Я буду другим

      — Ага, ага, да. Это оно, — Котрик перелистывал конверты в лапах, уши слегка подрагивали от сосредоточенности. — Хоть что-то полезное от тебя.       — Ой, спасибо! Рад стараться, на самом деле готов и дальше везти, если надо.       — Не зазнавайся, Лаперт. Это капля в море. У нас есть курьеры, они сами привозят корреспонденцию. Просто сегодня совпало, — цыкнул Котрик, вытянув голову вперёд, хвост раздражённо хлестнул по воздуху. — Не рассчитывай, что отец даст тебе задачу посерьёзнее. Особенно с «Балом Столетия» на носу.       — Но я… Давай хотя бы я сам отдам папе письма! — Лаперт протянул лапу к уходящему по коридору Котрику.       — Не утруждайся, я сам. Свободен.       И о чём он снова думал? Что его «брат» не перетянет всё внимание на себя? Котрик наверняка даже не упомянет отцу, что Лаперт справился, что сделал хоть что-то полезное. Младшему было плевать на бумажки — ему нужен был повод для разговора, начало чего-то настоящего с семьёй.       Его снова использовали.       Эмоции переполняли младшего Рысевича. Он хотел броситься к Котрику, вывалить всё, что думает, даже зная, чем всё кончится. Просто так, чтобы полегчало.       Но его остановили ещё до начала.       — Хотя стой, — Котрик повернул голову, уставившись в экран телефона в левой лапе.       — …Чего?! — негромко воскликнул Лаперт, навострив уши.       — Написано, что было четыре отправки. Ты дал мне три. Где четвертая?       — Что? Я… Я без понятия, мне дали только это. Я ничего не проверял. Там же есть тот договор, что вам нужен сегодня?       — К счастью, да. Что-ж, если дали только эти письма, значит скоро кое-кто будет искать другую работу. Благодарю за информацию. Теперь к почте есть пара вопросов, но, думаю, я решу их после бала.       Котрик скрылся в кабинете, где, судя по всему, продолжалось совещание с папой и Киссой. Лаперт знал: сунуться туда — самоубийство. На нём снова сорвутся.       Он вздохнул и повернулся к карману, где лежало письмо. «Воу. Даже не понял, зачем я соврал», — подумал он. Лапа нырнула внутрь, рысь развернул послание и стал перечитывать его, шагая по коридору поместья Рысевичей.       Глаза цеплялись за слова «секрет», «дневник», «Гэри». Лаперт прекрасно понимал суть, но строил догадки.       «Понятнее не становится. Обычные схемы, историческая безделушка. Что там спрятано?» — размышлял младший Рысевич. Обида плавно сменилась любопытством.       Любопытство, прерванное урчанием внутри. Рысь в моменте понял, что с утра так не поел и ни крошки, как уехал сдавать на права.       — Ладно, как скажешь, Лаперт. Перерыв так перерыв, — тихо пошутил он вслух, усмехнувшись.

***

      Тёплые лампы мягко освещали просторную столовую с овальным столом, контрастируя с тёмными стенами и высокими окнами, где уже сгущались сумерки.       Лаперт устроился в своём любимом белом кресле сбоку. Обычно они ужинали вместе, но «Бал Столетия» внес коррективы в распорядок Рысевичей.       Он отодвинул тарелку с рыбьими костями и пустой стакан из-под молока. Не прошло и пары минут, как вошла дворецкая — антилопа в строгом деловом костюме. Лаперт хорошо её знал.       — Я могу забрать? — спокойно спросила Гера.       — Да, конечно, Гера. Спасибо.       Она ловко собрала посуду на поднос одним копытом.       — Вам ещё что-то нужно, Лаперт-сэр?       — Мне… — младший Рысевич потупил взгляд, шерсть на загривке дрогнула, — а, нет, спасибо, Гера.       — Как скажете.       Антилопа направилась к выходу, но Лаперт окликнул её.       — Гера, стой.       — Да, что такое?       — Папа сейчас занят, да? Когда они освободятся?       — Да, господин Милтон сообщал, что будет занят до самой ночи. Я уже подала ужин господину Котрику и госпоже Киссе.       — Хорошо, спасибо.       — Всегда пожалуйста, сэр.       Дверь захлопнулась, оставив Лаперта наедине с тишиной. Он окинул взглядом столовую. Мысли о прошедшем за день не отпускали.       Лаперт не был глуп — знал, что как минимум до конца бала внимания отца не видать. Но а дальше? Как найти точки соприкосновения? Как заявить о себе?       Он уже не ждал благодарности, не то что ласки или поддержки… Чего-то, как у мамы.       — Мам… Я плохо стараюсь? — прошептал Лаперт, уложив грудь на стол и лениво вытянув лапы. — Что мне ещё делать?       Разговаривать с пустотой — глупо. Не ответят. Но он хотел знать, как пригодиться. Стать заметным. Стать хоть чем-то. Стать Рысевичем.       — У меня никого нет. Вы бы не были вместе, если б отец был… — он запнулся, — таким пустым.       Лаперт уставился в окна, не фокусируясь на пейзаже. Из второго этажа открывался вид на семейный лабиринт, стекла запотели инеем. Глаза полузакрылись; моргнув, он уловил далёкую вспышку света. Инстинкт рыси встрепенулся — глаза распахнулись, но ничего. Снова темнота вдали.       Он откинулся на спинку кресла, запрокинув голову, убрав лапы в карманы. Одна нащупала бумагу. Письмо! Он забыл.       Рысевич развернул листок, перечитывая по буквам:

«Уважаемые Рысевичи,

Могу ли я увидеть дневник, который вы покажете на балу? В нём хранится семейный секрет.

С уважением, Гэри Змей»

      «Семейный? Интересно, секрет чьей семьи скрывается в дневнике? Нашей или его? А ведь это змей, которых в Зверополисе не было много лет... Что же можно от него ждать? Но если секрет рептилии прячется в этой книжке... То может, я оберну себе это на пользу и смогу добиться признания семьи? Надо с ним связаться... Только как?» — думал Лаперт. Он хотел выйти на контакт с этим незнакомым зверем. Если его предположения верны, то тот секрет мог стать его шансом. Он знал. Это единственный вариант.       Но сперва — нужно было как-то решить эту загадку.       Он вертел бумагу под разными углами, проверяя на свет: скрытые чернила? Нет. Если для папы — значит, должно быть по-простому, если отправитель хочет ответа.       Тогда конверт. Заглянул внутрь — пусто. Поднёс к светильнику повыше — и увидел: на лицевой стороне, тонкой прописью, проступили цифры, похожие на телефон. Действительно, просто.

***

      Ночью в Тундратауне мороз крепчал. Лаперт стоял на балконе, глядя на далёкие огни — тёплый свет, разноцветные вывески. За стенами виднелись другие районы Зверополиса, центр. Ему всегда был безразличен этот вид, но сегодня воздух искрил, шерсть на ушах вставала дыбом. Этот день явно отличался от остальных.       Он разблокировал смартфон — морда к камере — и зашёл в приложение телефона. Конверт перед глазами в одной лапе, телефон в другой. Свет города подсветил цифры. Лаперт внимательно ввёл каждую.       Идёт звонок. Пошли гудки.       — Бам! И… ничего! — Лаперт щёлкнул по воздуху когтем.       Ещё секунды — и будет сброс. Но гудки внезапно стихли.       — Э… привет? — удивился Лаперт, навострив уши.       — Пожалуйста. Это важно. Я прошу, — раздался искажённый, обезличенный голос.       — Да, я в курсе. Семейный секрет в дневнике. Скажи, что там? — Лаперт восторженно подался вперёд.       — Не могу. Покажи дневник. Помоги мне.       — Я бы рад, но он у отца. Может, по телефону расскажешь? — левая лапа зажестикулировала, будто с живым собеседником.       — Ты не Милтон?       — Нет, я Лаперт. Милтон мой папа, дневник его вещь, вроде как. Но, раз он тебе нужен, может, тогда встретимся? — спокойно спросил Лаперт.       — Лаперт. Ты Рысевич. Лаперт, отправь меня в Зверополис. Ты можешь. Пожалуйста. — голос собеседника стал слышаться куда хуже.       — В смысле «отправь»? Что это значит? А сам-то где?       — Это далеко. «Лось-буш». Закажи доставку, и я приеду! Ты Рысевич. Ты знаешь как. Позвони мне ещё раз. Я буду ждать! — молебно прокричал голос прежде, чем связь затихла.