Балкон

Мегавольт с трудом разлепляет глаза. Комнату озаряет рассеянный розоватый свет. Отдельные лучи восходящего солнца игриво трогают разбросанные по комнате вещи — бесконечные электроприборы, мусор, ободранные зелёные обои, пыль… Ночная темень всё ещё обиженно вылизывает дальние углы. Облезлыми частями она выползает из-под мелких складок одеяла и из-за предметов, нехотя вытягиваясь и держась за прижившуюся укромную обитель. В воздухе витает сладкая тишина напополам с пылью, разбавляемая еле слышным цикличным чириканьем птиц за окном. Родное одеяло предательски сползло с оголённой спины, бросая в хозяина утреннее мёрзлое дыхание погоды за окном. Лёгкий сквозняк обдаёт тело крыса, заставляя поёжиться и раздражённо свернуться в клубок. Такими темпами обратно не уснуть, не простудившись при этом — глубоко и надолго. Да и помнится, дверь на балкон он вчера вечером закрывал. Спустя тихий стон и пару попыток моргнуть так, чтобы мир снова стал видимым, Мегавольт лениво поворачивается на другой бок, лицом к злосчастной двери. В утреннем свете, на перилах балкона ясно читается высокая худощавая фигура, тёмная на фоне рассветного солнца. Квага. Он же, помнится, засыпал в пижаме?.. Он надел свой идиотский костюм полностью, только чтобы выйти на покурить. Чёртов фрик. Крыс хрустит спиной, выгибаясь на помятых простынях, и зябко закутываясь в тонкое одеяло распремляет колени, садясь и широко зевая. Он бросает взгляд на электронные часы на тумбочке возле кровати — шесть утра. Он обычно не просыпается так рано. Особенно по выходным. Он тяжело хрипло вздыхает, шаря под кроватью в поисках любимых тапок. Еле натягивая майку шлёпает к балкону, аккуратно останавливаюсь рядом с партнёром — лишь бы не напугать. Утренний Сен-Канар даёт под дых сразу отовсюду, как во время драки: в нос бьёт вонь бензина, в бок ледяной ветер, в глаза восходящее солнце. Руки впиваются в холодные перила балкона — или наоборот, холодные перила балкона впиваются в руки мёртвой мёрзлой хваткой. А безмятежный силуэт, скромно примостившийся на этих самых перилах бьёт по мозгам и восприятию реальности. Квага иногда впадал в философствование. Обычно — с бутылкой виски или с четвёртой сигаретой за день. Это всегда выглядело неправильно. Образ шута, не мельташащего перед глазами и не тараторящего какой-нибудь бред был выбивающимся из привычной картины мира и ненормальным редким явлением. Из тех, в реальности которых ты до последнего сомневаешься, думая, не сон ли это был. Селезень устоялся в глазах окружающих как ненасытный в плане веселья и не останавливающийся на отдохнуть ни на секунду придурок, как всегда и мечтал. Он редко выходил из образа. Редко вот так просто сидел, задумчиво затягивался и смотрел на рассвет пустым взглядом, неспешно выдыхая дым через ноздри. Это даже пугало, особенно когда взгляд слишком узких зрачков переключался на тебя. Мегавольт вздрогнул, то ли от по истине зимнего холода, то ли от чужих разных, пронзительных зелёного и карего глаза. Шут вновь отворачивается, без слов говоря «проверку прошёл — свободен». Квага в подобные моменты будто посылает отчаянные сигналы что ему нужно немного покоя — но Мегавольт никогда не понимал намёков. Он неуверенно опирается на перила, обжигающие холодом. Подминает под локти простыню, в которую всё ещё завёрнут, сдерживая дрожь от налетевшего ветерка. Глядит в розовый рассвет, будто не уверен, достоин ли он этого тихого момента, и глупо жмурится, не вынося слепящего света, выдыхая дрожащее облачко пара. Тишина невыносима. Вонь дыма, летящего в сторону крыса — ещё хуже. Квага тихо усмехается, разбавляя некомфортную атмосферу чем-то по-домашнему привычным и понятным. Шут всегда смеётся — будь он на грани гибели или на стендап-концерте, он каждый раз находит в себе силы на хитрую ухмылку и очередной подкол. Мегавольт слабо кивает, будто больше сам себе, всё ещё неуверенно мня край простыни. — Доброе утро. Тебе серьёзно было не лень переодеваться? — звучит с его стороны явно курьёзный и неуместный вопрос, вырвавшийся по большей части невольно. Квага тихонько хихикает, бросая взгляд на собеседника. — А надо было… ну, как ты? — он многозначительно указывает сигаретой на Мегавольта, обводя насмешливым взглядом его попытки не дать ветру сорвать с него простыню с концами — смотри не окочурься. Он явно ставит точку в разговоре на месте этой фразы, отворачиваясь и вновь утыкаясь взглядом в тёмные силуэты домов на фоне крепчающего рассвета. — Зачем встал так рано? — настойчиво продолжает Мегс допрос, пододвигаясь ближе. — Хотел покурить, — селезень на секунду морщится, хотя этого не видно под колпаком — а ещё посидеть в тишине, но знал, что ты не любишь ни того, ни другого. — Прости… — промолвил крыс, потирая переносицу. — Да ладно. Нечего страшного. Сам виноват — поработал над репутацией, называется — Квага тихонько усмехается, пожимая плечами. — Я вообще-то… ну, про курение. — А-а… Тянет селезень, а потом заливается хохотом, откидывая голову и поддразнивающе выдыхает Мегавольту в лицо, заливаясь ещё громче, наблюдая за тем, как тот отмахивается и откашливается. Теперь очередь Мегса быть шутом для Кваги и побыстрее вернуть того в привычное несерьёзное состояние. Крыс отряхивается, стараясь слишком явно не заглядывать собеседнику в лицо, проверяя правильность реакции. Учитывая его набор диагнозов, это несложно. В давящей паузе тихо звучит спокойное: — Спасибо… Тихо бросает селезень, отсмеявшись. Мегавольт даже ушам не прверил: — За что? Квага откинулся назад, чуть ли не кувырком, практически ложась на серую плитку, держась за перила одними коленками. Он потушил сигарету о кафель, потягиваясь, и видимо не планируя вставать. Высокая, несуразно сложенная фигура, в мешковатой яркой одежде была похожа ну кучу мешков, или, раз уж на то пошло, на целую кучу новогодней обёрточной бумаги. Мегс присел на корточки, из вежливости опускаясь максимально близко к собеседнику. — Так за что? — шёпотом уточнил он, так и не получив ответа спустя пару минут. — Как за что? За то, что рассмешил меня. Думаешь, ты один не любишь, когда я веду себя, ну, как Бушрут в свои худшие дни? — ответил Квага вопросом на вопрос (также шёпотом. И почему они вдруг стали шушукаться?), зевая и похрустывпя костяшками пальцев — боюсь тишины: в ней, бывается, думать начинаешь — ещё тише процедил он, очевидно пряча взгляд. Крыс взглянул на картину — худощавая фигура, в которой будто было слишком много надломов, угловатой кучей валяется под ногами, о чём-то рассуждая с самим собой. Кажется, всё снова в порядке. Квага резко вскочил, ещё раз потягиваясь и пугая крыса резкими движениями, заставляя того отпрыгнуть в сторону. — Ладно, пошли дальше спать. Тут не на что смотреть. На лоб Мегавольта отрезвляюще тихонько ложится спокойный поцелуй. Квага усмехается, за руку мягко уводя Мегса в тесную комнатушку крохотной квартирки на окраине Сен-Канара. Последний раз он увидел блеснувший рассвет, прежде чем наглухо зашторить окно.