Что ты думаешь обо мне?

Ники сидел перед экраном ноутбука, пытаясь понять хоть что-нибудь. Бесполезно. Мысли расползались, как дым. На него накатила усталость — чёртова, беспощадная и совершенно не к месту. Экзамены, соревнования, тренировки с Кевином, расстояние с Эриком, вечное напряжение с близнецами… Всё это сдавило грудь тяжёлым прессом. Почему всё обрушилось разом? А самое страшное — это ещё не конец. Конечно он рад за своих кузенов, которые нашли свои парные стихии также, как и он когда-то нашёл Эрика, но не мог не переживать. Его дети пережили слишком много. Он не хотел, чтобы их снова сломали, поэтому, в тайне от Лисов, в том числе от самих близнецов, решил проверить Нила на ещё более скрытые тайны, а Кейтлин на их наличие. Единственный, кто знал об этом, — Эрик. Он мог бы недовольно фыркнуть, сказать что-то резкое, запретить ему — Хэммик остановился бы, посчитав, что перегибает палку, потому что Клозе — Земля, спокойствие, стабильность, а значит, более здравомыслящий. Но Эрик сделал не это. Он сказал, что Ники — молодец, заставив своего возлюбленного сгорать от смущения. "Допроверялся", — мрачно думал Ники, смотря за тем, что светилось на экране. С Нилом всё оказалось настолько хорошо, насколько могло быть. Ники и не сомневался на его счёт, учитывая, что в семью его принял Эндрю, очень критичный к людям, которых подпускает к себе, но проверить нужно было, потому что он не мог позволить своим сантиментам причинить Миньярдам боль. А вот Кейтлин... Фото. Кейтлин. Целуется. С каким-то темноволосым парнем. Можно сказать, что это Аарон покрасился, если бы не три важных момента. Аарон не красился. Это раз. Парень явно не был Водой. Это два. И за годы жизни в Колумбии Ники научился различать близнецов друг от друга, не говоря уже о других людях. Это три. Хэммик страдальчески застонал и опустил голову на руки. Глаза жгло после бессонных ночей, мозг кипел, он жутко хотел спать, но знал, что теперь снова не заснёт до утра, если вообще сможет сделать это. Мысль о том, что ему придётся рассказать об этом Аарону, пугала. Но и молчать он не мог. Последняя надежда оставалась на Маккензи, которая посчитает себя достаточно добросовестной девушкой, чтобы рассказать парню про измены и расстаться с ним. "Надежда — слишком мощный двигатель",— думал Ники, сидя на кухне утром и выпивая уже пятую кружку кофе. Тело хотело спать, но мозг не отключился бы, даже если его ударили арматурой прямо в голову. Он хмуро, прямо как Эндрю, наблюдал за Аароном и пришедшей к нему Кейтлин. Они о чём-то мило болтали и смеялись. Ники надеялся, что она с минуту на минуту признается его кузену, игнорируя, что первой фотографии её измены уже несколько месяцев. Маккензи казалась ему приятной девушкой, но то, что она сделала... Он не может понять измены, только принять, что они есть. Но не тогда, когда это касается его семьи. Мэт, сидящий рядом, смотрел на него с тревогой. Он знал, что у Ники бывают "плохие" дни, когда его выгибает от боли, душевной или физической, но он никогда не видел его "мрачных" дней. Если честно, Ники и не хотел, чтобы их кто-то когда-то видел, но сегодня Кейтлин не оставила ему выбора. Конечно он понимал, что Аарону это не понравится, и это очень мягко сказано!! Но, в конце концов, не убьёт же он его? Они всё-таки родственники, прожили вместе детство... Он знал, что его надежда — пустой трёп, ведь оба Миньярда отрицают концепцию семьи, но ему нужно было сосредоточится на чём-то для храбрости. Парочка уже собиралась снова выйти, чтобы где-нибудь спрятаться от Эндрю, когда Ники позвал кузена: — Аарон. Тот повернулся не сразу. Хэммик знал, что он закатил глаза, тяжело вздохнул и показал Кейтлин, как ему тошно от кузена. Знал, потому что Аарон забыл о зеркале, которое Элисон повесила, чтобы смотреться перед выходом. Больно. Но ничего. Ни-че-го страш-но-го. Миньярд повернулся. Не то, чтобы Ники это было всё ещё нужно: вся его решимость пропала, и он прикусил щёку. — Что на этот раз? — Яд в голосе Аарона мог соревноваться с ядом самой кобры. Хэммику страшно. Наверно странно боятся собственных братьев? Он встал из-за стола, оставив недопитую кружку кофе, и направился к Аарону. Остановился он только тогда, когда между ними оставался метр. Шаг — и всё. Ему несдобровать. Миньярд хмурился всё сильнее и сильнее. Ники не мог винить его в этом: в таком состоянии он всегда старался держаться подальше от близнецов или умело маскировал свой страх за маской шута, поэтому они никогда не видели его таким. Сегодня — исключение. Сегодня может пострадать Аарон, и Хэммик никак не может этого допустить. — У меня к тебе разговор. Я думаю, Кейтлин тоже хочет присоединиться. — Он смотрел только на девушку. Та, кажется, поняла, о чём пойдёт речь. И, вместо того, чтобы воспользоваться последним шансом, который ей предоставил ей Ники, рассказать всё самой, она молча позволила Аарону закрыть себя. —А она тебе зачем? Ты даже запасть на неё не можешь: ты же гей! — Сказал он и поморщился. Хэммик мысленно спросил у Бога: "Как так получилось, что у самого гомофобного гомофоба самые гомосексуалные родственники?" Вдох-выдох и пошёл. Даже если на эшафот. —Может, Кейтлин сама нам расскажет? — Продолжил Ники, смотря на неё ледяным взглядом. Он может быть милым. Может быть добрым. Может быть весёлым. Но любая угроза его семье — это угроза ему, а они никогда не оставляет такое без внимания. Девушка лишь сильнее сжалась за спиной своего парня. Странно, она, кажется, Огонь. Обычно люди её типа не прячутся, а, наоборот, привлекают к себе внимание. Но что он может знать... в конце концов, он же совсем не следил за другими людьми, стремясь понять, есть ли зависимость между характером и стихией... Нет, совсем нет. — Что тебе от неё нужно? — Грубо спросил Аарон. Надежда снова затрепетала в душе Ники. Его кузен не сказал "от нас". Может, он почувствовал, что "их" больше нет? Может, всё пройдёт без крови? — Кейтлин тебе изменяет. — Прямо выпалил Ники, пряча трясущиеся руки в карманы. "Услышь меня. Пожалуйста". Чёрт. Кажется, нужно было подумать чуть дольше, чем электричество достигает его мозга. Аарон замер. Его молчание было даже страшнее злости Эндрю, такой знакомой Хэммику с детства. С ней Ники знал, как действовать и чего делать не стоит, а вот с тишиной... Секундная задумчивость стоила ему всего. Раздался громкий хруст. Кейтлин вскрикнула. Мэт тоже что-то кричал, кажется, он кричал на Аарона. Ники не слышал. Все звуки проходили до него как через толщу воды. Он с трудом успел ухватиться за край стола, чтобы не упасть. Сзади его поймали крепкие руки. На секунду, лишь на секунду, ему показалось, что это были руки Эрика, так необходимого сейчас. Потом он вспомнил, что Клозе далеко. Очень далеко. Разбитый нос болел. Как и душа. Наверно, могло быть забавно. Ему до этого никогда не разбивали нос. Но вместо веселья Ники почувствовал только пугающую пустоту. Близнецы никогда его не били. Никогда. Угрожать — да, ругаться — да, приставлять нож к горлу — да. Но никогда бить. Всё-таки обычно они хотя бы делали вид, что им не всё равно на него. А теперь... Наверно так себя чувствуют домашние животные, которых выбросили на улицу? Ники тошно. То ли от сравнения, то ли от ситуации. Аарон застыл напротив него с окровавленным кулаком и смотрел с недоумением, будто сам не верил, что сделал это. Ники хотел спросить: "Не больно?" Но Кейтлин его опередила. — Аарон, милый, я... — Нет. — Перебил её Миньярд, даже не смотря на неё. Всё его внимание было приковано к кузену. —Не смей соглашаться с ним просто для того, чтобы защитить. Он заслужил. Ники очень хотелось улыбнуться и нервно засмеяться, но ни ситуация, ни кровь, фонтаном бьющаяся из его носа, не располагали к этому. Вместо этого он прикрыл глаза. Мэт что-то говорил ему, но он не слышал — не мог, когда в голове крутилась тысяча мыслей: "Недостаточно. Я сделал недостаточно. Больше. Нужно было больше. Я слаб. Я жалок. Они меня ненавидят". На кухне появились Эндрю и Нил, видимо, привлечённые шумом, и замерли, увидев такую картину. Миньярд перевёл вопросительный взгляд на близнеца, который стал выглядеть ещё более потерянным. Хотелось утешить. Хэммик понимал, что это глупо — спрашивать у только что ударившего его человека:"Как ты себя чувствуешь?" Но смотреть на Аарона, такого растерянного и испуганного, сейчас тоже было выше его сил. —Ники, я... — Миньярд тяжело сглотнул, будто боялся сказать вслух. Ники ничего не ответил. Мэт помог принять ему вертикальное положение, с тревогой смотря на кровь, которая всё никак не хотела останавливаться. —Я не хотел. Прости. — Прошептал Аарон, потупя глаза в пол. Хэммик замер. Сколько раз после всех их ссор он мечтал услышать это слово от Миньярдов? Сколько раз он сам его произносил? Сколько раз он убеждал себя, что так правильно? Но вместо ожидаемого облегчения "прости" от Аарона принесло только тупую ярость. Нет, он серьёзно? —Не проси прощения, Аарон. — Убедившись, что твёрдо стоит на ногах, Ники сделал шаг к нему. — Тебе не за что просить его. Все присутствующие смотрели на него с недоумением и тревогой. Это не тот Ники, которого они знают. Это его холодная тень. Тем временем, Ники продолжил, шепча слова брату прямо в лицо. — В конце концов, это моя ошибка — довериться тебе. Не твоя. — Он дал Миньярду пару секунд осознать свои слова и, убедившись, что тот понял, пошёл прочь из кухни. Эндрю и Нил раступились перед ним, давая дорогу. — Ники... — Тихо позвал его Аарон. Первым инстинктом Хэммика было повернуться, сказать, что он так не думает, обнять своего ребёнка. Эндрю нахмурился ещё сильнее. Ники заставил себя не оборачиваться. Слёзы в глазах слишком сильно жгли глаза. Аарон чувствовал, как его мир просто рухнул, а главная причина — это он сам. Он посмотрел на остальных. Кейтлин плакала, прижимая руки ко рту. Мэт смотрел на него и хмурился, скрестив руки на груди. Выражение лицо Эндрю и Нила сложно было прочитать, но Аарон знал — ничего хорошего он там не увидит. Вынести это было невозможно, поэтому он перевёд взгляд в пол, анализируя своё поведение. Почему он так сильно разозлился на Ники? А главное, почему ударил его? Да, у них бывали шуточные бои, ещё когда они были детьми, но дело никогда не доходило до крови. А теперь Ники — их Ники, который вытащил их со дна, сделал для них всё, что мог, и даже больше, который любит их за них самих — вынужден останавливать кровотечение, которое у него началось из-за Аарона. Миньярду тошно. Краем глаза он заметил, как Эндрю открыл рот, собираясь что-то сказать. Лекции ещё и от близнеца он не выдержит, поэтому схватил Кейтлин за руку и сказал лишь: — За мной. На кухне воцарила абсолютная тишина. После этого дня в общежитии Лисов стало невозможно находится. Напряжение витало в каждом атоме, душило, заставляло бояться каждого шороха. Перемены в отношениях Аарона и Ники заметили все. Сложно было этого не сделать, ведь обычно Хэммик не оттрывается от своих "детей", стремясь защитить их, а тут и разговоры со старшекурсниками, и прогулки в одиночку, и отказ от Колумбии. Напоминал об их связи только прохладный интерес Хэммика к Аарону, когда тот возвращался:"Не подрался?" Миньярд тоже говорил сам за себя. Обычно сдержанный и собранный, он, в отличии от близнеца, позволил эмоциям взять на собой вверх. Все видели чувство вины, стыда и смущения, написанные на его лице. Лисы со страхом поглядывали на Эндрю: как тот отреагирует на "угрозу" своему близнецу? Навредит ли он Ники? Но Монстру, кажется, было всё равно. Он сосредоточился на Ниле, который, в отличие от своего непарня, обеспокоенно поглядывал на Ники. Лисы уже не надеялись, что это закончится. Для начала, надежда из них свойственна только Рене и Ники, а потом... Хэммика сложно было обидеть. Он всегда либо молчит, когда его явно задевают, либо шутит на эту тему так грязно, что никто не может понять: его задело или нет? Несмотря на это, пару раз они переходили грань обиды Хэммика. В те дни они боялись, что он пожалуется Эндрю, но он просто...отдалился от них. Общался как с обычными ребятами из своей команды, будто между ними и не было ничего, вызывая у них дрожь и холодный пот. Обида Хэммика на кузена ещё страшнее. Они знали, что Ники не прощает полностью, а Аарон не умеет извиняться. Замкнутый порочный круг. Ники лежал у себя в комнате и пытался не закричать. Его тело периодически дёргалось от замыканий, и от него исходили фиолетовые трескучие искры. Электричество. Ёбанное, блять, электричество. В мире, где у каждого была своя стихия, приносящая радость, облегчение и счастье, Ники ненавидел свою. Потому что она не его. Слёзы, такие нежеланные и противные, потекли из его глаз, когда его тело в очередной раз выгнулось в дугу от разряда. Он ненавидит приступы. В этот раз навалилось всё и сразу: занятость Эрика, его единственного заземляющего элемента, усталость, тренировки, экзамены, а главное — ссора с Аароном. Ники не хотел этого. Ники ненавидел себя за это. Он пытался утолить чувство вины в порезах, в голоде, в кипятке, но ничего не получалось. Ощущение, что он просто предал одного из своих детей, не отпускало его, а лишь сильнее затягивало верёвку на его шее. Он хотел извиниться, сказать, что был неправ, сказать, что кинул эту фразу не подумав. Да, Аарон, может даже Эндрю, был бы чертовски зол, но, возможно, только возможно, груз вины Ники хотя бы частично стал бы меньше. Он хотел. Электричество оказалось быстрее. Символично, да? Аарон зашёл в общежитие и нахмурился. Его стихия, Вода, только-только ставшая гладью, пошла рябью волнения. Стояла абсолютная тишина. Редкое явление в Лисьей башне. Он положил ключи в карман, снял пальто и вздрогнул от уведомления. Он забыл выключить звук, который в этой тишине прозвучал, как гром среди ясного неба. С трудом достав телефон, Аарон нахмурился прочитав, кто и что ему написал. —Поговори с Ники, иначе я заставлю вас это сделать. Миньярд тяжело вздохнул. Он и правда всё ещё не поговорил с Ники ни об изменах Кейтлин, ни о том...что произошло потом. Он вернулся с последнего свидания с Маккензи. Они впервые поговорили после того инцидента. Девушка, сгорая от смущения во всех смыслах этого слова, призналась, что Ники был прав, и попросила прощения за то, что из-за неё Миньярд поссорился с ним. Аарон не смог ни понять её, ни принять. Тем не менее, они разошлись мирно. Один вопрос решён. Оставался Ники. Разумеется Миньряд знал, как обижается его кузен: в конец концов это именно они с Эндрю научили Хэммика отстаивать себя и свои интересы. И именно поэтому Аарон со всей ответственностью заявляет, что, нет, Ники не обижается. Ники просто стал уверен, что Аарон ненавидит и бросит его. Чувство вины постоянно преследовало Миньярда, мешая дышать, жить, двигаться. Он тысячу раз хотел поговорить с Ники, но никак не находил слов. Он надеялся, что Хэммик сам, как и в прошлые их ссоры, придёт поговорить, Аарон просто снова пойдёт на попятую, и всё будет как раньше. Но проходили дни. Ники всё так же держал его на расстоянии и, судя по всему, не собирался узнавать, что сподвигло Аарона на...то, что он сделал. Кажется, Хэммику вообще от него больше ничего не нужно, что оказалось довольно...болезненно. А теперь Эндрю ставит ему ультиматум: либо они разговаривают и выясняют отношения, либо это делает он. Аарон знал, что близнец не шутит. Для них обоих семья — превыше всего, и если в ней разлад — нельзя оставлять его на самотёк. —Где он? — Наконец-то написал Аарон. К его удивлению, Эндрю ответил моментально. —В общежитии. Аарон нахмурился. Тишина. В Лисьей башне стояла абсолютная тишина, лишь иногда нарушаемая звуками улицы. Этого не могло быть. Ники и тишина — вещи не совместимые, близнецы поняли это ещё в Колумбии. Хэммик не терпел отсутствия звуков, поэтому постоянно издавал их: гремел посудой во время готовки, громко разговаривал, старался разговарить их, смотрел телевизор, слушал музыку. Он не может быть в общежитие. —Точно? —Абсолютно. Что случилось? Аарон не ответил. Тревога достигла своего апогея, и вода в его жилах заледенела. Он побежал проверять все комнаты. —Аарон? Эндрю не ответили. Кухня, гостиная, ванная... Пусто. Не могло не радовать, но и радовать не могло. Оставалась последняя комната, где Ники мог сейчас безбоязненно находится. Глубоко вздохнув, Аарон потянулся к ручке двери и ещё сильнее нахмурился. Ладонь покалывало, будто эта небольшая металлическая деталь наэлектризованна. Проигнорировав это ощущение, Аарон открыл дверь. Его Вода среагировала моментально — произошло короткое замыкание. Он молниеносно убрал руку, всё сильнее хмурясь. Внезапная мысль заставила его задохнуться. Что, если Ники и правда там?!! Электричество ведь опасно!! Аарон вздохнул. На решение он не потратил ни секунды. Задержав дыхание, он обернул руку тканью и быстро открыл дверь, не думая о секундной, но сильнейшей боли. Все мысли вылетели из головы, когда он увидел то, что было внутри комнаты. Ники. Один. Окружённый электричеством. Ручка кололась не потому, что электричество окружало Ники. Ручка кололась потому, что он сам — Электричество. Если бы не фиолетовые всполохи на его теле, можно было подумать, что Ники просто лихорадит: он тяжело и часто дышал, будто задыхался, лоб покрылся испариной, а глаза зажмурились, будто ему очень больно. Потому что так и было!! Аарон не мог поверить тому, что видел, поэтому поражённо замер. Нет. Это не могло быть. Не могло. Это же Ники. Ники — Солнце. Всегда был, есть и будет: яркий, весёлый, верящий. По крайней мере так думал Аарон. В детстве, в ту давнюю пору, когда он умел спокойно выражать свою любовь к старшему кузену, он часто приходил к Ники и грелся в его лучах. Вместе они образовали картину тихого летнего дня, и обоим было так хорошо. А потом Хэммик признался родителям в гомосексуальности, и Аарон... Возненавидел его. Позже. Уже за то, что Ники — гей. Он сделал это потому, что все взрослые вокруг делали так. Разве могли они все ошибаться? Через пару месяцев, на летних каникулах, когда Тильда вместе с Аароном снова приехали к Хэммикам и спросили про Ники, Лютер ответил, что отправил сына в лагерь, который поможет ему вернуться на путь истинный. Мария молчала, опустив глаза в пол. Маленький Аарон подумал, что она плачет о своём сыне. Взрослый Аарон понимает, что ей было просто стыдно за него. Ненависть стрелой пронзила его сердце и поселилась там, отравляя его. Теперь он в целом понимал намного больше. Например то, что Ники отправили в конверсионный лагерь. Всё сходилось: его пропажа на три года, его потухший взгляд по возвращении, Электричество вместо Солнца. Конверсионный лагерь выжег его, когда пытался "вылечить" его от гомосексуализма. Просто ток медленно, но верно заполнял его тело, вытесняя родную стихию. Такое бывает, им, как медикам, рассказывали на курсе Стихий. Об этом редко, но пишут: "Стихию человека можно поменять с помощью боли. Например, если долго обжигать человека — он станет Огнём; если долго бить током — он станет Электричеством". Аарон думал, что делать, когда Ники сделал глубокий вдох, открыл глаза и медленно повернул голову в его сторону. При виде кузена его лицо вытянулось, и, если бы он не дрожал так сильно, а на его лице не читалась невыносимая боль, Миньярд придумал бы, что сказать, что-нибудь смешное... —Не подходи... — прошептал Ники, и его голос в тишине комнаты прозвучал как гром среди ясного неба. В сердце Аарона вонзили и прокрутили нож. Нет, а чего он ожидал? Он знал, что сам виноват в недоверии Ники. Кто будет доверять человеку, который за одну фразу врезал так, что кровь из носа шла ещё пол часа? Только вот жить с этой мыслью...сложно. Невыносимо. Страшно. Да, он уверен, что за его спиной будет Эндрю, а за ним и Нил, как член семьи, но оба они очень холодные со всеми, кроме друг друга. А Аарону так не хватало тепла... Тепла, которое Ники отдавал им в таком количестве, что иногда становилось даже неловко. —Не подходи. — Как в бреду повторил Хэммик. — Убью же, малыш... Аарон замер и из-за фразы, и из-за обращения. Ники...боится навредить ему? Это никак не укладывалось у него голове. —Ники? — Миньярд, не смотря на предупреждение, сделал шаг вперёд. Убьёт-не убьёт, Аарона не волновало. Его, как медика и кузена Ники, волновало только состояние Хэммика. Они семья. Хотя бы у себя в голове он не мог этого отрицать после всего, что Ники для них сделал. А семье надо помогать, и он сделает для этого всё, что может. Ники смотрел за тем, как Аарон медленно, шаг за шагом, приближается к нему с такими печалью и безнадёгой в глазах, что Миньряд почувствовал, как липкий страх ползёт по спине... Он встряхнул головой, отбрасывая эти мысли. Он не допустит одну и ту же ошибку два раза. Когда он почти дошёл до Ники, тот снова заговорил: —Не надо, Аарон, пожалуйста. — Мольба в голосе его всегда весёлого кузена была такой непривычной и пугающей; Миньярд заставил себя остановится. —Ники, я... — Попробовал начать он, даже не зная, что именно хочет сказать, но был перебит. —Не надо, Аарон, не надо, пожалуйста. — Еле слышным шёпотом попросил Ники, смотря ему в глаза. Миньярд очень хотел извиниться, но не смог и слова выдавить из себя, когда Ники снова выгнуло от разряда, а он даже не закричал. Только сжал зубы посильнее. Аарону страшно. Страшно представить, где жил его кузен с четырнадцати лет. Такой весёлый, но одновременно с этим такой хрупкий... — Аарон. — Кашляя, снова позвал его Ники хриплым голосом, заставившим названного вздрогнуть. Этот голос никак не мог принадлежать Хэммику. —Я тут, Ники. — Тихим шёпотом ответил Аарон. Он знал, что его кузена это скорее напугает, но не мог ответить иначе. Давным-давно, когда Аарону было четыре, а Ники — семь, они поклялись, что будут рядом, если кому-то из них будет плохо. С того самого дня никто из них не нарушал этой клятвы по собственной воле. Хэммик не ответил. Вместо этого, дождавшись небольшой передышки собственной стихии, он забрался руками под футболку и снял со своей шеи одну из многочисленных подвесок. Только сейчас Аарон понял, что на ней висит, и не смог поверить собственным глазам. Там, где раньше висела подвеска с самым ярким солнцем, теперь было кольцо. Обручальное. Серебряное, наверняка холодное, как и Эрик на вид. Ники молча протянул ему шнурочек с ним. — Поохраняй. П-пожалуйста. — Снова смотря Аарону в глаза, попросил Ники. — Это важно. Миньряд взял украшение, как самое святое, что он может держать в своих руках. С какой-то стороны так и было. —Ты... — Сосредоточившись на кольце, Аарон старался не смотреть на Хэммика. — Ты доверяешь мне свою лю... — Договорить ему не дали. —Конечно я тебе доверяю, малыш. — Ники закатил глаза, на секунду став прежним собой, но почти моментально снова закусил щёку от очередного разряда. — Если не тебе, моей семье, то кому? Себе что ли? — Он попытался улыбнуться, но ток, даже сильнее, чем в прошлые разы, заставил его выгнуться и тихонько заскулить, сжимая простынь. Аарон не мог двинутся с места. Ему...ему доверяли. Ему доверяли самое важное. Он семье... Он семья!! Он семья!!! — Ники... — Он протянул руку к своему кузену и, как заворожённый, смотрел, как к его руке тянутся фиолето-белые волосы. —Нет!! — Панически крикнул Ники, и всё электричество вернулось к нему, снова вызывая разряд, заставивший его выгнуться. Аарон прижал руку к себе. Его Вода всячески пыталась убедить носителя, что сидеть рядом с открытым источником Электричества — плохая идея, но Аарон упорно её игнорировал. Этот источник — его кузен, Николас Хэммик, просто Ники, а это значит, что Аарон не боится. Ники никогда, даже в самые тяжёлые дни, не вредил им. Хлопнула дверь в общежитие и послышались быстрые шаги. Ники не обратил внимания, кажется, он даже не услышал, а вот Аарон обернулся на звук. В дверном проёме появились запыхавшийся Эндрю и обеспокоенный Нил. — Аарон, какого чёрта ты... — Начал злой Миньярд и только потом заметил Ники. Того снова поразило током, поэтому он не заметил прибывших. Оба анализировали ситуацию. Нил пришёл к решению быстрее. — Аарон, вон отсюда. — Приказал он, быстрым шагом направляясь к Ники. — Но... — Попытался поспорить младший Миньярд. Он не мог снова оставить Ники. Не мог снова бросить, предать его. — Никаких но. Я сказал вон отсюда. Ты всё равно тут сделать ничего не сможешь. — На ладони Нила вспыхнуло пламя. Аарон втянул носом воздух, сжимая кулаки с кольцом внутри. Он не хотел признавать, что Нил прав. Аарон со своей Водой не может даже прикоснуться к Ники, не говоря уже о помощи, а вот Огонь и Электричество не враждуют, наоборот, ходят вместе под руку. То ли выпуск стихии помог Нилу успокоиться, то ли он увидел, как переживает близнец его непарня, но продолжил он уже спокойнее. — Не волнуйся, я позабочусь о нём. Мне просто нужно, чтобы мы оставались в комнате вдвоём. Аарон заторможенное кивнул и медленно направился к Эндрю, который остался стоять в проходе. Он Металл. Вот ахуеть компания собралась, да? Если бы в их жизнях всё было хорошо, они смогли бы подружиться, даже стать семьёй, с первых дней. Но их жизни сложились, как сложились, поэтому не получилось. Аарону стыдно за свои мысли в прошлом. Когда они жили в Колумбии, он злился и обижался на Ники, который не использовал своё Солнце рядом с ними. Это решило бы всех их проблемы!! Сейчас, сидя на кухне и сжимая самую ценную вещь, что есть у его кузена — обручальное кольцо,— Аарон понимает, почему Ники может им не доверять. Его скорее удивляло: почему Ники делает это? Почему он так спокойно отдал своё кольцо, связь с Эриком, ему, Аарону, который совсем недавно сломал ему нос? — Аарон. — Внезапно позвал его Эндрю. Названный вздрогнул и перевёл испуганный взгляд на близнеца, заставляя того всё сильнее и сильнее хмуриться. — Ты ранен? Аарон отрицательно покачал головой. — Ты зол? Аарон задумался над своими ощущениями. Снова покачивание головы. Эндрю кивнул и, подумав пару секунд, задал последний вопрос: —Ники ударил тебя? Кулаком или током? — Со стороны могло показаться, что на лице Эндрю каменная маска, будто бы ему всё равно, но Аарон видео микропризнаки: руки на повязках, взгляд в сторону комнаты, где сидели Ники и Нил, сжатая челюсть. А ещё Аарон видел, как его близнец теряется: чью сторону принять? Виноватого Аарона или навредившего Ники? Младший близнец снова покачал головой и наконец-то разжал кулаки. Эндрю пару секунд с недоумением смотрел на кольцо на нитке в его руках, и только заметив надпись "E + N =∞", он понял, что это. Он неверяще посмотрел на Аарона, открыл рот, будто хотел что-то сказать, и почти сразу его закрыл. На кухне стояла пугающая тишина. — Как думаешь... — Тихо начал Аарон, не узнавая собственный голос. — Как давно они замужем? — Ники носит эту верёвку с самого первого дня, как взял над нами опеку. — Задумавшись вспомнил Эндрю. — Значит, ещё в Германии... — Вслух подумал Аарон и прикрыл глаза, стараясь удержать горючие слёзы стыда. Стать для кузена, который бросил ради них всё: юность, образование, мужа, — кошмаром во плоти — это надо было постраться, и они справились. — Почему он нам не рассказал? Сразу... — Смотря исключительно на кольцо, будто оно могло ответить вместо Ники или Эрика, беспомощно прошептал Аарон. —Ты гомофоб. — Напомнил ему Эндрю. Защитник прикрыл глаза. Был. Он был гомофобом, когда жил с мам...матерью. Был гомофобом, когда они — Аарон, Эндрю и Ники— только начали жить вместе. Его мнение о гомосексулах начало меняться, когда он видел, как Ники, такой открытый и самый настоящий гей, заботится о них даже лучше, чем некоторые родители (не будем показывать пальцами) заботятся о родных детях. Он принял, что парень может полюбить парня, когда видел, как Эрик может лишь парой слов успокоить их кузена. Окончательно он перестал быть гомофобом, когда стали очевидны отношения между Эндрю и Нилом. Аарон сжал бы на себе волосы так сильно, что затрещала бы голова, но не мог: в его руках всё ещё лежало кольцо, которое Ники ему доверил. Эндрю не предлагал свою помощь. Понимал: это испытание на доверие Аарон должен пройти сам. Миньярд знал, что даже если его близнец провалится, Ники не будет злиться. Он просто запишет себе это в голове и всё. И всё... Эндрю боялся этого слова больше всего. Тишина, обычно такая желанная, сейчас заставляла только сильнее нервничать. Через пятнадцать минут к ними пришёл запыхавшийся Нил. Выглядел он растрёпанным, напуганным, но бодрым. Ему дали заряд энергии. —Я стабилизировал его, но это не надолго. У вас нет знакомых-Земля, которым вы доверите Ники? Они бы сейчас очень пригодились. Близнецы побледнели. Эрик. Эрик — Земля. Они помнят, как удивились, что только их кузен встречается именно с Клозе, когда любой с радостью отдался бы ему. Сейчас они понимают: Эрик стабилизирует. Он помогает Ники, когда ему плохо морально и когда его Электричество разрывает его изнутри. Как бы то ни было, существует одна существенная проблема — Эрик в Германии, за тысячу километров, за грёбанный океан отсюда и приехать в скором времени, как нужно, явно не сможет. В голове Эндрю начала зарождаться идея. —Аарон. Названный вздрогнул и растерянно посмотрел на брата. —Почему ты удивился стихии Ники? Разве это не становится известно в семь лет? — Эндрю скрестил руки на груди. Нил вспомнил события сегодняшнего вечера. И правда, Аарон выгляделя как человек, который не просто не знает, что делать с Электричеством, а впервые его видит. Разве они не жили с Ники в детстве? Аарон снова вздрогнул и установился в пустоту. —Это не его стихия. — Наконец тихо сказал он и с безнадёгой посмотрел на близнеца. — Понимаешь? И они понимали. Нил крупно вздрогнул. Они с мамой долго путешествовали, поэтому видели тех, кому сломали стихию: потерянные и разбитые они теряли не только силы, но и желание жить. Как Ники остался в здравом уме после такого — неизвестно. Эндрю задумался о другом. —Каково вероятность, что он проходил чистку? — Наконец спросил он Аарона и Нила. Они переглянулись. Чистка — процесс полного очищения человека от стихии. Нет, он всё ещё принадлежит ей, но в нем не оставалось ни грамма нечелоческого. Схема до ужаса просто: ребёнка в восемь лет заставляют долго-долго призывать его стихию, пока он не выдыхается настолько, что становится не способен делать хоть что-то, иногда даже двигаться. — Нулевая... — Прошептал Аарон. Существовал два нюанса. Первый — для проведения первой чистки требуется человек с такой же стихией, который подстрахует в случае чего. Аарон помнит, с каким трудом Лютер и Мария нашли сыну специалиста по Солнцу, а уж Электричество... Второй — проводить чистку человеку, которому стихию поменяли очень опасно. Новая сила не принадлежит носителю и приносит ему боль, когда тот использует её. Чем чаще и интенсивнее зовёшь новую стихию — тем чаще стихия приходит сама и тем сильнее боль. —Не думай, Аарон. — Приказал Эндрю. — Лучше скажи мне: есть ли у нас место, куда можно отвести электричество? Аарон наконец-то понял, что задумал его близнец, и лёгкая улыбка украсила его лицо. — Безусловно. — Ответил он, сжимая в руке кольцо. Они моментально пришли в движение. Первым в комнату вошёл Нил, моментально хватая Ники за руку, чтобы Электричество крутилось только между ними двумя. Хэммик действительно стал выглядеть получше. По-крайней мере, его больше не выгибало от боли, хотя разряды тока всё ещё бегали по его телу, заставляя морщиться. Со стороны могло показаться, что он спит, но близнецы видели, что это не так. Аарон присел на пол и приложил ладонь к полу. Через пару секунд он нашёл то, что искал, и широко улыбнулся. Вода. Прямо под их комнатой, к счастью, проходила вода. Эндрю, заметив, что близнец выполнил свою часть плана, закрыл глаза. Все металлические предметы, кроме кольца в кулаке Аарона, начали деформироваться, вытягиваться, соединяться. У него получилась длинная металлическая стрела, наконечником направленная прямо туда, где, по указаниям Аарона, была водяная воронка, готовая с минуты на минуту принять электрический разряд. — Эндрю? — Раздался хриплый шёпот с кровати. — Аарон? Оба Миньярда посмотрели на кузена. Он смотрел на них, но не видел: слёзы слишком размыли зрение. Он переводил непонимающий взгляд с одного близнеца на другого, а потом посмотрел на Нила. Джостену ничего не оставалось, кроме как показать ему два пальца вверх, имея в виду:"Всё будет в порядке. Тебе станет легче". Ники доверился ему и снова посмотрел на близнецов. — Ники, слышишь меня? — Спросил Эндрю. Ники кивнул. —Голос, Ники. — Приказал Миньярд. —Я тебя слышу, Эндрю... — с трудом прошептал Ники, но этого хватило. — Отлично. Возьми стрелу. — Снова приказал галкипер. —Эндрю... — Ники нахмурился, хотел поспорить, не ясно почему и зачем. Миньярда сейчас это не интересовало. Его интересовало только то, как помочь своему опекуну. —Возьми стрелу. —Ты не навредишь ему, Ники. — Внезапно тихо добавил Аарон, смотря на кузена затравленным взглядом. Это успокоило Ники, пускай и не до конца. Он трясущейся рукой взялся за стрелу и тут началось. Комнату пронзил громкий короткий крик: почти сразу Ники закусил губу. Его очистка длилась пять минут; пять минут Ада близнецов и Нила, которые лишь подтвердили их догадки: с момента получения Электричества Хэммик ни разу не избавлялся от него, добивая себя. Наконец-то обессиленный Ники отпустил стрелу и глубокого вздохнул. Металлические предметы вернули свои места и формы. Вода под их комнатой снова потекла спокойно. Они молчали какое-то время. А потом Аарон, уверенный, что это не навредит его кузену, протянул Ники его же кольцо. Впервые за последние пару дней на лицо Хэммика вернулась улыбка: мягкая, нежная и любящая. Он взял подвеску и с некоторым трудом вернул на место. Больше не было нужды в словах. Всё, что нужно было сказать, уже прозвучало в тишине, в жесте, в разряде, ушедшем в землю. Они просто были рядом. Семья. Разбитая, пошатнувшаяся, но — своя. И кольцо на шее Ники снова лежало там, где ему и положено было быть, напоминая о том, что у него есть прекрасные муж и дети.