. И вдруг пазл сложился. Тишина. Секреты. Уклонения. Смущение. Гримучая и ужасная мысль пронзила Джинни: Неужели Беллатрикс Блэк — та самая, чей поцелуй снял заклинание? Мир будто перекосило. Она чувствовала слабость. Её стошнило бы, если бы она не держалась колонны. И как будто, чтобы подтвердить её худшие опасения… — Ты чуть не спалила себя, — тихо сказала Гермиона, притягивая Беллатрикс за мантию в мягкий, долгий поцелуй. Беллатрикс положила руку ей на талию, притягивая ближе, взгляд блестел игривой собственнической искрой. Пальцы Гермионы зарылись в её волосы — так, будто она ждала этой секунды весь день. У Джинни сорвался тихий вскрик. Она прижала ладонь ко рту, спряталась за колонну и с бешеным сердцем уставилась в каменную стену. Она не понимала — злится ли она, чувствует себя преданной или просто в шоке. Но одно было ясно: Гермиона не уйдёт от разговора. Когда Джинни вернулась к башне Гриффиндора, её сердце всё ещё стучало как бешеное. В голове мелькали события последних недель. Как она могла не заметить? И когда Гермиона вернётся в спальню… на этот раз отговорки её не спасут.
