la petite mort

В комнате отвратительный свет. Казалось бы, Дэн должен быть благодарен судьбе за это: не видно всего ужаса, происходящего на его лице. Но и Фила не видно, а это уже большая потеря. Дэну нужно видеть его, чтобы понимать, куда все это идет. Конечно, можно сказать, он переживает без повода. В который раз за все их совместные дни, Дэн не может спокойно дышать, но продолжает делать вид, что все в порядке. — Все в порядке? — Фил отрывается от ноутбука посмотреть Дэну в глаза. У Фила взгляд, разрывающий душу. — Ага, — Дэн отворачивается, будто внимательно изучает плакаты на стенах. Будто не успел это сделать в первые дни, пока не мог нормально заснуть. Удивительно, они с Филом вроде и спали вместе, и целовались, а происходящее между ними так и не приобрело ясности. — Может ляжешь поближе? Ты сейчас собой стену пробьешь, — Фил улыбается, Дэна от этого дергает. Неуклюже он двигает коленками, чтобы оказаться рядом с Филом, валится на матрас, устраивает голову на плече Фила. Фил не реагирует ярко: ни в хорошем, ни в плохом смысле. Но Дэн не может заставить себя паниковать — от Фила веет спокойствием и пахнет домом, а когда он так близко его тепло окутывает все тело Дэна, блокируя любую тревожность. Что может пойти не так? У них уже почти все было. Чего переживать? — Мне скачать что-нибудь? Или пойдем смотреть телик? — у Фила совершенно спокойный голос, не скрывающий никаких подвохов. Сколько бы Дэн ни пытался в него вслушиваться, все ощущается слишком естественным. — Тебе же понравилось? — слетает с губ Дэна, прежде чем он успевает подумать. — Что? — они лежат близко, так что Фил слышит все слишком хорошо. — Ну… — Дэн оглядывает комнату на предмет интересной темы, хорошо понимая, что задал начало разговора так, что его никак не вывести к обсуждению «Убить Билла», — сегодня… пока мы гуляли. То что мы делали. Тебе понравилось? Фил закрывает ноутбук. Ставит его на пол. Переворачивается на бок. Лицом к Дэну. Лезет своим взглядом в и без того беспокойную душу. Пытает молчанием. Улыбается. — А сам как думаешь? Дэн закатывает глаза и переворачивается на спину. Со стороны Фила раздается смешок, но Дэн слишком занят разочарованием, чтобы на него отвечать. — Если я тебе вопрос задаю, значит я в чем-то неуверен. Или это слишком сложная логическая цепочка для тебя? — со всем раздрожением выдыхает Дэн. Фил поднимается на локте так, чтобы заглянуть Дэну в глаза. Он нависает над ним, улыбаясь. — Ты дурак, — мягко замечает Фил, — как можно сомневаться в том, что было просто идеально? — Идеально? — Конечно, — и только Дэн начинает привыкать к мысли, что Фил считает их поцелуи «идеальными», как Фил наклоняется и целует его. Давит на губы Дэна языком. Их языки снова соприкасаются. У Дэна воздух заканчивается слишком быстро, но он продолжает отвечать на поцелуй, пока перед глазами не начинает темнеть. — Вот это идеально, — сбитым дыханием выдает Дэн. Фил смеется. Целует Дэна в лоб, нос, щеку. Шею. Дэн дергается, наклоняет голову в сторону, где только что были губы Фила. — Что-то не так? — Все норм, — Дэн прикусывает губу, — это просто так… неожиданно, — он бегает взглядом вокруг лица Фила. А Фил молчит. Специально молчит? Молчит. Прожигает лицо Дэна взглядом, от которого спрятаться невозможно. Сука, — Мне нравится, — выдавливает из себя Дэн. Слова жесткие, тяжелые. Но еще тяжелее выносить секунды без чужих прикосновений. Фил затыкает своими губами весь предстоящий поток слов Дэна. Какое блаженство! Все неозвученные глупости растворяются в поцелуе, а страху не оставляет место возбуждение, так скоро пришедшее от прикосновений Фила. Его руки у Дэна на талии, лезут под кофту. По телу бегут мурашки, хочется дернуться, оттолкнуть, спрятаться. Еще больше хочется открыться, лежать неподвижно и принимать все, что Фил делает. Дэн ведь именно об этом мечтал ночами в своей кровати? — Пиздец, — выдыхает Фил в губы Дэна. Из этого мог бы получиться диалог о том, насколько точно Филу нравится происходящее, но вместо пустых слов, Дэн целует Фила. Концепт времени перестает существовать. Споры о нравственности и морали, экологические проблемы, чувства стыда за интернет сталкинг — ничего в мире больше нет. Только скрипучая кровать Фила и его вздохи в поцелуи. Так можно провести жизнь: не нужен университет, не нужна работа. Это называется гедонизм? Да нахуй определения! Мир как концепция больше не нужен, когда сокровенные фантазии становятся реальностью. Может, уже даже не существует реальности. Только они вдвоем на жутко маленькой для двоих кровати. Дэн бьет пяткой в стену, пытаясь удобнее повернуться, пока Фил залезает на его бедра. Фил слишком резко тянет кофту Дэна, когда пытается ее снять, заряжает рукой ему в глаз и очень громко ржет. — Нет, — скулит Дэн, — ты портишь момент, — момент происходит в заваленной грязными шмотками и пустыми бутылками комнате. На помятой постели, съехавшей простыни, скрипучей кровати, в отвратительно желтом свете. Но это момент. — Прости, — кофта Дэна отправляется к другим вещам на полу. Фил кладет ладони на его лицо и нежно целует в задетый глаз. Дэн готов завыть, скинуть с себя Фила и убежать. Но Фил пиздец какой тяжелый. — Ты же знаешь, — может, оно и к лучшему, что Дэна придавливает к кровати сила в восемьдесят два килограмма? Есть приятная необходимость продолжать начатое, — это все неловко, — есть что-то невероятное в том как Фил смотрит на Дэна сверху вниз. Есть что-то пугающие в чувствах, которые Дэн испытывает смотря на Фила снизу вверх, — немного. — Мне казалось, это то, что нам сейчас нужно, — у них на двоих есть волшебная способность не называть вещи своими именами. И если Дэн по многим причинам может себе это позволить, то Филу нужно взять себя в руки и быть единственным зрелым человеком в комнате, — в плане, это логично, — Фил выдыхает это Дэну в лицо. Специально, блять, наклоняется, ложится грудью на грудью Дэна, из-за чего проезжается по его бедрам ниже. Дэн дергается всем телом, — к тому же, мы оба готовы. Дэн вовремя закрывает глаза, довольная улыбка Фила проходит мимо его внимания. Что во внимание Дэна остается — давление веса Фила на его тело. На его уже твердый член. И нет ни одного шанса, что Фил не чувствует это. Дэн хватает его за талию, вжимает в себя, но тело все равно требует большего. Фил тяжело дышит ему на ухо, оставляя любые попытки двигаться. Дэн в своих ощущениях не одинок. Перевернуть Фила на спину оказывается задачкой со звездочкой, но Дэн ее решает. Он тяжело дышит Филу в лицо, молча радуясь, что это можно списать на возбуждение. Футболку Фил снимает с себя сам, Дэну остается только смотреть, открыв рот. В жизни Фил выглядит еще лучше. Дэн давит рукой на его грудь. — Ахуеть, — выдыхает он. Под ладонью, в грудной клетки Фила, бьется сердце. Его кожа горячая, покрасневшая в местах прикосновений, он часто моргает, пожирая Дэна взглядом. Его рот приоткрыт, кажется, он пытается одновременно дышать всем, чем может. За окном шумит улица, в коридоре что-то гудит. В комнате пахнет чипсами, которые они до этого съели, а у поцелуев был явный вкус газировки. Все это не продумать в фантазии, — поверить не могу, что я сейчас с тобой. Фил давит рукой на затылок Дэна. В поцелуях нет ничего необычного, если думать о них, как о процессе, исключая все остальное. При всем желании Дэн не может забыть, кто целует его в этот момент. Они бьются лбами, зубами, носами, смеются друг другу в губы, но продолжают, пока первый не сдается. — Ты пиздецки красивый, — Дэн снова лежит спиной на матрасе. Фил сидит между его раздвинутых ног. Ведет ладонью по груди, животу, останавливается у виднеющийся из-под джинсов резинки трусов, — хм, — Фил серьезно хмурит брови, — а что тут такое? — ужасно наигранным тоном спрашивает и накрывает рукой все еще закрытый тканью член Дэна. — Это мой член, — констатирует Дэн. Фил смеется. — Мне нужно проверить, — и все его внимание переходит туда, где пару секунд назад лежала его же рука. Фил быстро справляется с ремнем (который, кажется совсем не выполняет свою функцию), с ширинкой и пуговицей. И даже неплохо справляется с тем, чтобы стянуть джинсы Дэна до середины бедра. А дальше… — Сука, — Дэн готов рвать на себе одежду, лишь бы не оставалось никаких барьеров между ним и Филом, но у джинсов свои планы на вечер. Приходится позорно сесть спиной к Филу, двигать ногами и тянуть руками вниз, чтобы снять с себя второй слой кожи из денима. На пятках Дэн уже готов сдаться, но Фил поддерживает его поцелуями в шею, что влияет на благополучный исход. Дэн без сил падает обратно на кровать, — знаешь, мне кажется, с меня хватит, — он усмехается, но разводит ноги шире, чтобы Фил не решил вдруг действительно все прекратить. — Дальше я сам справлюсь, — особенно низкий тон Фила пробирает Дэна до костей, волна жара охватывает тело, стоит Филу стянуть с него трусы, а мозгу зарегистрировать: теперь не нем нет никакой одежды. Фил смотрит. Не отворачивается в отвращении, что уже большой плюс, но молча смотрит. У Дэна язык прилипает к небу. — Знаешь, мне тоже не верится, что это именно ты, — по придыханиям ясно, что посыл у слов романтический, но Дэн поднимает бровь. Все настолько плохо? — из всех горячих парней мира мне достался кипяток, — Фил подмигивает и они оба смеются. Будто это очередной разговор в скайпе и очередная глупая шутка Фила. Вот только Дэн на этот раз полностью голый, — сейчас. Как хорошо, что Дэну не приходится открывать рот. Ему, вообще, очень нравится быть наблюдателем. Каждое действие Фила он старается досконально запомнить, чтобы прокручивать в своей голове как самый увлекательный порнофильм. Фил встает, расстегивает ремень, джинсы (рот Дэна тут же наполняется слюной), без особых проблем вылезает из них, а потом и из трусов. Перед Дэном открывается картинка из его самых жарких снов, но даже его озабоченный мозг не смог предугадать все мелочи. И Дэн бы хотел запомнить каждую из них, прекрасно зная, что уже совсем скоро ему придется возвращаться в свою одинокую комнату, и, возможно, никогда больше не вернуться в эту. Но Фил падает рядом с ним на кровать, мешая себя разглядывать. Он выглядит слишком счастливым для голого человека, лежащего рядом с другим, таким же голым и, если так посмотреть, малознакомым человеком. Но нормы морали снова идут в жопу — Фил целует Дэна особенно жадно. Вылизывает его рот, а кончиками пальцев ведет по животу. Когда его пальцы касаются члена Дэна поцелуй прерывается. Фил смотрит заплывшим взглядом, Дэн облизывает свои мокрые губы. — Ты знаешь… — его голос звучит чужим, его тело больше не принадлежит ему. Прикосновения Фила дарят Дэну совершенно новый, внетелесный опыт, от которого можно забыть человеческую речь. Но Дэну очень нужно сказать кое-что важное, — у меня… нет опыта в таком, — с трудом выдыхает Дэн. — А? — Фил смотрит на него так невинно, что Дэн начинает сомневаться в своих ощущениях. Но стоит ему опустить взгляд, рука Фила все также на его члене. — Я про это, — срывающимся голосом отвечает Дэн, — про все это. Ты… ты у меня первый, — и это могло бы стать самым позорным моментом в жизни Дэна, если бы Фил промолчал, рассмеялся, пошутил что-то или вообще ушел. Но Фил наклоняется к его лицу и аккуратно целует в губы. — Такая себе новость, — тихо говорит он, — все будет супер, — и это звучит самым спокойным голосом, который Дэну только приходилось слышать. Больше этот голос не звучит: Фил целует Дэна в щеку, закрепляя свои слова. От щеки спускается к шее, обнимает Дэна за талию, ведет руками по телу. Фил прижимается так близко, что их члены соприкасаются, вызывая дрожь в теле. Это похоже на горячую ванну, от которой начинает болеть голова, но вылезать из нее совсем не хочется. Ладонь Фила, до этого гладившая спину Дэна, оказывается на животе, его губы — на груди. Дэн кусает щеку изнутри, но это добавляет еще больше ощущений. Приходится открыть рот и тяжело дышать, будто до этого пробежал марафон. Фил обхватывает член Дэна, пока проводит языком по соску, от чего Дэн ужасно жалко хнычет и жмурится, чтобы не вспыхнуть сильнее. В порно никогда не бывает тихо: актеры либо стонут так, что уши глохнут, либо несут пошлости. Вроде «да, папочка», «вот так, крошка», «в тебе так узко», «ты такой плохой мальчик». Не то, чтобы Дэн проецировал это на них с Филом (может пару раз), но испорченное восприятие требует слов, будто что-то не так, будто все по другому сценарию. Хотя сценарии Дэна не подходят под реальность еще по ряду причин: ему и в голову прийти не могло, что он будет покорно лежать, пока Фил — вылизывать его живот. Боже. Дэн дергается, Фил поднимает голову. Его идеальные волосы растрепаны, лицо красное, а глаза совсем темные. Дэн отрывает руку от матраса, чтобы опустить на голову Фила, зарыться в его жесткие от лака волосы, почувствовать, что он действительно рядом. Фил опускаться ниже, задевает подбородком член Дэна, а после специально прижимается к нему щекой. Смотреть на это — пытка, но Дэн не может закрыть глаза. Фил улыбается ему совершенно невинно, открывает рот, и Дэн больше не может молчать. — Блять! — каким-то чудом Дэн не вырвает волосы Фила, он убирает руку как только понимает, что сжимает их слишком сильно. Приходится сжимать простынь до белых пальцев, иначе кажется, что тело взорвется. Горячие руки Фила держит бедра Дэна, чтобы он не дергался лишний раз, его губы обхватывают головку члена так красиво, что это нельзя назвать порно — это эротика. С каждой секундой Дэн понимает, что его жизнь, все восемнадцать лет до, ничего не значила. Он родился, рос и терпел все лишь ради этого. Ради того, чтобы ему отсосал самый красивый в мире человек. Вместо смешка с губ Дэна срывается первый громкий стон. Сжимать простыни больше не выход: Фил делает с ним что-то невероятное. Он выпускает головку изо рта сопровождая это блядским причмокиванием, оставляет только язык, которым проводит по всей длине. Он помогает одной рукой, второй сжимает бедро Дэна так сильно, что на коже останутся следы ногтей. Это все может закончиться в любую секунду, понимает Дэн. Он мог бы дрочить на светлый образ Фила в два раза больше, но все равно никогда бы не стал готов к происходящему. Потому что Фил преодолевает границы, когда Дэн думает, что они уже достигнуты. Он снова берет в рот, он берет все глубже и глубже, заставляя Дэна понять, почему в порно так много стонов. И как же хорошо, что в доме они совершенно одни: Дэн кричит во все горло, пытаясь справиться с ощущениями. Его дергает, его трясет, он весь потный и липкий, но самый счастливый. И, кажется, оргазм совсем близко, но это ощущение длиться дольше, чем длился бы сам оргазм. Фил смотрит на Дэна. Поднимает взгляд и смотрит прямо в глаза, не выпуская изо рта член. Глаза Дэна начинает жечь, низ живота дергаться. Приятно-болезненное чувство пронзает тело. В горячую ванну, от которой болит голова добавили перца. Дэн пытается открыть рот, чтобы сказать, но издает лишь жалкий скулеж. Фил втягивает щеки, заставляя чувствовать еще больше, больше, больше… — Сука! — Дэн сжимает под собой простынь, коленом бьет Фила в грудь. Все остальное проходит мимо. Самое сильное напряжение сменяется полным опустошением. Когда Дэн открывает глаза, рядом с ним лежит Фил. Его губы красные, а на щеках… — Блять, прости, прости, пожалуйста, боже, — Дэн хочет найти свои трусы, кофту, что-то еще, чтобы убрать с лица Фила свою же сперму. Но Фил его просто целует. Будто Дэн не сделал ничего плохого, будто Дэн не испортил все тем, что доверился Филу. Будто Фил его по-настоящему… — Я… я сейчас, давай, я только… — у Дэна заплетается язык, он пытается сесть, но голова начинает кружится, а Фил… укладывает его обратно. — Лежи, — с улыбкой говорит он, — ты мне уже ничем не поможешь. Дэн зевает. В нем остаются лишь силы на то, чтобы прижаться к Филу, удобно устроить голову на его груди, а руку — на животе. — Прости, — сонно бубнит Дэн, — я почти умер. — Французы называют оргазм «маленькой смертью», — непринужденно выдает Фил. — Я обещаю, в следующий раз, устрою тебе le отсос, — в мыслях Дэна это звучит как самая смешная вещь в мире, но он лишь тихо хихикает, — если ты меня научишь. — Научу, — выдыхает Фил. Дэн чувствует, как Фил опускает руку, чувствует его быстрые движения. Хочет помочь, но все, что остается в его силах: уткнуться губами в чужую шею. Фил ловит губы Дэна немногим позже, Дэн слышит его сбитое дыхание и ловит своим ртом его тихие вздохи. Тело Фила напрягается на миг, он дергается почти также как Дэн и громко выдыхает. Тишину комнаты нарушают лишь звуки за окном. Дэн растворяется в тепле Фила. Он чувствует мягкость его кожи, и его теплое дыхание, и как он пытается слезть с кровати, и как шуршит чем-то, что-то ища, и как ложится обратно, и как обнимает Дэна крепко-крепко, и как целует в висок, и как что-то шепчет. И если это все лишь на время, и если когда Дэн вернуться в свою одинокую комнату, от этого дня останутся только воспоминания — это все равно стоило того, чтобы жить свою жалкую жизнь.