Каждый старый город - это твоё пылающее прошлое

Какой смысл в гонке, если ты остаёшься на одном месте

Если ты веришь, что есть куда стремиться

Неважно, куда ты идёшь, если ты называешь шоссе своим домом

Каждый старый город - это твоё прошлое, которое сгорает дотла, и неважно, куда ты идёшь

***

Огни на автомагистрали расплывались в тумане, когда Кроули проезжал мимо них. Была уже глубокая ночь, и порядочные люди давно должны были вернуться домой. В свои постели. К своим любимым, которые ждут их в тепле. Кроули нажал на педаль газа, чтобы Бентли поехала быстрее, не имея чёткого представления о том, куда он едет. Он направлялся на юг. Мимо меловых скал и широких полей. Большую часть дня он провёл в своей любимой машине, за много миль от тех, кому было не всё равно, и от всего, что могло причинить боль. Экран его телефона загорелся - уже не в первый раз за сегодня. Ярко-голубовато-белое свечение озарило салон машины. Он не ответил. Он ещё не ответил и не собирался этого делать. Конечно, Азирафаэль расстроится. Но он переживёт это, как всегда, через несколько лет или десятилетий. Кроме того, Кроули может вернуться в книжный магазин уже через полчаса. А если он ускорится, то и раньше. Хоть раз в жизни он не жмёт на газ. Тусклый свет фар отражается от капота. От боковых зеркал. От лобового стекла. Мерцает, как огонь. Кроули больше не любит огонь. Он всё ещё переваривает это. Эту новую главу в своей жизни. Ад не зовёт. Конец света не наступает. Он свободен. Свободен как никогда. Так почему же на небесах он чувствует себя в ловушке? Кто-то ещё звонит. Его телефон снова загорается. Его нет уже несколько часов, и Азирафаэль волнуется. У ангела свои проблемы, и Кроули изо всех сил старается не втягивать его в свои. Азирафаэлю не нужен этот бардак. Эти сомнения. Этот страх, что одно неверное движение, один неверный вздох или неверная мысль могут всё разрушить. В десяти милях от Лондона он сворачивает не туда. То есть делает это нарочно. Если он продолжит ехать, то, может быть, избавится от этих сомнений, этих страхов. Он чёртов трус и знает это. Они отлично пообедали в любимом суши-баре Азирафаэля, а затем решили вернуться в книжный магазин, как и делали последние несколько недель. Теперь, когда Армагеддон предотвращён и их сторонам больше нет дела друг до друга, Кроули не видел смысла в притворстве. Он предпочёл бы быть с Азирафаэлем, а не где-либо ещё. Всё было нормально, пока они не дошли до магазина. Тогда Азирафаэль взял его за руку и переплёл их пальцы. Кроули почувствовал, как его сердце полностью остановилось (хотя оно ему и не было нужно). Азирафаэль, в свою очередь, просто продолжил разговор. Как будто он не перевернул с ног на голову всё существование демона одним прикосновением. Когда они вернулись в магазин, Азирафаэль был занят бесконечной инвентаризацией, которая стала ещё более бесконечной из-за новых вещей, оставленных Адамом. Кроули занял своё обычное место на диване. Он прекрасно проводил время, недоверчиво глядя на свою руку и клянясь себе, что чувствует покалывание, когда Азирафаэль решил в очередной раз перевернуть его мир с ног на голову. - Знаешь, Кроули, - сказал ангел, с нежностью глядя на него возле книжной полки, над которой он работал, - мне кажется, я очень сильно тебя люблю. Кроули приподнял бровь: Но ведь это твоя работа, не так ли? Все существа, большие и малые, вся эта чепуха? Ты любишь всё, ангел, я это уже знал. Он наблюдал за тем, как Азирафаэль вертит в руках перстень с печаткой. - Нет, мой дорогой, боюсь, ты меня неправильно понял, - произнес ангел, очень медленно направляясь к дивану, - я влюблён в тебя. И в этот момент разум Кроули практически отключился. Шесть тысяч лет он чего-то желал, но так и не смог получить желаемое, узнать его или хотя бы признать его существование не подготовили его к тому, чтобы в полной мере ощутить силу любящего взгляда Азирафаэля. Ему нужно было ответить взаимностью. Ему нужно было подойти, обнять ангела и поцеловать его до потери сознания. Кроули не сделал ничего из перечисленного. Он пробормотал невнятные извинения и выбежал за дверь. Он сел в Бентли и просто поехал. Ни цели, ни планов. Так он и оказался здесь, мчась по шоссе и игнорируя телефонные звонки Азирафаэля. Он пытался убежать от своего прошлого, но при этом упорно избегал всего, что могло бы связать его с будущим. Он всё испортит. Он знает, что всё испортит. Он демон. Часть первая из руководства: как всё испортить (ради забавы и выгоды). Он -разрушитель номер один. Всё, что он делал в своей долгой жизни, в какой-то момент оборачивалось против него, так почему бы и этому не случиться? Конечно, он может протянуть пару десятилетий, а если повезёт, то и столетие. Но в конце концов Азирафель вспомнит, что он ангел, а Кроули - демон, и они "наследственные враги". Это лишь вопрос времени. Туманная дымка превращается в крупные капли дождя, которые разлетаются по лобовому стеклу, разбивая огни на шоссе на ещё большее количество искр в ночном воздухе и на капоте машины. Теперь Азирафаэль забеспокоился бы ещё больше. Кроули вздыхает и смиряется с тем, что, если Азирафаэль позвонит снова, он ответит. Звонит телефон. Он не может заставить себя взять трубку. Он снова переводит звонок на голосовую почту. "Чёртов трус из трусов", - говорит он себе, до побеления костяшек сжимая руль. Он замечает, что в какой-то момент вернулся на площадь Пикадилли, не обращая внимания на то, куда идёт. Неважно, куда он направляется, он всегда будет возвращаться в одно и то же место. Он снова пропускает свою очередь, решив, что в следующий раз... в следующий раз он вернётся в книжный магазин. Он извинится и вразумит Азирафаэля. Он поймёт, что это не то, чего он хочет, что ему нужно. Он мягко опустит ангела на землю, и всё будет хорошо. На этот раз сигнал телефона был короче. Голосовое сообщение. Он думает, что с этим было бы проще справиться прямо сейчас. - Сири, включи голосовое сообщение, - говорит он маленькому устройству, закреплённому на лобовом стекле Бентли. - У вас одно новое голосовое сообщение. От Азирафаэля. Раздаётся звуковой сигнал, и голос Азирафаэля, хоть и дрожащий и прерывистый, наполняет салон Бентли: - Кроули, чёрт возьми, я знаю, что ты там! Ты же знаешь, я терпеть не могу эти дурацкие телефонные штуковины. Пожалуйста, возьми трубку, мне жаль, если я тебя обидел. Мне жаль, если я выбрал неподходящее время или если ты не испытываешь того же. Конечно, не испытываешь, не так ли? Мне не следовало предполагать, что я знаю твои чувства, пока ты сам их не высказал, это было ужасно с моей стороны. Я просто... сейчас гроза, и я знаю, что ты за рулём, и я просто хочу, чтобы ты был в безопасности. Мы можем поговорить об этом, ничего не нужно менять. Просто, пожалуйста... вернись домой, Кроули. Голосовая почта обрывается, и Кроули чувствует, как в уголках глаз щиплет. Возвращайся домой. В этом-то и была загвоздка, не так ли? Кроули всю жизнь был в движении, в бегах от чего-то. Даже его квартира, несмотря на прекрасные картины и удивительные растения, никогда не была домом. Есть только одно место в мире, где он чувствует себя своим. Определённо не Рай и не Ад. Это произошло прямо здесь, на Земле, в книжном магазине в Сохо. Кроули резко поворачивает руль; он должен это исправить. Он не может допустить, чтобы Азирафаэль подумал, что он не испытывает того же. Он жмёт на газ и мчится обратно по Пикадилли в сторону Сохо. По дороге домой.

***

Азирафаэль выходит из книжного магазина раньше, чем Кроули успевает припарковать Бентли, и в волнении заламывает руки. Он мечется туда-сюда, то направляясь к машине, то разворачиваясь и возвращаясь к двери. Он даже не замечает дождя. "Какой же я, чёрт возьми, неудачник", - думает про себя Кроули, - "всё порчу". Он сжимает руль, и его по-прежнему охватывает страх. Ему нужно это сказать. Ему нужно это сказать. Кроули глушит двигатель и открывает дверь. Азирафаэль всё ещё стоит в дверях книжного магазина, не решаясь подойти ближе или остаться на месте. Больше всего на свете Кроули ненавидит видеть такое выражение на лице ангела. Это слишком похоже на Альфа Центавру. На ссору в беседке. На залитую неоновым светом улицу 1967 года. Их взгляды встречаются, и от этого взгляда страх Кроули рассеивается. Он уверен, что Азирафаэль этого хочет. Хочет его. Кроули не собирается всё испортить, потому что каждый раз, когда на лице ангела появлялось такое выражение (когда он испытывал страх и неуверенность в себе), Кроули был рядом, чтобы стереть это. Кроули был в ужасе от чего? От трёх слов, которым, как он боялся, он не сможет соответствовать? От трёх слов, которые он выкрикивал в глубине души на протяжении шести тысяч лет? Он хлопает дверью, отчего Азирафаэль слегка вздрагивает. Он обходит машину и с новой решимостью направляется к книжному магазину. Дождь заливает его солнцезащитные очки и пропитывает его насквозь. Он сокращает последнее расстояние, которое с самого начала сегодняшнего дня отделяло его от ангела. - Кроули, - говорит Азирафаэль, подходя ближе и смягчая тон, -Кроули, мне... мне очень жаль, я не должен был предполагать... Кроули обхватывает лицо Азирафаэля руками и целует его прямо здесь, на ступеньках книжного магазина, под проливным дождём. Азирафаэль замирает, и на мгновение к нему возвращается страх. Он всё испортил, он слишком торопился. Но затем он чувствует, как его обнимают сильные ангельские руки, и, ради всего святого... сатанинского... ради Кого-то, Азирафаэль целует его в ответ. Это отчаянный и в то же время нежный поцелуй, в котором тысячелетия невысказанных слов выражаются в простом прикосновении к коже. Кроули неохотно прерывает поцелуй и прижимается носом к носу ангела: - Ангел. - Да, мой дорогой? - Азирафаэль затаил дыхание, и этого ласкового обращения само по себе достаточно, чтобы почти поставить Кроули на колени, но это важно. - Азирафаэль, - говорит он, проводя большим пальцем по подбородку ангела, мягко и благоговейно, - ангел, я люблю тебя, так чертовски сильно. Чувствую себя так же, как и всегда. Улыбка, озарившая лицо Азирафаэля, ослепляет. Как самый первый рассвет в Эдеме. - Я тоже тебя люблю, дорогой, - произносит ангел, ещё крепче обнимая Кроули и утыкаясь лицом ему в шею, - я люблю тебя уже очень давно. - Прости, ангел, - говорит Кроули, целуя Азирафаэля в макушку, - мне не нужно было убегать. - Всё в порядке, мой дорогой, - успокаивает его Азирафаэль, и Кроули чувствует его улыбку, - ты испугался, а я, возможно, действовал слишком поспешно. - Сволочь, - усмехается Кроули, зарываясь лицом в волосы ангела, прежде чем наклониться и украсть ещё один поцелуй, - кажется, идёт дождь». - Похоже на то, - соглашается Азирафаэль, целуя Кроули в щёку, - может, нам стоит вернуться в дом? Ты можешь остаться здесь на ночь, если хочешь. Глаза Азирафаэля озорно блестят, и от этого у Кроули подкашиваются ноги. - О, ангел, я думал, ты никогда не попросишь. Кроули снова прижимается губами к губам Азирафаэля, и они, спотыкаясь, выходят из книжного магазина, оставляя реальный мир позади. В последующие годы Кроули научится быть любимым так, как он всегда того заслуживал, ангелом, который всегда стремился именно к этому. А Азирафаэль, в свою очередь, будет любим демоном, который любит его сильнее, чем когда-либо могли любить Небеса. И Кроули больше не будет чувствовать, что ему нужно бежать, его прошлое сгорит за его спиной, оставив после себя новую жизнь. Куда бы он ни отправился, по каким бы дорогам ни ехал, там, где будет Азирафаэль, он всегда будет чувствовать себя как дома.