Потешный

Андрей считал себя одним из лучших Доминантов в клубе «Подземка». Небезосновательно. У него было больше всего постоянников. Да и новые клиенты появлялись регулярно — по сарафанному радио. Андрей умел находить баланс между последовательностью и разнообразием, между строгостью и заботой, между игровыми сюжетами и настоящими эмоциями. В БДСМ важно было сохранить тонкую грань между правдоподобностью и насилием, особенно с теми, кто любил поиграть в принуждение или воспитание. Андрей гордился своим образом властного и строгого, но справедливого Верхнего, и очень, очень не любил, когда случалось что-то, что выбивало его из этого образа. Валера был из тех нижних, кто предпочитал дисциплинарные сюжеты. Особенно скул-плей. Ему было около двадцати пяти, и он приходил к Андрею уже больше года, раз в месяц, по пятницам. Иногда заранее присылал сообщение с описанием, что хотел бы обыграть, иногда оставлял всё на откуп Андрею. На этот раз Валера хотел получить тонкой тростью в обстановке старого доброго corporal punishment. Андрей специально перед визитом Валеры переоделся из удобного чёрного лонгслива, в котором обычно работал, в белую рубашку и пиджак в стиле директора частной школы. Даже галстук повязал, хотя искренне недолюбливал этот элемент гардероба. Валера смотрел на Андрея исподлобья с такой сладкой смесью обожания и предвкушения, что в общем-то одного этого взгляда было достаточно в качестве оплаты за сессию. Впрочем, от рублей Андрей никогда не отказывался. Всё шло хорошо: Андрей не переборщил с нотациями на старте; Валера немного поизображал протест и отчаяние, прежде чем снять штаны; трость рисовала на смугловатой Валериной коже красивые сизо-бордовые полосы. А потом Андрей решил дать вспотевшему Валере передышку и заодно добавить атмосферы, которая могла немного улетучиться за время молчаливой порки. Он стал отчитывать Валеру словно мальчишку — как тот и хотел — и пружинить тростью в руках. Для пущего эффекта. То ли трость была старая, то ли стояла рядом с батареей на протяжении всей зимы, то ли Андрей просто слишком увлёкся своей пламенной речью об уважении к авторитетам, но в самый пафосный момент трость предательски треснула у него в руках. Сделала звук «кхь», очень похожий на ехидный смешок, — и сломалась. Ситуация была абсурдная и нелепая. Особенно если представить её со стороны. Суровый директор школы, который выговаривает нерадивому ученику и в процессе ломает орудие наказания… Хорошо хоть не о задницу. Впрочем, Андрею было не до смеха. На мгновение он даже растерялся, когда Валера повернулся через плечо и недоуменно взглянул на него. — Я возьму другую, — стараясь не растерять строгость, сказал Андрей. Валера поджал губы, будто сдерживал рвущийся наружу смех, и опустил голову. Андрей попытался невозмутимо продолжить сцену. Вжикнул новой тростью, примерился к исполосованным ягодицам, строго сказал: — Не надейтесь, что эта заминка спасёт вас от возмездия, молодой человек. Хлестнул один раз. И тут Валера выпалил: — Красный. Андрей мгновенно отступил, позволяя Валере прийти в себя. Дело явно было не в боли — Валера выдерживал трёпки намного крепче. Дело было в дурацкой трости. — Прости, у меня после этого «хрусь» как-то весь настрой сбился, — буркнул Валера, натягивая штаны. Андрей кивнул. Внутри росло желание сжечь предательскую трость на ритуальном костре. — Да нет, это ты меня прости. Мне жаль, что так вышло. Следующая сессия за полцены. Валера отмахнулся. Улыбнулся немного виновато. — Брось, бывает всякое. Спасибо за сессию. До встречи. Андрей говорил себе, что такая мелочь, как сломанная трость не заставит Валеру искать нового Доминанта. Они уже слишком притёрлись друг к другу. Но страх не увидеть постоянника через месяц в пятницу подленько вгрызался в подсознание. *** Матвей появлялся в «Подземке» куда реже Валеры и без чёткого графика. Мог не приходить полгода, потом целый месяц заглядывать каждые выходные — и снова пропадать на полгода. Но всегда приходил только к Андрею. Матвей любил бондаж и анальные игрушки. Он бы, наверное, и от полноценного секса не отказался, но Андрей принципиально не спал с клиентами. Поэтому Матвей на каждую встречу приносил что-то из своего домашнего «арсенала», который впечатлял своим разнообразием даже Андрея. Матвей не ждал от Андрея ни воспитания, ни усмирения, ни подчинения. Его нужно было только покрепче связать и хорошенько отыметь. Матвей был простым клиентом. К нему не нужно было искать подход, подбирать ключики. Он точно знал, что ему нравится, а что нет. Он приходил, получал своё, щедро платил — и уходил. Андрей не хотел бы его потерять. Но однажды удача отвернулась от него и на сессии с Матвеем. Пожалуй, это было ещё более нелепо, чем с Валерой. Андрей только закончил красивую и крепкую обвязку, фиксирующую руки Матвея вдоль туловища. Специально завязал узелки рядом с сосками, чтобы при движении верёвки их задевали. Открыл тюбик смазки, стал готовить вибратор… Матвей его отвлёк. — Рэй, туговато на левой руке. Пальцев не чувствую, — тихо сказал он. Андрей бросил незакрытый тюбик смазки на кровать и вернулся к обвязке. Да, действительно, верёвка на левом запястье подзатянулась и передавила сосуды. Андрей быстро это исправил. — Возьми меня уже, — взмолился изнывающий от возбуждения Матвей. — Пожалуйста. Андрей хмыкнул и грубовато толкнул Матвея в грудь, чтобы уронить на кровать. Тот интуитивно напряг ладони, чтобы подстраховать себя от удара. И так уж вышло, что под одну из них попал тот самый тюбик. Незакрытый. Весьма мягкий. Полный вязкой и тягучей прохладной смазки. Тюбик издал неприятный звук «тьфу» и загваздал смазкой всё, начиная от матраса и заканчивая руками, бёдрами и животом Матвея. — Блядь, — сказал Матвей. Андрей порадовался, что по крайней мере это не звучало как обращение. — Давай я вытру, — предложил он и развернулся, чтобы взять с полки коробку бумажных салфеток. Матвей зарычал: — Трахни меня, Рэй! В жопу эту блядскую смазку! Он всегда был весьма точен в выражениях. Сосредоточиться на игрушке, правда, Андрею оказалось сложно. Во-первых, потому что ему было смешно. Во-вторых, потому что «блядская смазка» всё время вмешивалась в процесс. То мешала опереться коленом о матрас, то хлюпала под поясницей у Матвея, то пачкала руки, то заставляла нижнего дёргаться от прохладной влаги. Самого Матвея она тоже явно отвлекала. По нему было видно, что он давно бы уже кончил, но постоянно сбивается. Андрей очень старался вернуть ту напряжённо-страстную динамику, которая всегда была между ними на сессиях. Но этот вечер явно был потрачен в никуда. Даже разрешение кончить получилось какое-то нелепое. Как будто мольба, а не приказ. Да и удовлетворение на лице Матвея смешалось с усталостью. — Ебучий тюбик, — заключил он, когда Андрей уже расплетал обвязку. — Прости. — Забей. Только смазку в следующий раз поменяй. А то у меня ассоциации будут. По крайней мере, Матвей точно был настроен на следующий раз. *** Стёпа пришёл к Андрею впервые. Он был робким мальчишкой лет двадцати, который попросил «лишить его Тематической девственности без жести». Стёпа явно имел какое-то своё представление о Доминантах, потому что смотрел на Андрея, как кролик на удава. Будто он из этой комнаты живым просто не выйдет. Андрей при этом не планировал совершенно никакой жести. Классические наручники вроде полицейских, немного ваксплея с не очень горячими свечами и стек на десерт. Впрочем, высшие силы были явно категорически против посвящения Стёпы в Тематики. Всё шло нормально. Андрей немного со Стёпой поболтал, чтобы расслабить, потом начал с мягких приказов: сними то, подойди сюда, стань так. Стёпа подчинялся и, хоть до сих пор смотрел на Андрея с опаской, явно был очень заинтересован тем, что будет дальше. Андрей зажёг пару свечей, приковал Стёпу за запястье к декоративной трубе, изображающей из себя батарею. Стёпа так очаровательно смотрел снизу вверх, сидя на коленях в одних чёрных боксерах, что Андрей даже вошёл во вкус. А это редко бывало на первой сессии. Воск растекался по усыпанной веснушками коже красивыми разноцветными пятнами. Андрей чередовал свечи потеплее и похолоднее, обостряя тактильные ощущения нижнего. Стёпа вздрагивал, ахал и охал, охотно подставляясь под яркие капли. Более холодная свечка прогорела первой, и Андрей отставил её. Тем более что Стёпа на неё уже почти не реагировал. Та, что погорячее, вызывала у Стёпы расслабленное, почти медитативное мычание. Он покачивался в такт ударам капель, медленно поводил плечами, подавался навстречу теплу. Его реакции увлекли настолько, что Андрей просто упустил момент, когда фитиль свечи неудачно загнулся и утонул в воске. Андрей сделал первое, что пришло ему в голову: сунул пальцы в горячий воск в попытке его поймать. Айкнул, потряс рукой. Кончики пальцев теперь все были в фиолетовом воске. Как и фитиль… Стёпа тихо прыснул. Андрей сделал вид, что не заметил этого смешка. И что вообще ничего такого не произошло. Всё так и было задумано! Свеча закончилась именно тогда, когда Андрей того захотел. Он вооружился стеком с гибкой кожаной хлопушкой, покачал его на пальцах. Приподнял Стёпин подбородок, заставляя смотреть снизу вверх. В глазах Стёпы по-прежнему читалась опаска, но он заметно расслабился. Андрей всегда добивался того, чтобы нижние его не боялись по-настоящему. Страх убивает доверие. А без доверия какое удовольствие? Он дал Стёпе привыкнуть к девайсу. Огладил хлопушкой слегка ссутуленные плечи, забрызганные воском, провёл вдоль позвоночника, легко похлопал по бёдрам. Стёпа загипнотизированно следил за тем, как чёрная полоса ползает по коже, будто опасное насекомое, выбирающее, где ужалить. Андрей наращивал силу постепенно, давал Стёпе привыкнуть, найти тот самый предел, где тепло превращается в жжение, а покалывание — в боль. Стёпа шумно дышал и впитывал всё происходящее, казалось, каждой клеточкой. Андрей был предельно сосредоточен, но в голове всё же мелькнула смешливая мысль: забавно было бы, если бы сейчас ещё и хлопушка от стека отвалилась. Но нет, девайс не подвёл. По крайней мере, этот девайс. Андрей нанёс с десяток по-настоящему болезненных ударов, чтобы Стёпа распробовал ощущения до конца, и отложил стек. На сегодня было достаточно. Он вытянул из кармана брюк ключик, вставил его в замок на наручниках, повернул… и ничего не произошло. Андрей подёргал ключик, надавил посильнее. Достал и вставил его снова. Но нет, чёртовы наручники не расстёгивались. — Спокойно, — твёрдо сказал Андрей Стёпе. — Сейчас всё решим. Стёпа взглянул на Андрея растерянно. Перевёл взгляд с него на наручники — и обратно. А потом звонко, заливисто засмеялся. Андрей успел даже подумать, что это такая форма истерики или сабдропа, но Стёпа мотнул головой и выдавил сквозь всхлип: — Господи, ты такой потешный. — Потешный? — недоверчиво переспросил Андрей. Уж каким-каким, а потешным он бы себя точно не назвал. — У тебя такое смешное лицо. Как будто ты из танка по воробьям стрелять собираешься. — Стёпа почти успокоился, но с лица его не сходила широченная улыбка. — Прости, я не насмехаюсь. Мне просто забавно. — Забавно, — повторил Андрей. — Потешный! Он развернулся и, ворча себе под нос, направился из приватки в офис. Где-то там лежали внушительные кусачки по металлу на случай… примерно вот на такой случай. — Сейчас приду, — уже от дверей сообщил он Стёпе. — Без МЧС не возвращайся! — всё ещё хихикая, ответил тот. Вскоре Стёпа был вызволен. Он с удовольствием ответил на робкие объятия Андрея, зарывшись носом ему в грудь, как ребёнок. Расслабился, растёкся по Андрею, будто знал его тысячу лет и доверял безусловно. — Мне всё очень понравилось. — Я рад. Прости, что было столько форс-мажоров. Обычно мне это несвойственно. — Да? — Стёпа вскинул голову, заглядывая Андрею прямо в лицо. У него были чудесные, солнечные глаза. — Жаль. — Почему жаль? — Потому что мне понравилось, какой ты потешный, — он снова глухо засмеялся, но быстро стал серьёзным. — Это так… По-человечески.