Лето, мечты и клубника с молоком

Капли дождя стучали по черепице старенькой пятиэтажки. Тоненькие струйки стекали по водосточной трубе, создавая характерный гул. Но не смотря на непогоду в начале июля, воздух был тёплый, свежий и чистый, как будто пронизан самой глубокой искренностью и невинностью. И именно сейчас, возле железной двери подъезда, едва скрываясь под навесом стояли два подростка. Их заливистый смех доносился звонко, смешиваясь с раскатами грома. -Он так в лужу упал! Ещё крикнул, что я собака! Произносил то ли с возмущением, то ли с насмешкой Джисон, опираясь спиной о перила, старые прутья которых почти сразу прогнулись. -Ещё бы! Вот велосипед, правда, надо отмывать, но ничего. Сейчас дождь утихнет и мы мгновенно до колодца доедем. В голосе Феликса всё ещё звучали нотки веселья, а сам парень жестикулировал руками, всё ещё не отойдя от произошедшего. А они всего навсего убежали от обидчика, почти случайно уронив его в лужу. Маленькое, но какое приятное достижение! -А у тебя плеер с собой? Внезапно спросил Хан лучшего друга, улыбнувшись ему. -Обижаешь! Задорно произнёс белокурый, поправляя мокрые волосы и доставая из кармана потёртых джинсов закатанных до колена не новый, но отлично работающий плеер. Следом в его проворных руках оказались белые, немного надломленные возле основания наушники. Оба устроились на ступеньке, не заботясь о одежде. Один плеер на двоих, общая музыка, соединяющая их в такой момент. В руках у мальчишек были леденцы на палочках, не понятно откуда взявшиеся. Внешний вид конфет указывал на то, что кто-то случайно сел на них во время погони, но это не отменяло их вкус. Дождь, популярный рок-исполнитель в наушниках, летние каникулы и безграничное счастье окружали сейчас парнишек, давая возможность окунуться в беззаботное детство. Разве так важна новая одежда? Навороченный плеер? Когда рядом с тобой товарищ и близкий друг. Впереди два летних месяца, наполненные самыми лучшими мечтами. Феликс забывал про всё, стоило бельчонку, такое прозвище получил Хан за свои щёчки, появиться рядом с ним. Родители, друзья и детские заботы захватывали его полностью, даже не давая проходу плохим мыслям в его голову. А голова болела. Болела редко, но сильно и почти до слёз, хотя Ли мужественно терпел, скрывая слабость. Потом, конечно, плакал в потрёпанную жилетку друга, но это не имело значения. Ведь Хан видел Ликса в любом состоянии и никогда его не предавал. Джисон и Феликс познакомились ещё в детстве, когда каждому ещё и годика не было. Их мамы подружились в роддоме, находя совпадения и общие интересы. Разница в возрасте была один день, а границам доброты и счастья не было предела. Довольно приятная история для двух мальчиков, прошедших сквозь глупые ссоры, проказы и трудности. Но не всегда везде всё идеально. Феликсу с самого рождения установили ужасный диагноз, рушащий его надежды и мечты о будущем. Опухоль головного мозга. Звучит пугающе и на самом деле так есть. Он не мог представлять, что будет через год, ведь в любой момент такая чудесная жизнь могла оборваться, как пропасть за поворотом. Мучительно жить с таким осознанием всю свою жизнь, думая о том, как бы проснутся завтра, но Феликс... Феликс привык. Он делал всё возможное, чтобы забыть про "приговор" и продлить свою жизнь. И у парня получилось! Его жизнерадостность, любовь к миру и "солнечность" возрождали в нём твёрдое желание жить. Паренёк с множеством веснушек, будто само солнце поцеловало его, светился от счастья для всех, кто его видел и не давал скучать никогда. Простая, но обречённая история о том, как на плечи простых, невинных людей вываливается судьбой такой груз. Но Феликс смог. Он отодвигал свою смерть всё дальше и дальше, что очень радовало как семью, так и Джисона. -Пойдём! Дождь закончился. Громко сказал старший, поднимаясь на ноги и потягиваясь. Феликс спохватился, вырываясь из своих мыслей и устройство на его коленях соскользнуло вниз, прямо по бетонным ступеням и угодило в лужу. Белокурый с криком "нет" потянулся за ним, но споткнулся и успел удержать только себя на ногах. Хан даже не сообразил, что произошло. Ли присел на ступеньку ниже, грустно глядя на булькающий плеер и потянулся к нему. -А его нельзя уже починить? Потирая затылок сочувственно произнёс Джисон, садясь рядом с другом. -Мне кажется там уже пруд внутри. Расстроенно протянул Феликс, протирая футболкой любимую вещь. Наушники на удивление выжили, зацепившись за цепь на джинсах. Хан не знал, что делать. По виду друга было видно, как он почти готов расплакаться, но ведь "мальчики не плачут", хотя это самое глупое, ведь парни тоже люди. Он робко положил руку на плечо младшего, слегка качнул его. -Не расстраивайся, это же всего лишь плеер! Я знаю, как он важен для тебя, но... Это же не самое главное! Поехали. Я тебе новую поляну с земляникой покажу. Но Ликс не отозвался. Плохо дело. Очень плохо. Джисон отстранился, слегка надув щёки и размышляя что делать. Ведь такой прекрасный день не может закончиться так плохо! Едва брюнет захотел произнести шутку, чтобы поднять настроение другу, как почти за спиной раздался спокойный голос. -Эй. Друзья как по команде одновременно развернулись. Сначала в их поле зрения показались ноги в укороченных, широких тёмно-синих джинсах, потом бордовая толстовка, которая была её обладателю немного больше. Капюшон покоился на непослушных тёмных волосах. Довершали образ чёрные конверсы и потрёпанная скейт-доска в руке. -Держи. Произнёс парень вновь тем же голосом и тут взгляд Джисона и Феликса скользнул на его руку. Незнакомец протягивал младшему новенький плеер. -Бери. Настойчивее произнёс тёмноволосый, выдавая нотку нетерпеливости. Феликс оторопел. Мало того, что это было неожиданно, так ещё и так щедро... Он замялся, бегая глазами сначала по кустам, потом по подъезду. Но всё же протянул руку, едва коснувшись пальцев незнакомого ему человека. Они показались ему ледяными. А так же ему удалось разглядеть, что ногти покрыты чёрным гель-лаком. -Спасибо... Большое спасибо, но почему такая щедрость? Радостно, удивлённо спросил Феликс, почти сразу же поднимаясь на ноги, ну и конечно же, одновременно с Джисоном. -Считай подарком за то, что даришь солнце в дождливую погоду. Произнёс незнакомец и его губы слегка растянулись в улыбке. Перехватив доску, тот легко сбежал по ступеням и поставив ногу на скейт собрался уехать, как Феликс окликнул. -Как тебя зовут, джин? Сначала раздался смех, потом парень оттолкнулся асфальта, придавая скорость, но всё же крикнул. -Хёнджин, но не джин. Хан рассмеялся, а Феликс в полном недоумении и приятном шоке остался стоять, сжимая плеер и глядя на него, как будто держал бабочку. -Смотри какой день хороший! А он, кстати, из твоего подъезда вышел! Может новый сосед? Раздумывал вслух старший, подходя к велосипеду и поднимая его с травы. Ликс же задумчиво шёл за ним, не отводя взгляда от нового плеера, но явно активно используемого. Повернув его задней частью, он обнаружил имя и замысловато нарисованное сердце. "Hyunjin<3". Феликс улыбнулся и спрятал подарок в карман джинс. Перекинув ногу, младший крепко вцепился в пояс Джисона и велосипед со слабым скрипом двинулся с места, набирая скорость.

***

Хёнджин с силой отталкивался от асфальта, полностью погружённый в свои мысли. Спустя неделю, проведённую в полной апатии дома он всё же решил выбраться на улицу. Родители почти не касались жизни сына, отдавая его в свои же собственные руки. Максимум, что они могли сделать для него-дать денег на любые новенькие вещи и накричать за невыполненное дело по дому. Комната Хвана была обустроена в тёмно-сером цвете. Шкаф, комод, двухспальная кровать, письменный стол и голые стены, почти не дающие свободы, но брюнет привык. Ему нравилась эта атмосфера бессмысленности и депрессивности. Всё равно умрёт, какая разница как и где? Он почти хотел покончить со своей жизнью, не видя смысла. Навязчивые мысли съедали его каждый день, стоило едва погрузиться в них. Друзей у Хёнджина не было и он сам не понимал почему. Ещё тогда, когда Джинни был ярким, добрым и безумно тактильным ребёнком, его счастье разрушили. Он до сих пор помнит тот злополучный день, когда подростки, старше его по возрасту, избивали ни в чём не повинного ребёнка в тёмном переулке. "Ты слишком жизнерадостный". "Тебе не место в этом мире". И этим ребёнком был Хван. До мелкой частички он помнил, как лежал тогда в грязи, держась за живот и кашляя до ужасающей боли внутри. Как слёзы отчаяния текли по его щекам, смешиваясь с водой в луже. Родителям Хён ничего не сообщил, но на следующий день плакаты со стен полетели в мусорку, а весь его гардероб с разноцветных вещей сменился на тёмный, однообразный. После такого изменения, лучшие друзья стали отстраняться, а девушки и вовсе стали обходить стороной угрюмого молодого человека. Парень стерпел, не рассказал никому и даже сумел постоять за себя в очередной ситуации, но мысли... Эти чёртовы мысли поглощали его каждый день. "Я никому не нужен". "Будет лучше, если я исчезну". Через неделю, из-за очередной крупной ссоры в школе, ведь Хван стал фактическим объектом буллинга, семья переехала в другой город. И вот. Этот единственный день, когда он пытался сбежать от своего сознания, где почти метался по комнате от понимания, что этот город может быть полон новых обидчиков, Хёнджин наткнулся на двух друзей, сидящих на ступенях подъезда и о чём то беседуя, парень почувствовал, как в нём что-то щёлкнуло. Вообще он бы предпочёл обойти их стороной, но его внимание привлёк именно светловолосый. Он как будто светился и нежный профиль не подразумевал грубости. Хван бесшумно подошёл ближе, прислушавшись к разговору. "А его нельзя уже починить?". Видимо, что то сломалось. "Мне кажется, там уже пруд внутри." Голос младшего, такой низкий, глубокий, совершенно не сочетающийся с его ангельской внешностью застал Джинни врасплох. Он прозвучал с такой болью и грустью, что Хван потянулся к карману джинс, доставая оттуда плеер. "Держи". О, как это было неожиданно. Удивлённый и неожиданно смущённый взгляд оценил его и оказался в стороне. "Бери". Кажется, его друг в шоке. Всё же, "солнышко" протянуло руку, взяв технику с его ладони. Такие горячие пальцы... Он определённо светлый и чудесный. Едва Хёнджин спустился вниз и захотел уехать, хотя почему то сердце требовало остаться, вновь прозвучал голос младшего, с вопросом о имени. И парень ответил. И уехал. Но улыбка на губах всё так же не сползала и в его памяти каждый раз всплывало искренне радостное и шокированное лицо мальчишки. Такая мелочь, а столько настоящего счастья в его глазах. Впервые Хван почувствовал себя живым. Захотелось записку, с извинениями перед мамой о смерти отложить в дальний ящик стола, а лучше вообще выкинуть. Слабый звук подошвы о плитку и характерный скрежет колёс о выступы сопровождал подростка в момент его вероятных изменений в жизни.