Тень архангела

Нарциссический синдром Лима — это патологическая псевдопривязанность агрессора (тирана, абьюзера) к своей жертве, при которой внешние проявления заботы и "понимания" используются не для освобождения или истинной эмпатии, а для усиления контроля, углубления психологической зависимости и превращения жертвы в живой артефакт, подтверждающий величие и правоту агрессора.

Неисправность  —  состояние технического устройства, при котором хотя бы один из его основных или дополнительных параметров не соответствует требованиям, обусловленным технической документацией. В неисправное состояние устройство переходит вследствие отказа или повреждения.

Сколько времени прошло? Что за это время успело произойти? Приходилось узнавать как только освободился от оков пустоты. Да вот только лучше бы не знал... И так бездна безвозвратно забрала часть сил, что ослабило тело физически. Морально она тоже вредила, вредила беспощадно, заставив бояться даже помыслить о возвращении туда, бояться тьмы, к которой Август непосредственно относился... Это сводит с ума. Но добило не это... С досадой он узнаёт о гибели самых близких ему знакомых, а более никого не осталось. Они сожжены, его единственный дом конфискован, все исследования, записи – утеряны. Так Август и оказался на дне, буквально не имея за душой ни гроша. Казалось бы бездны нет вокруг, да ощущал себя словно находился вновь там. Демон начал отказываться движения в целом, просто трупиком валяясь в каком-то поле, до которого бездумно дошёл сквозь города, где он тенью шатался никем не замеченный. Кому какое дело до тени? Он бессильно закрывает глаза, уже ощущая близость вечного сна... Август ещё успеет много раз пожалеть, что в край не впал в безумие или не умер в том поле... Он очнулся в полумрачном помещении. Его приветствовал какой-то до боли знакомый голос, перед постелью, в которую его уложили, сидел священник... Пронзительная боль пеленой застелает взгляд так что на миг мир вокруг растворяется в черной пустоте. Он не почувствует как тело свалится на пол, как по, и без того больному животу, пройдется серия пинков. Тело болезненно скрючится, и только тогда все чувства вернуться. Судорожно хватает воздух ртом, отчаянно выдавливая из себя глухие мольбы прекратить. Но вместо пощады с не меньшей силой пинают в плечо, заставляя перевернуться на спину, то же плечо придавливают к полу той же ногой. Лицо над ним красное от злости, губы растягиваются в яростном оскале, он дышит не менее интенсивно поверженного на пол, крылья распушились и приоткрылись, как у разъяренной птицы. — Повтори ещё раз, придурок! Я столько сделал для тебя и вот чем ты мне платишь!? —Инквизитор давит каблуком что есть сил, заставляя корчится от боли, хвататься свободной рукой за эту ногу. Август не смотрит на него, просто не может. Раскрашенное красными пятнами лицо горело, слезы сами по себе выступали из глаз, что заставляло его чувствовать себя ещё более жалко. — Ну же! Я жду!, — Голос хрипит от несдержанной ненависти, словно готовый убить его. Привкус крови, некогда любимый демоном, теперь раздражал больше всего. Он сочился из разбитой губы. Подрагивая от боли, произносит что от него требовали дрожащим слабым голосом: " Прости. Я виноват. Такого больше не повторится. Прошу...". Архангел выдохнул, сложил обратно крылья, раздражение с лица никуда не ушло, но хотябы он усмирил слепую ярость. — Ты опять меня предал..., — Он хотел было ещё раз ударить его, но на теле и так не оставалось живого места. Жалкое зрелище, — Как приведешь себя в порядок, чтобы явился ко мне. Успеешь на ужин – поешь, нет – твои проблемы. Сказал он, развернулся и молча ушёл ни разу не обернувшись. Дверь захлопнулась и Август остался совсем один полуживой лежать на холодном полу. Одежда помятая и грязноватая от обуви и крови, на рубашке порваны две верхние пуговицы, они отлетели непонятно куда и парень даже не надеялся их отыскать. Еле поднялся, откашливаясь, придерживаясь за то самое плечо. Сразу проверил его на наличие вывиха. К счастью, ничего такого не обнаружил, кроме сильного покраснения. Видно скоро там будет значительных размеров синяк. Мир вокруг расплывался, голова гудела, кровь била по мозгам. Для начала надо было справится с дыханием, а потом подниматься на ноги. Тело горело и казалось словно было одной большой болячкой. В маленькой темной и каменной комнатке не было ничего, даже окон, кроме жёсткой кровати. Одна дверь вела в коридор, другая – в ещё более маленькую комнату с умывальником, зеркалом, да туалетом. Придерживаясь за стены, Август кое-как поднялся и поплелся умыть лицо, поправить прическу, и как мог поправить одёжду. Зеркало более точно показало все нанесенные ему увечья: разбитая скула, появился уже синяк возле края глаза, разбитая нижняя губа, посинения на шее и приоткрытой груди... Аккуратно отмыл от крови лицо, поначалу болезненно всё одергивая руку от ран. Холодная вода помогла немного успокоить ощущения. Он поправил и отряхнул одежду, попытался оттереть ледяной водой кровь. Кажется больше всего досталось ноге и животу, но это уже не стал проверять, нужно было успеть дойти до комнаты Оуэна. Что уж поделаешь... Оуэн уже собирался ужинать. Стол был накрыт именно на двоих... Любую жалость и прочие подобные мысли старался сразу же выкидывать из головы, этот демон должен усвоить урок, поэтому никаких поблажек. Дверь тихонько приоткрылась, архиепископ даже не обернулся, он знал кто это. Облегчение никак не отобразилось внешне. Дождался пока тот доковыляет до своего места и сядет, после чего уже спокойно и более снисходительно заговорил. — Чтож.. Ладно уж, успел. Надеюсь урок усвоен, — Не важно что сам священник уже заканчивал, даже когда поднялся, позволил ему доесть спокойно. Он видел как полудемон слегка вздрогнул, но как обычно лишь закрыл на это глаза. Так нужно, он заслужил. Август неспешно ел, не мог быстрее, тело не слушалось и жутко болело, а живот крутило и казалось вот-вот вырвет... Однако он всё равно ел. Ел, потому что так сказали, ел, потому что в следующий раз могли и не проявить такой милости и вообще оставить без какой-либо пищи... Он начинал уже сам на себе ощущать некую вину, обязательства перед Оуэном, даже если по правде вообще ничего ему не был должен. Поэтому и ел, исполняя приказанное по сути. У архангела комната была намного больше и удобнее, пол устилал ковёр, стоял стол, стулья, большая кровать, светло и тепло. В последнее время он даже стал часто оставлять Августа у себя, делая исключения в те дни, когда злился на него за что-либо, и не всегда это в действительности Август сделал что-то не так. К глотке подступила резко рвота и он сразу закрыл рукой рот, чтобы поглощённая еда не вышла наружу. Со спины подошёл Оуэн Адам – Август сжался, уже привычно ожидая насилия морального или физического. На удивление тот более чем ласково, на сколько мог к такому как он, погладил по плечу. — Не ешь, если не можешь, — Поставил перед ним стакан воды и дождался пока он выпьет сколько ему было достаточно для того, чтобы успокоить рвотные позывы. Как только стакан, в котором оставалась ещё половина содержимого, оказался на столе, мужчина поднёс к губам Августа пару таблеток, приказав их выпить. Полудемон послушно принял, запил. Неожиданно, но его подняли с места и пересадили на край кровати. Сейчас священник обращался с ним намного осторожнее, будто вообще боясь навредить. Темные уставшие глаза исподлобья поглядывали на него, непривычно спокойного и молчаливого. Август неподвижно, всё также как обычно сжавшись и ссутулившись, сидел и поворачивался лишь туда, куда его поворачивали, пока Оуэн обрабатывал раны, которые сам создал. Щипало, болело, однако тишина, сидел словно мертвый и лишь в глазах горела легкая надежда, вызванная таким внезапным поведением. Может не всё потеряно, если Оуэн способен заботиться о таком как он? Священник сам снял с него рубашку, приложил льда к внушительному синяку на животе, положив туда руку Августа, чтобы подержал, пока сам пластырями закрывал отметины на скуле, возле глаза... Губу жаль не прикрыть, так что ещё раз аккуратно обработал. Сам стянул с него штаны и проверил ногу на отсутствие явных переломов. Вроде нет ничего такого. Обтер от кровопоттеков, обработал и перевязал. Помог надеть ему штаны обратно и поменял холодный компресс на животе. Встал перед ним, слегка наклонившись и осмотрел. Даже приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но слов так и не произнёс. Сам уже не понимал почему так. Глаза Августа уже сами собой закрывались, он вот-вот прямо так и уснёт. Голова теперь так не болела, как и тошнота подубавилась. Наверное это от тех таблеток. Куда-то нести его Оуэн не захотел, уложил прямо тут, укрыл, убрав все приспособления для оказания первой помощи.