После клетчатого флага

Оскар чувствовал, как неминуемо разваливается на части. Первый отголосок этого ощущения появился ещё в Баку, когда он въехал в стену — первая трещина на привычной маске спокойствия и холода. В Сингапуре в австралийца чуть не влетел его напарник — Ландо. Слухи о "фаворитизме" в Макларен поползли с невероятной скоростью. Но Оскар был уверен в ошибочности такого мнения. Его отношения с Норрисом вне трассы оставались достаточно тёплыми, наполненными взглядами, значение которых даже они не до конца понимали. Пиастри помнил слова Марка, его наставника, о том, что сдаваться нельзя. Ни в коем случае. Он тогда почему-то сильно напрягся. От этой фразы веяло непонятным некомфортом. Но он повторял их, когда в очередной раз садился в болид, до конца не понимая, какой смысл вкладывал в них Уэббер. Потом был Остин и 5 место, повторившееся в Мексике. Это можно было оправдать неподходящей Оскару трассу, но он всё равно чувствовал, как теряет уверенность в руле под ладонями. Но он продолжал играть в спокойствие и контроль. А затем случилась Бразилия. В Сан-Паолу Пиастри потерял лидирующее место в личном зачёте чемпионата. Тогда Марк выловил его из толпы механиков. — Оскар? Можно тебя на секунду? — Австралиец со стеклянными глазами молча кивнул и дал увести себя. Прикрыв за собой дверь, Уэббер сначала молча смотрел на Оскара. Лицо его подопечного было тем же — расслабленные брови, немного сжатые губы, россыпь родинок. Но глаза. Они выдавали его с потрахами. Марк молча обнял Пиастри. Даже получилось как-то по-отцовски. А Оскар дал себя обнять, прикрыв веки. Неужели его наставник думает, что он потерял шанс на титул? Это же не так. Отрыв от Ландо маленький и вполне сократимый. Лас Вегас встретил огнями улиц, казино и 4-ым местом в гонке. Оскар понимал, что шансы Макса забрать 5-ый титул росли, но все упоминали это лишь в качестве шутки. А теперь смешно уже не было. Ферстаппен в который раз выиграл гонку. Дисквалификация. Чёртова планка. Оскар опускался всё ниже. Внутренний стержень становился всё тоньше. Всё больше сил тратилось, чтобы держать себя в руках. После Вегаса гонщик стал больше времени проводить на симуляторе. На улице уже стемнело. Австралиец в который раз переделывал квалификационный круг. Его не устраивали мелкие неточности. Поэтому он и засиделся тут до вечера, пытаясь выдолбить идеальную попытку. Мимо часто проходили работники в оранжевой форме, буднично прощались с гонщиком. Тот отвечал, не отрывая взгляд от монитора, пока его не окликнул уже намного более знакомый голос. — Уже как-то поздно для тренировки на симуляторе, не находишь? — Оскар обернулся, отпустил руль. Ландо подошёл ближе, по-хозяйски положил руку на спинку кресла. — Нормально. — Норрис усмехнулся, всё глубже заглядывая в тёмные омуты глаз Оскара. В них поблёскивало отражение монитора, они притягивали, и Ландо осознал, что его лицо находится непозволительно близко к лицу Пиастри. Похоже, его напарник подумал о том же, так как слишком резко повернулся к экрану. Норрис слишком быстро отпрянул, будто испугавшись собственных мыслей. — Эээ.. Ну.. Я пошёл, наверное. Ты не засиживайся тут.. Пока. — Ландо благодарил Бога за то, что основной свет был выключен, так как чувствовал, как горят щёки и уши. — Ага. Пока. — Оскар. — Пиастри заставил себя снова посмотреть на напарника. —Правда. Не засиживайся. — Не буду. — он улыбнулся. *** Катар. Одна из самых любимых гонок сезона Пиастри. Он уверенно взял поул в квалификации и снова приобрёл надежду на что-то большее, чем просто очередной подиум. Началась гонка неплохо, но дыхание было сбито ещё с первых кругов. Появился Сейфти-кар. Команда сказала, что оба Макларена остаются на трассе. Ферстаппен поехал на пит-стоп. Оскар предпочёл доверять команде. Он упустил шанс на победу. Самым обидным было то, что у него была скорость, был баланс и была возможность встать на 1 строчку. Стратегия подвела. Возможно Оскар смирился. Но пустота внутри лишь росла, а руки дрожали на руле всё больше. Остался последний этап, где всё решится. Абу Даби. Финал. *** Оскар приехал 2-ым. Макс стал 1-ым, а Ландо 3-им, чем и обеспечил себе чемпионское звание. Пиастри поздравил победителя, на лице Норриса он заметил слёзы. Конечно, в душе австралиец был искренне рад за своего напарника, но внутри царила скорбь о собственной, только что погибшей мечте. Где-то прозвучал салют в честь победителя. Оскар прикрыл за собой дверь. В комнате было оглушающе тихо по сравнению с обстановкой на улице: громкий смех, крики, стук бутылок шампанского. И тогда Пиастри осознал, что проиграл. Реально проиграл. И никто не знает, будет ли ещё когда-нибудь шанс выиграть титул. Медленно, но верно Оскар терял контроль, и сейчас, в одиночестве и в мёртвой тишине он потерял его окончательно. По скулам текли слёзы, в мышцах резко появилась слабость и гонщик сполз по стене вниз. Уже на полу Пиастри подтянул ноги к себе и уткнулся лицом в колени. В горле затянулся противный ком. Глупо. Глупо было даже надеяться на то, что он сможет уехать отсюда побелителем. Ещё в Бразилии глупо было на это рассчитывать. Он понимал, что сейчас нужно пойти к команде, праздновать с ними конец сезона и чемпионства Ландо. Но Оскар не мог праздновать похороны своей мечты. Не мог даже заставить себя успокоиться, взять себя в руки и снова стать холодным, точным механизмом. Солёная капля прокатилась по щеке Пиастри. *** Солёная капля прокатилась по щеке Норриса. В который раз он уже плачет от радости за этот прекрасный вечер? Ландо не помнил и не особо-то хотел. К ночи шум и гул, стоявший над Абу Даби немного притих. Все почти уже разошлись и Ландо решил, что ему тоже пора. Он думал о том, как будет праздновать с семьёй. Классический ужин с родственниками? Или стоит сходить куда-нибудь... В размышлениях он вышел из своей комнаты гонщика с сумкой в руках, когда наткнулся на своего напарника. — А, это, Оскар. Я думал ты уже уехал. Пиастри не отвечал. Повисла пауза. Ландо не понимал, смотрит ли австралиец на него или сквозь. Норрис заметил красные и опухшие глаза Оскара. Он, что, плакал? Почему-то сейчас рядом с напарником он чувствовал себя неловко. Воздух в коридоре сгустился в несколько раз. Висело отчётливое напряжение. — Всё.. в порядке? — Взгляд напротив скользнул к трофею, торчащему из сумки Норриса и вернулся к его зелёным глазам. А затем случилось то, чего Ландо совсем не ожидал. Оскар в один шаг преодолел расстояние между ними, даже не понимая, что он творит. Всё произошло резко, быстро, Норрис не успел понять, когда и как губы Пиастри очутились на его губах. Правая рука австралийца сжалась на плече, прижимая к стене. Левая же легла на шею, привлекая всё ближе к себе. И переключатель в голове Ландо щёлкнул оглушительно громко под этими руками. Оскар действовал грубо, властно, так непохоже на себя. Впрочем, сейчас ему уже было абсолютно нечего терять. На протяжении всего сезона гонщики Макларен не понимали, что чувствуют по отношению друг к другу. А в этот момент, в тихом и пустом коридоре всё становилось ясно. Пиастри вторгся в рот Ландо, который уже не стоял столбом. Он положил руки на плечи австралийца, слегка повернул голову, подставляясь языку Оскара, как почувствовал, что между ног теперь было чужое колено. Вырвался судорожный выдох. Пиастри на немного отстранился от губ Норриса, переводя дыхание. Теперь Ландо мог заглянуть в глаза Оскара, хотя сразу же пожалел об этом. Сейчас они выглядели совсем по-другому, заставляя британца ловить ускользающие из его головы остатки сознания. Похоже, их обладатель решил пожалеть чемпиона, настойчиво, но аккуратно оттягивая волосы Норриса, открывая шею и тут же примазываязь к нежной коже. Ландо лишь сильнее запрокинул голову, можно сказать, давая Оскару полную свободу действий. Сейчас он действительно мало соображал и даже забыл про своё чемпионство, плавясь от чужих прикосновений и от ощущения влажного языка на сонной артерии. *** Марк не мог дописаться или дозвониться до Оскара с момента, как он незаметно улизнул после гонки. Уэббер обошёл уже всю Яс Марину, оставалась лишь комната гонщика и гаражи. Он волновался за своего подопечного особенно сильно, вспоминая о его состоянии во второй половине сезона. Марку было прекрасно знакомы чувства, которые, как он полагал, испытывает сейчас Пиастри. Так что он быстрым шагом продвигался по пустому коридору, отзывающимся лишь крайне слабым эхом шума подошвы его обуви. Уэббер снова кинул взгляд на экран телефона в надежде увидеть ответ на его многочисленные сообщения, перед тем как зайти за угол и встретить Оскара. С Ландо. Сначала он не поверил своим глазам. Подумал, ему кажется. Или может это вообще не Пиастри с Норрисом. Но когда заметившие чужое присутствие гонщики резко отпихнулись друг от друга, с красными лицами и запыхавшиеся, Марк понял, что ему точно не чудится. Это именно его воспитанник сейчас смотрит своими карими, невинными глазами, как будто его нога не давила пару секунд назад на промежность напарника. Уэббер спохватился, промямлил что-то вроде "извините" и поспешил удалиться, параллельно чуть не выронив свой смартфон. Ландо и Оскар снова остались наедине. Снова повисла неловкость. А потом Норрис услышал, как Пиастри смеётся. Просто смеётся, закрыв лицо ладонями. В тот момент у чемпиона отлегло с сердца. Это всё тот же Оскар. Как и до Абу Даби. Как и до всей этой череды его неудач. И тогда они оба залились ещё большим смехом. — Боюсь, Марку понадобится помощь психолога после такого. — С усмешкой. — Это точно.