which could mean nothing

Это начинается так же, как и все остальное между ними: тусовка, слишком много болтовни и еще больше алкоголя, чем кто-либо планировал. Они находятся в доме Патрика, где на выходных собирается большинство ребят из Акул, в основном ветераны. Пиво на заднем дворе, приглушенная музыка, кто-то жарит бургеры, будто на дворе июль, а не середина сезона. Мак сидит в толстовке, которая даже не его; ноги перекинуты через бедра Уилла, как будто это теперь норма. Как будто это ничего не значит. Уилл не слишком пьян. Пока что. Он слегка подвыпивший, что, может быть, даже хуже. Подвыпивший – когда начинает замечать что-то, чего не должен: наклон улыбки Мака, когда тот называет его Смитти, то, как его рука покоится на бедре Уилла, будто там и должна быть. – Спорим, ты не продержался бы и двух минут, если бы мы сыграли сейчас в стинг-понг, – лениво говорит Мак, его голова отклонена назад. – Ты говоришь это, потому что боишься? – ухмыляется Уилл. – Я говорю это, потому что я бы победил. – Ты всегда так говоришь. – Потому что я всегда прав. – Ладно, сучка. Пошли, – Уилл спихивает с себя его ноги и поднимается. Они уже на полпути к концу раунда, и каким-то образом оба проигрывают, когда чей-то крик, раздавшийся из дома, оповестил их о том, что появилась новая бутылка Belvedere. Стол для стинг-понга тут же оказывается позабытым, разливаются шоты, и совсем скоро они открывают еще больше пива и переходят к следующей алкогольной игре. Ещё минуту назад они пререкались о флип капе: Мак клялся, что Уилл пропустил один из стаканов, Уилл же уверял, что это херня, но все равно опрокинул его в себя – он ведь не ссыкло. И вот уже Уилл возвращается в гостевой дом Марло, завершая тем самым вечер. Мак, будто по инерции, молча идёт следом. Пока Уилл стягивал свою обувь, Мак уже расположился на его кровати, толстовка была небрежно скинута на стул. – Ты не заставишь меня вызывать Убер, – говорит Мак между делом, растянувшись на кровати, как будто там ему самое место. Уилл усмехается. Дом Джамбо, в котором на данный момент поселился Мак, находился всего в полутора милях отсюда – если бы он решил пойти пешком, то мог бы легко добраться туда менее чем за тридцать минут – но Уилл не спорит. Заместо этого, он стягивает собственную толстовку через голову и оставляет ее лежать на полу, перед тем как проскользнуть рядом на кровать, повернувшись лицом к стене. Стало тихо. Но тишина не была неловкой, а из разряда той, когда осознаешь, насколько все до этого было громким. Насколько они постоянно бывают громкими. Они делали это и раньше, особенно после игр: в любое время зависали вместе с командой; находясь в дороге, смотрели вместе фильмы, и Уилл всегда засыпал посреди фразы в кровати Мака. Это не было чем-то новым. Только сегодня вечером это ощущалось по-другому. Слишком темно. Слишком неспокойно. Слишком как-то. Спина Мака была повернута к лицу Уилла. Между ними, от силы – пару десятков сантиметров. Уилл уставился в стену. Когда по прошествии минуты, он наконец почувствовал, что начинает проваливаться в дрему, в тишине раздается голос: – Смитти? Ты не спишь? Уилл отвечает не сразу. Просто чуть-чуть шевелится, из-за чего его плечо касается подушки. – Не хочешь поговорить? – Мак пинает своей ногой Уилла под одеялом. Уилл вздыхает: – Мак. – Что? – Уже сколько, два часа ночи? – Да ладно тебе, я пьяный. Ты должен был быть тем самым, кто заводит ночные разговоры. Уилл фыркает от смеха. – Я почти уверен, что это про нас двоих. – Точно, – усмехается Мак. Уилл перекатывается на спину, взгляд упирается в потолок. – Ладно, Селли. Выкладывай. В воздухе повисает небольшая пауза. – Ты когда-нибудь задумывался о том... что говорят люди? – Говорят о чем? – Не знаю, – мямлит Мак, – типа, о нас. Уилл поворачивает голову. В комнате слишком темно, чтобы разглядеть больше, чем очертания профиля Мака, мягко прижатого к подушке. – А что они говорят? – Говорят, что мы... одержимы друг другом или что-то такое, – Мак пожимает плечами. Уилл на это лишь приподнимает бровь. – Кто? – Ты никогда не видел комментарии в ТикТоке? – Я не читаю это говно. Голос Мака становится немного плаксивым, как и всегда, когда тот понимает, что Уилл ему не верит. – Ну, они говорят это. – Ну, это не правда, – фыркает в ответ Уилл. – Я знаю. Я просто говорю, – все еще плаксиво продолжает Мак: – Люди замечают всякое... – он прерывается, а затем спрашивает, – а ты? Горло Уилла сдавливает. – Что замечают? Мак пожимает плечами, внезапно становясь менее уверенным в себе. – Видят то, что бы они там не видели. Уилл на секунду замолкает, после чего мягко, согласно выдыхает, его голос кажется низким: – Ага. Я замечаю это. Мак замирает, но все же выдавливает из себя поверхностный смешок. – Круто. – Круто? – Да, просто... круто. Что ты сказал это, – Мак прочищает горло, позволяя на один момент словам повиснуть в воздухе. А после, немного поспешнее, добавляет: – вот так. – Вот так, – повторяет Уилл. Между ними снова воцаряется тишина. – Так что. Встречаешься с кем-нибудь? Уилл слегка поворачивает голову. – Мак, серьезно? Ты бы знал, если бы у меня кто-то был. – Ладно. Тогда... трахаешься с кем-то? – Мак, – раздраженно стонет Уилл. – Что? – отвечает Мак, и Уилл практически слышит в его голосе, что тот надулся, – мне просто любопытно. – Нет. Не совсем, – вздыхает Уилл. – Да. Я тоже нет, – Мак в задумчивости чешет нижнюю часть своей челюсти, – как будто бы странно, да? У всех остальных что-то происходит. Девушки. Сообщения в личке. Всякая подобная хрень. – Мы были заняты. – Но все же, – Мак останавливается, будто что-то вспоминает, а затем чуть наклоняет голову и добавляет, глаза чуть сужаются, – подожди, ты же спал с той девчонкой с пилатеса? – Уже нет. – Почему? Уилл на это лишь дергает плечами. – Времени не было. Всякие мероприятия с командой, путешествия – ты же знаешь режим, чувак. Да и как-то... Не знаю. Стало скучно. – Тебе становится скучно со всеми, – Мак усмехается. Уилл кидает на него взгляд, не поворачивая головы: – Не с тобой. Они снова погружаются в тишину, но воздух становится более тяжелым, будто Мак готовится к чему-то. И Уилл совершенно точно может сказать, что знает человека рядом с собой даже лучше, чем самого себя, так как после заминки Мак выдает то, что звучит слишком легко, чтобы действительно казаться бессмысленным: – Ты когда-нибудь делал всякие вещи с парнями? Уилл моргает, все еще уставившись в потолок. – Какие вещи? – Ты знаешь. – Да, – наконец отвечает Уилл, – в колледже. Простая дрочка. – Оу, – голос Мака стал тише, – я нет. Просто, типа... задумался. Он снова замолкает. Уилл решает подождать, не давить. Затем Мак все-таки не выдерживает, спрашивает, звуча немного нерешительно: – Это было странно? Уилл выдыхает через нос. – Не особо, – он делает паузу, – я имею в виду... это было с одним парнем с команды. Брови Мака приподнимаются, голос звучит немного выше. – С команды? Это был Гейб? Лено? – Нам было скучно. И мы были пьяными. Не суть. Это не было, типа, романтично, – отвечает Уилл, ускользая от прямого ответа. Мак кивает, будто Уилл способен заметить этот жест. – Верно. Просто… парни ведут себя как парни. – Да, что-то в этом роде, – Уилл выдыхает смешок. Никто из них не двигается. Воздух в комнате остается неподвижным. Слишком неподвижным. Затем Мак начинает возиться на месте, его голос звучит едва громче шепота: – Ты когда-нибудь думал сделать это с... Пауза. Будто он дает возможность Уиллу заполнить пропуск за него, и Уилл уже заранее знает, к чему все идет. Он сглатывает. – Мак, – его голос звучит низко. Предупреждающе. Но Мак не отступает. Не полностью. – Я просто спрашиваю, – слишком быстро отвечает он, – типа... если ты вдруг когда-нибудь задумывался. Уилл ничего не отвечает. Потому что да, конечно задумывался. И они оба знают это. Но признаться в этом вслух? Это совсем другое. Мак снова шевелится, немного придвигаясь ближе. – Я бы не испугался, – чуть мягче добавляет он, – если бы ты задумывался. Уилл на момент затихает. Затем все же двигается, поворачиваясь на бок, чтобы видеть лицо Мака целиком. – Ты говоришь это для меня, – все еще звуча низко, – или для себя? Мак моргает в ответ. – Что? Уилл теперь находится близко, но не прикасается. Его голос остается ровным. Размеренным. – Мак, да ладно. Мак не отстраняется. Не отшучивается. Просто смотрит в ответ. Затем, резко опустив глаза вниз, признается: – Я думал о всяких вещах. – С кем? – Уилл кривит лицо. Мак пожимает плечами, все еще избегая зрительного контакта. – Кросби. Мэттом Дэймоном. С тобой. Воздух снова наполняется тяжелой тишиной, пока Уилл обдумывает этот ответ. Он первый, кто наклоняется чуть ближе. Не до конца, даже не до середины, но достаточно, чтобы спросить, не произнося вопрос вслух: – Так ты хочешь? Дыхание Мака прерывается, когда он, наконец, встречает взгляд блондина. – Что, прямо... сейчас? – Если только не хочешь продолжить говорить об этом как ссыкло, – уголки губ Уилла дергаются, складываясь в небольшую усмешку. Мак выдыхает так резко, что это почти становится похожим на смех. – Господи, Смитти. Еще одну долгую секунду он сомневается, а затем еле слышно бормочет "похуй" и тянется в ответ. Поцелуй... вышел плохим. Губы промахнулись мимо, рывок был слишком быстрым, нос Мака ударился о скулу Уилла, а их зубы клацнули друг о друга. Вышло неловко и зажато, и языка было явно слишком много для того, что еще никогда не совершалось между ними. – Господи, – Уилл отстраняется, смеется себе под нос. – Окей, да, нет, я тебя ненавижу, – стонет Мак. – Ты тот, кто занырнул в меня, будто бы это было вбрасывание. – Ты взял меня на слабо. – Я буквально не- Мак стонет: – Похрен. Это не считается. – Боже, ты соревнуешься даже в этом, – отвечает Уилл, но Мак уже снова тянется вперед. И в этот раз... в этот раз все получается. Уилл наклоняет свою голову в бок. Мак не спешит (впервые, думает Уилл). Их рты находят друг друга в правильном, мягком, открытом и устойчивом темпе. Это, конечно, все еще неряшливо, но неряшливо в хорошем смысле – в таком, где внутренности Уилла отправляются в свободное падение, и Мак издает небольшие, неконтролируемые звуки, остающиеся внутри его горла. Рука Уилла проскальзывает под футболку Мака – теплая ладонь напротив голой кожи. Бедра Мака инстинктивно дергаются вперед. Всего раз, но этого достаточно, чтобы изменить все. Поцелуй в секунды углубляется, Мак немного приоткрывает рот. Уилл встречает его своим языком, скользит им жарко по чужому. Один из них стонет, может быть оба, и Мак придвигается ближе, частично заползает на колени Уилла, не думая. Его колени между ними неловко вжимаются в матрас, когда тот двигается, и их зубы на секунду клацают, перед тем как снова найти друг друга, войти в прежний ритм. Рука Уилла скользит чуть выше по спине Мака, сминает ткань его футболки. Мак тяжело дышит через нос, этот звук сменяется другим, более мягким, когда Уилл терпеливо, но уверенно водит языком в его рту. Уилл вздыхает от неожиданности, когда бедра Мака осторожно трутся о него, и Мак на выдохе матерится, сжимая свои пальцы на футболке Уилла. Пальцы блондина подрагивают на его талии. – Да? – бормочет напротив его губ Уилл, проверяя, дразня, предлагая – все вместе. Мак кивает, но получается слишком дергано. – Да, – быстро отвечает он, – да. Я... блять, просто- Его бедра сильнее сжимаются вокруг чужих, когда он снова толкается вниз. На этот раз выходит более преднамеренно. Не плавно, не опытно, но ощутимо, прямо там, и даже через ткань чувствуется давление его члена напротив члена Уилла, то, как дыхание прерывается, когда движения находят нужный темп. Низкий стон проходит через горло Уилла, его другая рука проскальзывает на заднюю часть шеи Мака, удерживая его, когда их губы снова вжимаются друг в друга, еще более голодно, чем было до этого. Они отстраняются друг от друга. Уилл жадно вдыхает в себя воздух, Мак часто дышит напротив его губ, руки все еще крепко сжаты на чужих бедрах. – Так хорошо, Селли? – улыбается Уилл. – Заткнись. – Это "да". Мак стонет – наполовину в раздражении, наполовину в отчаянии – и зарывается лицом в шею Уилла. Уилл немного приподнимается, достаточно, чтобы встретить своими бедрами чужие. Трение получается неловким, хлопок и спандекс сковывают движения, бедра сходят с ритма. Но это происходит по-настоящему. И это работает. Мак выдыхает в шею Уилла, голос едва различим: – Можешь, – звук прерывается жадным вдохом, – можешь потянуть меня за волосы? Уилл на секунду замирает, неразличимая эмоция вспыхивает на его лице – удивление, желание, может, все вместе. Он немного отстраняется, чтобы посмотреть в лицо Мака: он выглядит раскрасневшимся, разбитым, его прикрытые веки трепещут – слишком смущен, чтобы озвучить вопрос снова. – Да, – выдыхает Уилл, его голос охрип, он пытается сделать вид, что его лучший друг, извивающийся у него на коленях, не возбуждает его больше, чем любая девушка, с которой он когда-либо был. – Да, Мак. Я тебя понял. Его пальцы проскальзывают в волосы Мака, обхватывают у нижней части затылка, там, где начинается шея. Тянет медленно, уверенно. Мак давится стоном – все его тело на секунду натягивается, а потом растворяется под действием пальцев Уилла, бедра дергаются вперед. – Блять- – Нравится? – глаза Уилла темнеют, звук, исходящий из Мака, проходится горячей волной по телу. Мак беспомощно кивает, все еще плотно уткнувшись в него, рот открыт напротив чужой ключицы, он выглядел так, будто был уже слишком далеко, чтобы вспомнить, как разговаривать. В каком-то смысле Уилл благодарен за тишину, потому что прямо сейчас он не знает, как сможет забыть то, как звучит Макклин Селебрини, когда разваливается над ним на части. Когда Уилл тот, кто делает это с ним. Уилл стонет и тянет за волосы снова, на этот раз жестче, следит за реакцией Мака – его вздох застревает в горле, бедра вдавливаются сильнее. Просяще. – Господи, – шепчет Уилл, – тебе так нравится это. – Закрой, нахуй, рот, – мелко выдыхает Мак, но его бедра движутся быстрее, более беспорядочно. Его лоб до сих пор прижат к шее Уилла, так что Уилл снова пропускает пальцы сквозь его волосы – медленно и осторожно – и утягивает его в грубый, неаккуратный поцелуй. Мак тихо всхлипывает в него. Этот звук проходит через все тело Уилла – отчаянный, беспомощный и такой, блять, горячий. Уилл стонет в чужой рот. Рука крепче обхватывает волосы, пока его бедра продолжают толкаться вверх, встречая каждое движение. – Вот так, – тихо выдыхает он надломленным голосом, – блять, Мак, да, вот так. Возьми то, что тебе нужно. – Не останавливайся, – едва различимо всхлипывает Мак, – не... блять, я- Уилл, я... блять, я близко- Уилл сжимает его крепче, голос становится грубее: – Ты собираешься кончить просто из-за этого? От того, что трешься о меня, как отчаянная маленькая... сука- Он резко прерывается, когда Мак стонет – в этот раз намного громче, открыто – и Уилл клянется, что может почувствовать, как это произошло. То, как все тело Мака напрягается, ноги сжимаются, а движения бедер становятся короткими и прерывистыми. Тот тихий разбитый звук, который он издает прямо перед тем, как кончить, звучит так надломлено, будто был выбит из него. Уилл держит Мака на месте, такого замученного и потрепанного, пока его бедра продолжали двигаться инстинктивно. Мак все еще громко дышит, слегка подрагивает, но Уилл не может остановится. Не сейчас. Он так близко, что даже больно – все внутри него туго натянуто. Он сжимает в кулаках футболку на спине Мака и снова толкается вверх, трется о горячее тело над ним. – Блять, – шипит Уилл, его челюсть крепко сжата, – Мак... Мак, я сейчас- Мак, вероятно, уже успел отойти от оргазма, потому что он кусает его. Прямо в основание его шеи. Укус оказывается достаточно острым, потому что Уилл дергается, рвано стонет, все его тело пронзает от шока из-за произошедшего. Его пальцы сжимаются на бедрах Мака, когда он толкается сильнее – боль и удовольствие перемешиваются, выбивая оставшийся воздух из груди. – Боже, блять, Мак-, – голос надламывается, жар горячим комком проходит через все тело. Он кончает с громким, рваным стоном, бедра дрожат, шея выгибается еще больше, словно предлагая себя. Мак не двигается, не пытается отстраниться – просто продолжает придавливать его своим телом, в то время как его рот все еще остается на горле Уилла, будто в нужде пометить его. Уилл тяжело дышит через нос, глаза крепко зажмурены, пальцы все еще запутаны в футболке Мака. Мир сужается до дыхания Мака напротив его шеи и места на ней, куда пришелся крепкий укус. Все остальное затихает. Они остаются прижатыми друг к другу, по ощущением, на долгое время. Затем Уилл говорит, настолько непринужденно, насколько может в данный момент: – Ну, думаю, теперь у меня есть новый способ заткнуть тебя. Он едва успевает увернуться от подушки, которую Мак кидает в него вместе с рваным смешком, напоминающий наполовину смех, наполовину стон. – Ты такой мудак, – его голос кажется хриплым. Уилл ухмыляется. – Туше. Ты укусил меня. – Тебе понравилось. – Еще бы, – он хищно подмигивает, – к тому же, ты тот, кто поцеловал первым. Мак закатывает глаза. – Только потому, что ты не переставал болтать. Уилл откидывает голову к стене, довольный собой: – Я же сказал. Эффективный прием. Мак на это фыркает, его голос все еще подрагивает: – Попробуй такое на льду. Посмотрим, что будет. – Поработать языком? – усмехается Уилл. – Уверен, это станет твоим фирменным стилем, – поддевает в ответ Мак, ухмыляясь. Уилл уже может сказать, что тот готовит новую, еще более плохую издевку, поэтому он пихает подушку в ответ, так, что Мак снова оказывается на нем сверху, смеется, начинает вяло бороться, всюду сталкивая их локти и колени, и в комнате снова становится слишком жарко. Уилл по наитию обхватывает его за талию, так, словно держать на этом месте свои руки – это самая естественная вещь в мире. Он позволяет себе быть придавленным, позволяет Маку нависать над ним, с этой зубастой улыбкой и красными следами на щеках. Мак не тянется поцеловать его в этот раз, но он мог бы. Они оба это знают. Вместо этого, Мак падает на кровать рядом с ним, из-за чего их руки соприкасаются на мгновение. – Мы действительно собирались остановиться на поцелуе, – бормочет он, прерывисто дыша. Уилл выдыхает смешок: – Да. Это было глупо. Последующая тишина не была неловкой, но от чего-то ощущалась тяжелее. Уилл замечает краем глаза, как меняется выражение лица Мака – улыбка понемногу спадает, взгляд становится отстраненно-пустым, таким, каким он был знаком Уиллу уже давно. Он толкается своим коленом о Мака. – Не надо. – Что не надо? – О чем бы ты там не думал сейчас в своей голове. Уилл думает, что ему и в правду удалось достучаться до этого придурка, но сразу после раздается вопрос: – Думаешь, это делает нас геями? Уилл поворачивает свою голову на подушке. – Вау. Ты действительно решил выйти из шкафа таким образом, а, Селли? – Что? – почти защищаясь говорит Мак, хоть его взгляд и был направлен в потолок, будто там находились ответы на все. Уилл фыркает, ждет, пока взгляд Мака снова опустится к нему, даже если тот намеренно избегает этого. – Мак. Ты только что хорошенько объездил меня, мужик. Из Мака вырывается страдальческий звук, словно он сейчас заползет под кровать и больше не выберется оттуда. – Отъебись. Уилл ухмыляется, несмотря на небольшую боль в груди. – Не-а. Ты не должен спрашивать меня об этом после того, как кончил на моих коленях и затем начал прятаться, как трус. – Я не прячусь, – бормочет Мак, его голос приглушен, пока он пытается вывернуться из-под собственной руки, наполовину запутавшись в одеяле. – Хей, – тихо зовет его Уилл, придвигаясь чуть ближе. Мак выглядывает на него из-под своей руки. Уилл удерживает чужой взгляд на себе. – Правда не важно, если эта ситуация делает нас кем-то. Ты в порядке. Мы в порядке. Нет нужды устраивать парад или еще какую-нибудь подобную хрень. Хорошо? На секунду Мак просто смотрит на него, и Уилл, наконец, позволяет себе разглядеть его: покрасневшая кожа резко контрастировала с широко открытыми зелеными глазами, он был уязвимым настолько, что Уилл начал считать себя счастливчиком, потому что мог наблюдать все это в любой удобный момент. Он выглядел молодо. Открыто. Прекрасно, тихо добавляет голос на подкорке сознания. После еще нескольких минут такой непривычной и медитативной тишины, Мак все же кивает, едва уловимо и зажато. – Ладно. – Иди сюда, – шепчет Уилл, уже натягивая на них двоих одеяло, – давай поспим. Мак сдвигается не сразу. Но в конце концов позволяет Уиллу затянуть себя под одеяло, их лбы слегка касаются друг друга, пока они устраиваются поудобнее, мышцы медленно начинают расслабляться. Он почти заснул, как вдруг ощущает теплое дыхание Уилла напротив своей шеи. – Не переживай, – шепчет Уилл, – утром можно будет просто сказать "без гейства". Это должно все отменить. Мак фыркает, ощущая себя слишком уставшим, чтобы остановить расползающуюся на лице улыбку или ответить чем-то остроумным. – Надежный план. Они так и засыпают – конечности переплетены, кожа до сих пор гудит, все еще лучшими друзьями, и точно не геями. (Конечно. Закончим на этом.)