Думал, сможешь приручить?

Минхо любил проводить время в гримерке. Особенно когда они впервые примеряют наряды для следующих своих выступлений. Именно там он мог поглазеть на своего лидера и списать свой прилипчивый взгляд на «рассматриваю детали». Особенно ему нравилось смотреть на своего лидера. на него обычно не хватало элементов одежды, а некоторые из них потом надолго заседали в голове у Ли. Как и сейчас. Стилисты, судя по всему, решили проверить его выдержку раз нацепили на бицепс Чана этот тонкий ремешок что пережимал накаченную руку. И тут он вдруг задумался. А видел ли он когда-нибудь Чана в чокере? Хоть раз? Если он и видел этот аксессуар, то только на других мемберах. Минхо моргнул, стараясь прогнать наваждение. Чан тем временем что-то оживленно обсуждал со стилистом, поправляя непослушную прядь волос, спадающую на глаза. И как он вообще умудряется выглядеть так непринужденно идеально? Идея с чокером засела в голове крепко. Он представил, как черная полоска туго обхватывает сильную шею Чана, подчеркивая линию челюсти и выделяя кадык. Это было бы… захватывающе. Слишком захватывающе. Минхо нравилось, куда уводят его мысли. И раз уж до выступления у них еще пару дней…эти мысли можно было и воплотить. Ли быстро достает телефон из кармана брюк и находит контакт младшего. - Чонин-а, освободи общагу на ночку-. Он ставит в конце смайлик с до тошноты добрым лицом. - 4 раз за 2 недели???- Макнэ был явно измотан этими просьбами о старшего. Он уже боялся сообщений от Минхо. - Я оплачу тебе твой следующий шопинг))). – как только смс было получено на экране тут же высветился смайлик большого пальца вверх. Отлично. Одной проблемой меньше. Сразу после примерки костюмов Минхо отмазавшись от совместного ужина рванул из здания компании. Ему нужно было успеть все подготовить. Благо ключи от общаги Чана он себе дублировал еще в первый раз. Первым делом он решил сходить в магазин с зоотоварами. Потому что идти в секс шоп совсем не хотелось. Не дай бог его там узнают и не отделаешься потом от слухов и выговоров от компании. Открывая дверь в светлое помещение с запахом разных кормов, он сразу отправился в отдел с одеждой там же висели и разного рода ошейники. Не успел он и половины рассмотреть, как к нему подошла молоденькая девушка консультант. - Подбираете ошейник? Какой породы у вас питомец? – она радушно улыбалась, смотря на мужчину. Тот сначала опешил, а потом решил все-таки воспользоваться помощью. Прочистив горло и скрывая хитрую улыбку, он старался говорить спокойно. - Он у меня дворняжка, но довольно крупный мальчик. Девушка закивала, понимающе глядя на покупателя. -Тогда вам стоит обратить внимание на прочные модели, которые выдержат активные прогулки и игры. Вот, посмотрите, этот кожаный с металлической пряжкой, он очень надежный и стильный. - Минхо взял в руки предложенный ошейник. Кожа была мягкой, но чувствовалось, что сделан он качественно. Пряжка действительно внушала доверие. Минхо повертел ошейник в руках, прикидывая размер. Чан хоть и не дворняжка, конечно, но парень крупный, да и шея у него не тонкая. -Пожалуй, возьму этот, – решил Ли, кивнув девушке. -И еще вот этот, с шипами. Просто так, для разнообразия-. В голове уже рисовались картины, от которых по коже пробегали мурашки. Расплатившись за покупки и поблагодарив консультанта, Минхо вышел из магазина, плотнее запахнув пальто. Вечер обещал быть насыщенным. Чан все равно не сможет отвертеться сегодня. Он задолжал Ли желание с прошлых их посиделок всем вместе. Войдя в общагу Чана, Минхо первым делом проверил, успел ли уйти Чонин, ему точно не следовало видеть, что будет происходить с их лидером. Убедившись, что все чисто, принялся за подготовку. Он достал из сумки прихваченные из дома презервативы его любимую смазку халат и полюбившиеся Чану чулки, которые он в прошлый раз чуть не разорвал. Спустя пару минут любимый халат уже приятно прилегал к телу пока под ним были только лишь кружевные чулочки. Ошейники он решил пока спрятать в тумбочку, чтобы сюрприз удался. Он уселся на кровати и стал ждать, когда Чан вернется в свое жилище. Ожидание тянулось мучительно долго. Минхо то и дело проверял телефон, перебирая в голове возможные сценарии их предстоящей ночи. Он представлял, как удивится Чан, увидев его в таком виде в своей квартире. В голове проносились картины их прошлых встреч, и предвкушение новой волной накрывало его. Где-то внизу живота постепенно завязывался тугой узел. Наконец, в замке послышался щелчок, и дверь отворилась. На пороге стоял Чан, уставший, но довольный. Скинув с себя верхнюю одежду, он направился в свою комнату. Чонин предупредил что сегодня будет ночевать вне дома поэтому он собирался немного поработать и лечь спать. Как только он открыл дверь он увидел… Минхо? - Минхо, что ты здесь делаешь? - Чан с заметной улыбкой прошел внутрь, останавливаясь у кровати. Минхо, изогнувшись на кровати, призывно улыбнулся. -Соскучился. - прошептал он, приподнимаясь на локтях, демонстрируя кружево чулок, выглядывающих из-под шелкового халата. Чан замер, на мгновение потеряв дар речи. Он ожидал чего угодно, только не такого сюрприза. Растерянность быстро сменилась понимающей ухмылкой. Он медленно опустился на кровать подползая ближе. - Знал бы ты как я соскучился. - промурлыкал Чан, запустив пальцы в разметавшиеся по подушке волосы Минхо. Его взгляд скользил по шелковой ткани, задерживаясь на открытых участках кожи. Минхо подался навстречу, обвивая руками шею лидера. Он чувствовал, как по телу разливается приятное тепло, предвкушение скорой близости затуманивало разум. Губы Чана накрыли его губы неторопливым поцелуем, сначала нежным и осторожным, а затем все более настойчивым и требовательным. Минхо ответил с готовностью, отдаваясь во власть его прикосновений. Чан отстранился, переводя дыхание. Его глаза горели желанием. Сбросив с себя рубашку, он прижался к нему всем телом, обжигая кожу своим жаром. Руки Чана скользнули под халат, лаская бедра и живот, поднимаясь выше. Минхо застонал от удовольствия, запрокидывая голову. Он уже не мог сдерживать себя, его тело горело и требовало большего. Но было то, ради чего Минхо все это затеял. Он в одно движение перевернул не сопротивляющегося Чана на спину седлая его бедра. Тот, судя по реакции был только за. - Закрой глазки милый. - он шепнул ему на ухо и пока тот покорно слушался потянулся рукой в тумбочку. Он нащупал прохладную кожу ошейника, тот самый, с шипами. Сердце бешено колотилось в груди, а в ушах стоял звон от собственного возбуждения. Чан, почувствовав легкий холодок на коже, попытался приоткрыть глаза. - Не-а, - ласково, но твердо остановил его Минхо, свободной рукой прикрывая ему глаза. - Сюрприз же. Пока Чан послушно лежал с закрытыми глазами, едва заметная улыбка, играя на его губах, Минхо ловко затянул ошейник на шее лидера беря в руки кожаный поводок. Чан нахмурился, рука непроизвольно потянулась к шее. Пальцы наткнулись на гладкую кожу и холодные металлические шипы. Его веки дрогнули, но он сдержался и не открыл глаза. Вместо этого губы растянулись в широкой, понимающей ухмылке. - Минхо-я… - голос его был низким, хрипловатым от нарастающего возбуждения. - Это что? Минхо не стал отвечать словами. Вместо этого он потянул поводок и кожаная полоска затянулась сильнее, заставляя Чана немного задохнуться. От нехватки воздуха в глазах потемнело, и тело пронзила острая, почти болезненная волна удовольствия. Чан подавил стон, его пальцы впились в простыни. Когда давление ослабло, он судорожно вдохнул, и звук получился грубым, диким. И тогда Минхо отпустил поводок, давая ему глотнуть воздуха, и наклонился, чтобы завладеть его губами. Этот поцелуй был не похож на предыдущие — он был огненным, властным, полным одобрения и обещания большего. Минхо оторвался от него жадно улыбаясь. Какой же прекрасный Чан был перед ним. Он надавил собственным коленом на чужой пах чувствуя твёрдый бугорок. Чан явно наслаждался ситуацией. - как же прекрасно ты выглядишь…- он закусил губу чувствуя, как собственный халат скоро не сможет скрыть его возбуждение. - Минхо, пожалуйста…. Минхо замер, услышав это тихое, почти молящее «пожалуйста». Он медленно, нарочито неспешно, ослабил поводок, позволяя Чану глубже вдохнуть. Потом наклонился, и его губы снова коснулись уха лидера, горячего и влажного. Его голос был шепотом, обволакивающим и опасным. - Говори четко. Чего ты хочешь? Он знал, что Чан ненавидел просить. Ненавидел терять контроль. И именно поэтому следующий шаг был таким сладким. Минхо снова надавил коленом, на этот раз сильнее, и почувствовал, как в ответ под ним дернулось все тело Чана. - Я… - голос сорвался, Чан закусил губу до боли, пытаясь собрать слова воедино. - Я хочу тебя. Пожалуйста, хозяин. Последние два слова были выжаты из него, как сок из лимона. Для Минхо они были самыми желанными. - Хороший мальчик, - прошептал он, награждая его легким, одобрительным поцелуем в уголок дрожащих губ. - Заслужил. Он отстранился и, не отпуская поводка, медленно, с театральной грацией, сбросил с плеч шелковый халат. Ткань соскользнула, обнажая все, что было скрыто. Кружево подвязок, бледную кожу, изгибы бедер и твердый истекающий смазкой член. - Видишь? - Минхо провел рукой по своему животу вниз, задерживаясь на бедре, его взгляд прикован к лицу Чана, следя за каждой эмоцией. - Хозяин тоже хочет. Но он терпелив. А ты? Он потянул за поводок, заставляя Чана приподняться, приблизиться. Их тела почти соприкасались, разделял их лишь раскаленный воздух и тонкая полоска кожи на шее Чана. Чан не ответил словами. Ответом стало его движение — стремительное, точное и лишенное всякой нерешительности. Его руки, которые до этого покорно висели по швам или впивались в простыни, взметнулись вверх. Одна обхватила затылок Минхо, вцепившись в волосы, не больно, но властно, притягивая его лицо к своему. Другой он вырвал поводок из ослабевшей от неожиданности руки Минхо. Щелчок пряжки прозвучал громко и окончательно. Ошейник был сброшен в сторону, где он упал на ковер. Теперь уже Чан держал Минхо, прижимая его к кровати всем весом своего тела. Его дыхание было горячим и прерывистым ему в лицо. - Терпение, - прошипел Чан, и в его голосе не было ни капли покорности, только чистая, неразбавленная власть, вернувшаяся с удвоенной силой. - Кончилось. Минхо лежал на спине, шелк простыни холодно коснулся разгоряченной кожи. А над ним уже нависал Чан, его глаза горели темным, триумфальным огнем. - Ты думал, что можешь просто надеть на меня ошейник и все? - Чан опустился на него, его голос был низким, опасным шепотом прямо в губы. -Что я позволю тебе командовать? Милый, я просто дал тебе поиграть. Его руки скользнули по бедрам Минхо, срывая с них остатки кружевных чулок с характерным звуком рвущейся ткани. Пальцы впились в кожу, оставляя следы. - А теперь, - Чан наклонился, и его губы коснулись уха Минхо, повторяя его собственные действия, но с куда большей угрозой. - Наступает моя очередь. И я не буду так же милостив. Одной рукой он задрал ногу Минхо выше, открывая его полностью, а другой потянулся к тумбочке, где лежала смазка. Звук открывающегося флакона прозвучал в звенящей тишине комнаты как приговор. - Готовься, - прошептал Чан, и в его голосе слышалась обещающая ярость и неудержимое желание. - Ты хотел поиграть? Мы поиграем. Минхо не успел и вздохнуть, как холодные, скользкие пальцы Чана коснулись его. Он вскрикнул, резко выгнувшись, но Чан тут же придавил его своим весом, заставив замолкнуть. - Тише, - его губы обожгли шею Минхо. - Ты ведь этого хотел, да? Вопрос был риторическим, и Чан не ждал ответа. Его пальцы растягивали Минхо под себя. Безо всякой нежности, лишь с конкретной целью. Где то внутри Ли удовольствие отдалось спазмом. - Чан… - вырвалось у него, больше стон, чем имя. - Молчи - Чан откусил мочку его уха, заставив вздрогнуть. - Ты потерял право голоса, когда решил, что можешь меня приручить. Он добавил смазки, его пальцы скользнули глубже, и Минхо зажмурился, кусая ребро руки, чтобы не закричать. Боль смешивалась с удовольствием в головокружительном коктейле. Чан чувствовал каждое его напряжение, каждое подрагивание, и использовал это, чтобы довести его до края, но не позволить закончить. - Вот видишь, - прошептал Чан. Я тоже могу быть хозяином. Только мой способ… грубее. Он убрал пальцы. На секунду в комнате повисла тишина, нарушаемая только их прерывистым дыханием. Потом Минхо почувствовал другое прикосновение. Влажная, крупная головка пристроилась к его растянутой дырочке. Чан смотрел ему прямо в глаза, не отводя взгляда, когда медленно, неумолимо начал входить. Его лицо было каменной маской решимости и абсолютной власти. - Вся твоя игра, - он прошептал, продвигаясь глубже, заставляя Минхо вскрикнуть, - все эти ошейники… Они были лишь просьбой. Просьбой, чтобы я показал тебе, кто здесь на самом деле лидер. И он вошел до конца, выбив из Минхо последний вздох, заполнив его собой, что все мысли, все планы, вся показная дерзость разлетелись в прах. Остался только Чан. Только его вес, его жар, его взгляд, в котором горело обещание долгой, безжалостной ночи. И Минхо, захлебываясь этим ощущением, понял, что проиграл. И что это было самым сладким поражением в его жизни. Чан не дал ему опомниться. Как только он полностью вошел, он замер, давая Минхо прочувствовать каждый сантиметр своего члена внутри него. - Вот так лучше, - прошептал Чан, его губы скользнули по скуле Минхо, оставляя влажный след. - Теперь ты полон мной. Как и должно быть. И он начал двигаться. Не с той яростной скоростью, которой Минхо ожидал, а медленно, почти мучительно, вымеряя каждый толчок. Он выходил почти полностью, заставляя Минхо скулить от пустоты, а затем снова входил в него , глубоко и точно, выбивая из легких короткие, прерывистые вскрики. Пальцы Ли впились в плечи Чана, цепляясь, как утопающий. Каждое движение, каждый толчок бил прямо по самым чувствительным точкам, зажигая внутри него огонь, который вот-вот должен был вырваться наружу. Но Чан, казалось, знал это. Чувствовал, как тело под ним напрягается, готовое сорваться. И он остановился. Снова. - Нет-нет, - он прошептал, покрывая его лицо мелкими, жгучими поцелуями. - Не так быстро. Ты заставил меня ждать. Теперь жди сам. Он выскользнул из него полностью, игнорируя немой протестующий стон Минхо. Чан встал на колени между его ног, его взгляд, темный и голодный, скользил по его растерзанному телу. - На четвереньки - это был приказ, которого Минхо не мог ослушаться даже если бы захотел. Минхо, дрожа всем телом, с трудом перевернулся и встал на четвереньки. Его спина выгнулась, и он чувствовал на себе тяжелый, оценивающий взгляд. Он был полностью открыт, уязвим, и от этого сознания по коже побежали мурашки. Чан провел ладонью по его пояснице, затем опустился ниже, сжимая ягодицы. - Проси, - сказал он просто. И в этом одном слове была вся мощь его характера. - Пожалуйста, - выдохнул Минхо, уткнувшись лбом в простыню. Его голос был сдавленным, полным стыда и желания. - Чан, пожалуйста, войди в меня. - Недостаточно убедительно, - отозвался Чан, и Минхо почувствовал легкий шлепок по коже, от которого все внутри него сжалось в ожидании. - Пожалуйста… хозяин, - сорвалось с его губ. Чан удовлетворенно хмыкнул. - Хороший мальчик. И он снова вошел в него, одним резким, мощным движением, вырвав у Минхо крик, в котором смешались боль, облегчение и неподдельное блаженство. На этот раз он не сдерживался. Его движения стали быстрыми, грубыми, животными. Каждый толчок вгонял Минхо все глубже в матрас, каждый звук их тел, смешанный с прерывистыми стонами, заполнял комнату. Чан наклонился над ним, его грудь прижалась к спине Минхо, губы нашли его ухо. И Минхо, срываясь в бездну долгожданного оргазма под властными толчками Чана чувствовал, как мир сузился до точки. До этого жгучего, пульсирующего удовольствия, разливающегося от самого низа живота по всему телу. Тело выгнулось дугой, пальцы судорожно вцепились в простыню, белые от напряжения. Чан почувствовал, как внутренности Минхо сжались вокруг него в серии судорожных, влажных спазмов. Это ощущение, дикое и неконтролируемое, вырвало у него низкий, хриплый рык. Его собственное терпение, и без того висящее на волоске, лопнуло. Он вошел в Минхо с новой силой, его движения стали хаотичными. И он сорвался с обрыва вслед за ним. Глубокий, протяжный стон вырвался из его груди, когда волна оргазма накрыла его с головой. Он вжался в Минхо всем весом, входя в него на максимальную глубину, как будто пытаясь оставить внутри частичку себя Тишина, наступившая после, была оглушительной. Нарушали ее только тяжелые, неровные вздохи, смешанные в одно целое. Чан медленно, будто через силу, выскользнул из него и рухнул рядом, на спину. Простыня была холодной и липкой. Минхо лежал, не в силах пошевелиться. Каждая мышца в его теле слабо ныла, а ум был пуст и безмятежен. Он чувствовал липкую влагу на животе и бедрах, тяжелый запах секса и пота в воздухе, и тепло Чана рядом. Конец….