Да, я человек, чёрт возьми!

      Ты выходишь из комнаты и аккуратно, стараясь не скрипеть дверью, затворяешь её за собой. Коридор встречает тебя всё тем же тревожным, зеленоватым светом. Сочась сквозь приоткрытые ставни, он рисует узор теней на полу и знакомых с детства обоях, создавая иллюзию решётки. Тюремной камеры. Это место — ловушка и ты заперт здесь. В доме, наполненном то ли людьми, то ли гостями, которые более чем готовы разорвать тебя на куски. И каждый раз, закрывая глаза, ты не знаешь, переживёшь ли эту ночь?       Таковы реалии нового времени: солнечная активность, люди, заживо сгорающие на улицах, и таинственные хищные существа, появляющиеся после захода солнца. Они вылезают из-под земли. Прокапывают себе путь, словно восставшие мертвецы. Гости похожи на людей, но они не люди. Чудовища, копирующие чужую внешность, чтобы охотиться. Ночью они бродят по улицам, стучатся в дома. Просятся на постой, притворяются жертвами, обманывают доверчивых, расправляясь со всеми, кто подпустит их к себе.       Страшно пускать кого-то, но и оставаться одному нельзя. Останешься один, и тебя прикончит бледный маньяк. Он — единственная причина, по которой одиночка вроде тебя, пускает постояльцев. Люди — обуза и если бы не страх перед злоумышленником ты бы и дальше прятался здесь, вздрагивая от каждого стука в дверь. И даже не подумал бы впустить людей, отчаянно ищущих убежища.       Но оставаться индивидуалистом больше нельзя и твой дом постепенно заполняется незнакомцами. Теперь тут собралось немало отчаявшихся. Целая толпа новых жильцов. Но грустные истории людей, выживших в нечеловеческих условиях, не скрашивают твоего одиночества. Лишь усиливают тревогу. Ты говоришь себе, что всё хорошо и сегодня никто не умрёт. И сам же себе не веришь. Среди постояльцев есть гости. Наверняка есть. Ты знаешь это. Сколько ни проверяй, они всегда, всегда находят способ проникнуть в дом.       Ты сам пускаешь их, потому что они как нечистая сила. Как нежить из восточноевропейских легенд, не способная переступить порог человеческого жилища, пока хозяин сам не пригласит их войти. Гости даже ещё хуже бледного. Тот хотя бы не скрывает свою жуткую сущность, а они выглядят и ведут себя как люди. Разговаривают, вспоминают о прошлом, делятся переживаниями и, что страшнее всего, зачастую даже не осознают, что превратились в чудовищ. Ну или до жути реалистично отыгрывают непонимание.       На ум приходит кассирша? Нервная девушка с искривлением позвоночника и странным цветом волос. Она пришла на второй день и подходила по всем признакам, но ты всё равно колебался, прежде чем нажать на курок. Тебя не смутило даже её история. Спасаясь от людей, ворвавшихся в её дом она выбежала на улицу и, якобы, потеряла сознание. Пролежав на солнцепёке до заката. И даже не закоптилась. Кассирша была гостьей, хоть и не осознавала этого. И ты верил ей… пока поутру не нашёл свежий труп.       Из-за твоей ошибки погиб человек. Долговязый парень — первый, кто искал спасение у тебя дома — был жестоко убит во сне. Твоя вина. Ты поступил легкомысленно, проявил излишний альтруизм, доверившись гостье, постучавшейся в твою дверь. Пожалел её, пустил внутрь, обрекая невиновного человека. Ценой твоего милосердия стала смерть. Такое уже случалось, и случиться вновь.       Сегодня тоже умрёт кто-то. Ты знаешь это. Поэтому, проходя мимо закрытых дверей, и прислушиваешься к доносящемуся из-за них дыханию и храпу. Пытаешься понять — всё ли в порядке? Но тишина обманчива и отдаёт безмолвием могилы. Ведь самозванец, прячущийся среди людей и жаждущий убить всех и каждого в этих стенах, затаился, выжидая удобного момента. Твой дом — ловушка. Монстром в облике человека может оказаться кто угодно. А может... ты и сам монстр? Себя-то давно проверял?       Усилием воли ты прогоняешь безумие прочь. Шепчешь, что выдержишь и не сломаешься под давлением обстоятельств? Но что ты можешь? Ты — простой парень, волею Судьбы заброшенный в эпицентр хаоса. Ты слаб, уязвим, напуган, а ружьё оттягивает твою руку свинцовым грузом ответственности. На что ты готов ради других? А ради своего спасения? Хватит ли тебе духу принять непростое решение? Пойти на отчаянные меры? Сумеешь ли принять тяжесть своих ошибок? Сможешь ли нести ответственность за тех, кто доверил тебе свои жизни? Или позволишь ещё кому-нибудь умереть из-за собственного малодушия? Сможешь защитить её и ребёнка?       Гости — не миф и не страшилка, придуманная КЧС. Они есть и они убивают. Их нужно вычислять. Но как? Озвученные по телевизору признаки абсурдны и могут выявиться и у простых людей. Идеально белые зубы бывают не только у людоедов, но у тех, кто не пренебрегает визитами к стоматологу. А воспалённые, налитые кровью глаза, ещё не означают, что их обладатель выбрался из-под земли. Человек мог банально не выспаться, или плакать накануне. Нервное поведение, как и чрезмерная осторожность, тоже ни о чём не говорят — многие сейчас ведут себя странно. Или сходят с ума. Так сразу не выявишь: гость перед тобой или человек?       Да мёртвый человек ведет себя странно — путается в отрывках собственного прошлого, нервничает, параноит. Может даже не помнить, что с ним что-то произошло что-то ужасное, однако биологически он всё равно мёртв. И имеет потребность убивать.       Нет ничего, что позволило бы однозначно идентифицировать гостя. А права на ошибку у тебя нет. На кону стоят жизни. Не распознаешь притворщика вовремя, и кто-то умрёт. Однако и расстреливать постояльцев, не будучи абсолютно уверен в том, что они — гости, нельзя. Поступив так, ты встанешь на скользкую тропу, превратившися в одного из фанатиков, устраивающих кровавый террор на улицах. Безумцы твердят, что наводят порядок, тогда как на самом деле им просто нравится убивать. Сволочи с пушками. Бешеные псы. Лунатики, чьи руки омыты кровью, а путь усеян горами трупов. На их фоне даже гости не кажутся такими уж монстрами.       Если конечно вся эта истерия изначально не была их планом. Чтобы разделить нас. Ослабить, натравив друг на друга. Заставить сражаться. Гости как хищники — смелы, но осторожны. Не рискуют понапрасну. Притворяются, скрывая нечеловеческую природу. Вводят в заблуждение и втираются в доверие, чтобы усыпить бдительность и нанести удар. Незаметно, в ночи. Отбить жертву от коллектива и прикончить — вот их излюбленный метод. А паранойя и чувство всеобщего недоверия помогают им в этом лучше всего.       Как люди могут сплотиться, если не доверяют друг другу? Если каждый подозревает каждого, замыкаясь и думая только о спасении себя любимого. Ты видел, как семьи распадаются, а родители выгоняют из дома своих детей, подозревая, что они гости. Слабые кончают с собой, в попытке избавиться от ужаса безысходности. Или впадают в полное мракобесие, начиная поклоняться смерти. Превозносить её как единственный способ прекратить боль жизни. Сектанты, устраивающие акты публичного самосожжения.       Мир неуклонно сползает в бездну и с каждым днём становятся только хуже. Массовое помешательство набирает обороты, и только ты ещё пытаешься поддерживать хоть какой-то порядок в доме. Но надолго ли тебя хватит? Этот вопрос постоянно крутится в твоей голове. Всё ли ты сделал правильно? Не приведёт ли твой выбор к чьей-то кончине? И чей ещё труп найдут в завтра поутру?       Твои силы стремительно убывают. Тревога и стресс пожирают психику заживо, но ты, пока что, всё ещё держишься. Благодаря ей и ради неё. Ты даже доползаешь до двери, уже точно зная, кого увидишь по ту её сторону ещё до того, как заглянешь в глазок.       Так стучать может только он. Злоумышленник, нарушитель скинвокер. Бледный маньяк, о котором говорят даже по телевизору.       Воспоминания о вашей первой встрече встают перед глазами кошмарным видением, и ты заново будто бы наяву, натыкаешься взглядом на жуткий бледный силуэт в окне. Он стоит и сверлит тебя пристальным взглядом, а вокруг валяются тела солдат КЧС. Похоже они рассчитывали что он не переживёт стычку с отрядом вооружённых людей. Пережил. Убил всех, продемонстрировав тебе оторванную голову командира на вытянутой руке. Да ещё и провернул её так, чтобы ты мог видеть перекошенное лицо жертвы.       В тот раз, прежде чем уйти, маньяк соорудил монумент, насадив окровавленный трофей на отточенную палку. Он и поныне там, только теперь на колу красуется череп в каске. На костях осталось совсем немного обгоревшей кожи. Мрачная экспозиция оставленная, как угроза. Как способ оказать давление. Ведь это то, что он делает. Давит на тебя. На всех, кого посещает. И каждый его приход как проверка на прочность. Сколько раз ты уже видел его неестественно-вытянутую фигуру за окном в полутьме?       Или в кошмарах, от которых ты просыпаешься в холодном поту и подолгу лежишь рядом с подружкой, пытаясь успокоиться.       Эта жуткая, бледная тварь — предвестник конца. Символ неотвратимой погибели. И эта тварь стоит прямо перед твоей дверью.       Но на непрекращающийся стук всё-таки надо ответить. Поэтому собравшись с духом, ты всё-таки заглядываешь в глазок, ощущая, как по телу прокатывается даже не страх, а лавина леденящего ужаса. Первое, что бросается в глаза, это рост незваного гостя. Он так высок, что ты не видишь ничего, выше хищной улыбки, распяливающей его рот от уха до уха. Если издали, в темноте злоумышленника ещё можно принять за худого, долговязого мужчину, то вблизи он похож скорее на восставшего мертвеца. Кожа на голом торсе свисает небрежными складками, словно не принадлежит ему. Словно он содрал её с жертвы и напялил на себя.       Словно мифический скинвокер. Понимание того, что перед тобой не человек, а страшное, потустороннее существо, спрятавшее внутри мёртвого тела, обдаёт, словно ледяной ветер. В то время как другие гости притворяются, копируя не только человеческую внешность, но и образ мыслей, чтобы проникнуть в дом, он не прячется. Не отрицает своей сути. Наоборот — подаёт себя как монстра и наслаждается ужасом. Злоумышленник сознательно выглядит как шарж на человека. Поэтому и выбрал кожу не по размеру. Подобное выпячивание своего естества, противоречит самой сути гостей, от чего становится ещё страшнее. Ведь ему закон не писан.       Злоумышленник словно бросает тебе вызов, подогревая ощущение безысходности. Весь его вид словно кричит: я — сильнейший из всех хищных тварей, что бродят сейчас по ночам. И меня не остановит ни эта хлипкая дверь, ни ружьишко у тебя в руках. И глядя на него, ты понимаешь — он действительно может разнести твою хлипкую дверь. Ворваться и свернуть шею. Однако но не сделает этого, пока не сломит тебя морально. Он словно бледный всадник. Вестник грядущего забвения. И каждое его появление призвано приблизить горькое осознание неминуемого конца. Уничтожить последние остатки воли к сопротивлению. Погасить искры надежды.       «Всё будет хорошо, котик» — её соблазнительный шёпот эхом отдаётся в голове и ты ощущаешь её присутствие, как будто она стоит здесь. В прихожей, за твоей спиной. Обнимает за грудь, пропустив руки под мышками и положив голову на плечо. Тепло её мягкой груди, упёршейся в спину, греет не тело но душу, создавая надёжный тыл. Напоминая, что тебе есть, ради чего сражаться.       — Опять ты… — ты заставляешь свой голос звучать устало и зло, но гость всё равно чует твой страх. Его улыбка расползается всё дальше в стороны. Кажется, будто невидимые руки растягивают его щёки, обнажая неестественно-ровные, блестящие зубы — слишком белые и вместе с тем абсолютно нечеловеческие. Зубы хищника. Каннибала. И нет, это не улыбка, это оскал.       — Я, — отвечает он глухим, тягучий голосом, разливающимся в ночной тиши отравленной патокой. — А ты все дома сидишь? Пытаешься наладить жизнь? Зачем? Как раньше уже не будет. Скоро вообще ничего не будет. Ты и те, кого ты защищаешь, умрут.       Речь безумца — остро отточенное лезвие. И каждое слово призвано ранить. Перед глаза ми вспыхивает видение… комната, освещённая ослепляющим светом… залитые кровью кровью простыни, ставшие из грязно-серых тёмно-бордовыми и… тело, вытянувшееся на кровати, неподвижное, безжизненное… живот вскрыт, а внутренности вывернуты наружу и небрежно раскиданы…       …ребёнок. Ребёнка забрали, вытащили! С этой мыслью ты возвращаешься в реальность, смотрящую на тебя остановившимся взглядом гостя, в котором нет даже проблесков человечности. У этой устрашающей твари с людьми нет ничего общего, кроме разве что внешнего вида. Им движет лишь голод и безумие, а его глазами на тебя сейчас смотрит сама смерть, которой молятся сектанты.       А за спиной маньяка полыхают многоэтажки, охваченные неконтролируемыми пожарами. Никто даже не пытается тушить их и серые панельки рушатся внутрь самих себя. Нигде не светится ни одно окно. Нигде нет намёка на то, что всё наладится. Гости продолжают терроризировать население. И жертв с каждым днём становится всё больше и больше. Это действительно конец света.       Сохраняя остатки мужества, ты пытаешься отпугнуть нарушителя, но ему плевать на твои угрозы и на ружьё у тебя в руках.       — Так может, войдёшь и вытащишь меня наружу? Или такой длинный тип, чувствует себя не комфортно в замкнутом пространстве? А может, ты боишься компаний и можешь убить только одного, — твои слова полны бравады, но она лишь ширма, прикрывающая страх. Чтобы дерзить скинвокеру тебе приходится напоминать себе, что он не попытается войти в дом, пока здесь есть другие люди.       Если, конечно, они люди. Страшная поражает тебя, словно молния: а что если все твои постояльцы — гости? Тогда их предводителю больше не надо будет притворяться. Он высадит дверь и… Нет, они могут все быть гостями. Не она. Только не она.       Бледный склоняется, чтобы ты мог увидеть его скорчившееся в отвратительной гримасе лицо, искажённое эффектом «рыбьего глаза». Его взгляд расфокусирован, глаза смотрят в разные стороны, а уголки рта расширяются дальше, чем это кажется возможным. Растягиваются, демонстрируя кровоточащие дёсны. Ощущение такое, что его губы вот-вот лопнут, залив дверь чёрной кровью.       — Скоро, уже ско-о-оро, — почуяв слабину, маньяк усиливает нажим, ухмыляясь распахнутой пастью. — Ты не можешь ничего сделать. Не можешь остановить пожары, убийства, разрушение. Этим миром правят собаки, и здесь останутся только собаки.       Эта фраза не только отсылка на песню Егора Летова но и манифест. Он хочет, чтобы так было, и в мире остались только жестокие люди. Чтобы все… стали гостями. Эти существа мо гут заражать людей, как предполагали в КЧС. Ты не веришь во всю эту чушь про инфекцию и паразитов в ушах. Тебе по душе версия о проклятье, передающемся от человека к человеку. Как вампиризм. Или чума зомби. Ты уже ни в чём не уверен. А может гости это вообще бесы, вселяющиеся в тела мёртвых людей и берут их под контроль? .       Ну а твой сегодняшний посетитель тогда сам дьявол. Или один из его ближайших сторонников. Он ведь, вроде у них не главный.       — Даже если всё вокруг горит и рушится, можно просто остаться человеком, — сдавленным голосом выдыхаешь ты, отмечая как голод и безумие, отпечатанные на его жутком лице, сменяет разочарование. Отвратительная улыбка сменяется хмурой миной.       Это придаёт тебе больше уверенности, чем боль в пальцах стискивающих приклад ружья. Ты продолжаешь говорить. Чувствуя себя рыцарем, противостоящим порождению зла. Ты один, но за твоей спиной — люди, доверившие тебе свои жизни и любимая женщины. Ты должен защитить их. С оружием в руках если потребуется. Это всё, что тебе сейчас остаётся.       — Я просто могу быть лучшей версией себя. Продолжать открывать двери людям, вникать в их истории, сохранять доброту в сердце этого хаоса. Потому, что я человек, чёрт возьми. Слышишь меня, тварь? Я — человек. И нет, я больше не один дома, — Выслушав тебя, скинвокер вновь растягивается в отвратительной ухмылке, принимаясь увещевать, словно капризного ребёнка.       — Не понимаю, чего вцепился в эту жизнь. В ней не осталось уже ничего важного, — он не спрашивает. Он утверждает. И с каждым словом, слетающим с неестественно растянутых губ, твоя уверенность слабеет. Запал от вашей короткой, идеологической дуэли вновь уступает место тягучему страху, замешанному на осознании, что существу за дверью нравится убивать. Оно делает это со страстью, получая удовольствие от процесса. Но не меньше ему нравится и страх жертв. Твой страх, ведь он знает, что ты боишься.       — А-а-а-а, теперь я всё понял. Дело в ней. Это любовь придаёт тебе силы. Твоя мертворождённая любовь. Ты ведь подозревал, что твоя рыжая подружка может оказаться гостьей. Подозревал, но всякий раз отбрасывал эти мысли. Так подумай об этом сейчас. Что если она всё это время была мертва и единственное живое, что есть в ней, это ребёнок? Дитя вашего нечестивого союза.       — Я не верю тебе. Не верю, ты монстр! — бросаешь ты из последних сил противостоя мощнейшему психологическому давлению.       — Нет? Ну что же, тешь себя надеждой, пока можешь. Но когда твой сын родится, тебя прибьют к кресту вместо него. Обещаю.       — Пока есть жизнь, есть надежда, — успеваешь бросить ты, прежде чем ходящий в коже разворачивается, скрываясь в ночи.       И глядя в его бледную, чуть ли не светящуюся спину, ты с удивлением отмечаешь, что сейчас он похож не на сверхъестественное существо, а на полуголого дебила с безумной улыбкой и глупым выражением лица. Опустившегося до утраты человеческого облика.       Сегодня вестник смерти ушёл ни с чем. Но он вернётся и тебе ничего не останется как встретить его вновь и сразиться.       Потому что тебе есть, что защищать.