A letter for you.

Я обожаю писать сочинения. В этом есть что-то особенное, что-то, в чем можно забыться, погрузиться, окунуться полностью с головой в мир строк, где слова переплетаются с собственными мыслями, переживаниями и различными сюжетами. Это целый отдельный мир, проход в который закрыт абсолютно для всех, кроме тебя самого. Моя отдельная , еще живая частичка души покоится в этом маленьком недоступном пространстве разума, что запечатлен на крохотном листке бумаги. Я часто задумываюсь, что это выглядит максимально странно и глупо, даже учитывая тот факт, что кроме меня об этом никто и не знает. Однако, это сильно облегчает мое существование в этом бренном, сером и полном бессмыслице мире, а также заставляет день изо дня довольствоваться пусть и не очень приятной, но привычной рутиной: ходить в школу, выполнять базовые обязанности старшеклассника, которые, конечно, можно было давным-давно послать к черту и пытаться выстроить что-то поинтереснее, нежели домашние задания и зубрежка конспектов перед оглашением фамилии на пересказ параграфа, но зачем это нужно, если смысла как такового нигде нет? Игнорирование попыток буллинга от недалеких одноклассников , что не привыкли к антисоциальным личностям внутри какой-либо группы общества. Ну, и, конечно, чтобы совсем не помереть от скуки, иногда я прибегаю к пустым разговорам с парочкой таких же не сильно полюбившихся обществом одноклассникам. И вот как раз, тема сегодняшнего сочинения: «Что по вашему есть смысл жизни?» . Я ненавижу рассуждать на эту тему. Ее через чур много бывает в моей голове. Пока все восторженно изливали свои мысли в тетрадь, я всё продолжал пилить взглядом несчастный лист бумаги с единственным написанным там названием сего «творения». Я давно не помнил смысл своего существования. Зачем я появился на свет и для чего продолжаю жить до сих пор, а что произойдет в будущем, разве что-то будет иначе? Вряд ли. Ведь «его» просто нет! В моем сознании осталась лишь пожирающая внутренности тревога и пустота - две неразлучные подруги, не смеющие затмевать друг друга. Единственная, кто мог им помешать так это третья подружка «Скарллет», я сам дал ей это имя. Ее жуткие речи, хрипы, шумы и крики нередко появляются в моей голове. И самое ужасное, что все свои «песни» она исполняет в сопровождении с визуальными галлюцинациями, мне же не хватает исключительно слуховых. Главное про нейролептики не забывать и жить с ними вполне себе будет возможно. В утроби матери, к сожалению, может образовываться не один ребенок. В мире всему есть пара, так и дети могут появляться по двое. Но никто не застрахован от естественного отбора, пусть, иногда он бывает и искусственным с внешними вмешательствами. В чрезвычайно редких случаях ребенок поглощает своего близнеца еще на раннем этапе эмбрионального развития. У первого даже не было шанса на спасение и он смирился со своей судьбой, не пытаясь что-то изменить. В то время как второй принял это как должное и сделал то, что должен был. Судьба изначально всё предопределяет, так зачем же мучиться и искать то, чего на самом деле то и нет? Вообще-то, я не часто жалуюсь на свою жизнь, если я еще могу ее так называть. Да, проблем у меня не мало, например больная мать, что ни на минуту не покидает прогнувшуюся под ее ватным телом кровать. И как бы я не пытался помочь ей в свое время, она эту помощь никогда не искала и принимать не хотела. Бесконечные попытки что-то изменить, когда это попросту невозможно - прямой путь к саморазрушению. Я всё же пока хочу довольствоваться готовым сценарием на ближайшее время, пока не случиться что-то, что не окончит мой незавершенный абзац, что прокручивается снова и снова, будто это песня, запущенная в плеере на повтор. Мой забывшийся разум и стеклянный взгляд, привинченный к то прилетавшим , то улетавшим от периодично ударяющихся глухих звуков , синицам на оконный выступ, прервал звонкий школьный звонок . Я положил пустой лист в стопку остальных сочинений и незамедлительно покинул кабинет родного языка и литературы . Выйдя на улицу, мне тут же стало нехорошо, но я не предал этому значения. Мой взгляд непроизвольно зацепился за силуэт юноши , сидящего на бордюре возле центрального выхода с территории школы. В его руках было что-то странное красного цвета. Приглядевшись, я понял, что это птица. Окровавленная птица. Отвратительно. Я знал, что у нас в школе много неадекватов, но живодеров еще ни разу не встречал. Обычно я закрываю глаза на подобные зрелища и стараюсь всячески их избегать. Меня это абсолютно никак не касается. Я не в силах что-то изменить, оказать любого рода помощь, а быть лишь никчемным наблюдателем, что сует свой длинный нос и полные тупости глазища - это совершенно не про меня. Я в целом не тот человек, которого интересовало бы происходящее вокруг. Да, бывает, я постоянно наблюдаю за яростно несущимися по всему полю одноклассниками, одурманенными идеей о поимке этого ничтожного куска резины. Мне попросту некуда деваться, - прогулы добавят лишних проблем, а их у меня предостаточно. Но это не приносит мне никаких эмоций. Лишь отвращение. Неужели, для таких как они , весь смысл и заключается в этой глупой игре? Что ж, у них он хотя бы есть, судить их точно не мне. Но в этот раз всё было иначе. Что-то больно кольнуло меж ребер, заставляя дыхание предательски остановиться. И, о как же вовремя усилился шум , сопровождаемый нарастающим голосом «Скарллет». Просто прекрасно, о лучшем можно только мечтать! Я бы точно не хотел оказаться следующей темой для обсуждения на ближайшие недели-две, упав сейчас в истеричном припадке прямо перед крыльцом школы. Лучше уж изменить своей приевшейся рутине разочек, чем гнить половину семестра в гадком кабинете «психолога». - Эй! Что ты делаешь с этой.. - Я на секунду остановился. Картина застывшая перед моими глазами оказалась печальнее, чем я мог себе представить: синичка, с неисправно израненным крылом, еле вздыхая, лежала на коленях у этого белокурого юноши. - Она.. она умирает? - Очевидно, что это было так, но других слов я бы никогда не смог подобрать, особенно после возможного начала галлюциногенного припадка. - Да, - парень поднял на меня свой печальный, но в то же время расслабленный взгляд , не прекращая ласково гладить птичку по голове, - Закидали камнями первоклассники. У меня было двоякое впечатление об этом парне. Но как же мерзко он сейчас выглядел в моих глазах, что я просто не мог не высказать ему о своих мыслях. - Черт возьми, тогда почему ты ничего не сделал, а позволил этому произойти ! И зачем тогда сейчас сидишь с этой бедной пташкой, а не оставил ее сразу ? Как-будто тебе есть до этого какое-то дело. - Скажи, - неторопливо начал он, будто, выжидая некоторую паузу, давая мне время на передышку , - чтобы ты сделал на моем месте? Этой птице осталось недолго, у нее нет шанса выжить. Ты можешь облегчить ее страдания и убить ее прямо сейчас, так она не будет мучаться. Или же ты можешь оставить всё как есть, подарив ей ложную надежду на спасение, тем самым продлив её мучения, лишь из-за собственной эгоистичной жалости. Слова этого юноши заставили меня впасть в ступор. Честно, я и сам не знал ответ на этот вопрос. Мне не доводилось проживать похожую ситуацию и я совершенно не знаю, что лучше стоит предпринять. Наверное, я мог бы покопаться в своей голове и откопать в ней несильно значимые события из собственной жизни , чтобы найти с чем сравнить эту птицу. Моя мать? Или же Я сам? Если бы этот диалог не был скован рамками времени и отсутствием базовой информации о собеседнике, можно было бы и поразмышлять. Однако, для этого сейчас нет подходящих условий. - Тогда что делаешь ты? Я не придумал ничего лучше, чем ответить вопросом на вопрос. Это достаточно хороший способ избежать образовавшуюся неловкость. - Если бы я был на ее месте, то не хотел бы умирать в одиночестве. Почти каждое живое существо желает ощутить тепло и ласку, ощутить свою нужность кому-то или чему-то. Но это получается не всегда. И под конец жизни, наверное, это самое лучшее, что можно подарить умирающему. Думаю, ты понимаешь меня. Парень иногда останавливал свой взгляд на мне, расслабленно улыбаясь при этом. В его словах было что-то цепляющее. Я не хотел уходить. Впервые за долгое время я наконец почувствовал интерес к человеку. Он был совсем не похож на других. Его манера речи, мышление, наводящие вопросы и темы настолько отличались от обыденных разговоров, которые я привык слышать день изо дня и закрывать на них глаза и уши, что мне хотелось остаться навечно с этим незнакомцем на этом тусклом фоне школьного двора, лишь бы обговорить с ним еще множество разных тем. - Я Винсент. - Чарльз. Всю оставшуюся дорогу домой я думал только о нём. «Винсент». Это имя я растягивал, словно пробуя на вкус, раз за разом прокручивал его в голове. Быть может, если моя жизнь не сложилась таким образом, каковой она сейчас является, мы бы с ним вполне подружились. И моя мать с «сестричкой С.» отошли бы на второй план. Не так сильно давил бы этот груз на грудь. В порыве размышлений мне показалось, что небо стало ярче, а на улице теплее. Дети радостно хохотали, размахивая пакетом со сменной обувью. Из проносящихся с заводной музыкой машин выглядывали счастливые улыбки людей. Кто-то кормил уличных котят, а кто-то дарил возлюбленным букеты цветов. Неужели это и есть жизнь? Так странно видеть мир яркими красками спустя столько времени. Непроизвольно на моём лице засияла улыбка. Непривычно, но на удивление весьма приятно. Ощутить что-то кроме всепоглощающей тоски и тревоги мне было необходимо. Жаль только, всему есть время. И несётся оно с неимоверной скоростью. Ты когда-нибудь смотрел на часы? Вот и я нет, никогда не успевал за ними. Лишь когда всё вокруг замирает, автоматически становится ясно, что стрелки на часах закончили круг. «04.09.20xx. Я бы мог написать целую поэму, чувства так и переполняют до краев. Хотя мне это и несвойственно. Но, пожалуй, обойдусь простыми словами. Сегодняшний день прошел, казалось, достаточно обычно, только вот, появился ты. Впервые за долгое время я взглянул на мир под другим углом. Хочу сказать, мне понравилось. В сердце даже появилась частичка надежды на нечто.. хорошее? Знаешь, ощущение, будто ко мне спустился «ангел» с далеких, не всем привычных, а других, особенных небес. Я хочу принять твою руку помощи, что вытянет меня из этого моря чернил и позволить согреть себя в объятиях белоснежных крыльев. Только прошу, не запятнай себя ими.»