Freak

— Мне кажется ты забыла, кто здесь главный — Рука скользнула на грудь, крепко сжав и почувствовав затвердевший сосок через бархатную ткань платья. Она смотрела на блондинку снизу вверх — у той уже полностью сбилось дыхание, а сквозь открытый рот виднелись клыки. В глазах читался голод, похоть и полное подчинение Уэнсдей. Несдержавшись, Синклер проскулила как щенок, что так и норовит получить внимание хозяина. Тонкие, холодные пальцы поднялись вверх по разрезу платья на бедре, контрастируя с горящей кожей. Ей нравилось, как она медленно разрушала волчицу, превращая ее в мелкого щенка. — Запомни, Синклер — она наклонилась к уху, и облизала мочку — я, всегда имею контроль. Над всем. Даже если тебе кажется что ты доминируешь — я сломлю тебя резко и неожиданно. Резкая боль, смешанная с удовольствием, прошлась от мочки по всему телу. Энид задрожала, когти порвали черное платье на талии медиума, оставляя белые линии. Ситуация накалялась, уже становилось опасно. Но это и придавало ей шарм. Ни у одной из девушек, еще не было такого фантастического опыта. Это было лучше чем кульминация, что еще ни одна за эту ночь ожидала волчицу. Синклер жадно глотала слюну, что заполняла рот, обеспокоенно ожидая следующего движения брюнетки. Ее губы опять были жадно накрыты, каждый жест и движение были наполнены неведомой им ранее страстью. Голову окутал туман, тусклый свет коридора падал на оборотня, подчеркивая каждую напряженную мышцу тела. Позвоночник выгнулся, от ощущения руки на внутренней стороне бедра. Ошеломленная ощущениями и сенсациями, Энид еле сдерживалась. Ей хотелось чтобы ее перестали дразнить, хотелось ближе к сути. Она была перевозбуждена, была бы она на пару годов младше — уже давно бы превратилась прямо здесь. Оборотень нуждалась в облегчении, нуждалась в обжигающих касаниях, нуждалась в стимуляции. Она уже была готова сама помочь себе, рука потянула кромку платья вверх но резко получила жесткий шлепок. — Я не давала разрешения, Синклер. — прорычала сквозь зубы Уэнсдей. Перед блондинкой уже давно стоял хищник, что не позволил бы своей жертве убежать ни при каких обстоятельствах. Сжалившись над перевозбужденной девушкой, Аддамс небрежно порвала красный бархат, чтобы получить более легкий доступ к самой сокровенной части девушки. Она увидела небольшую каплю что текла по ноге, ей нравился факт того что она настолько заводила оборотня. Прильнув к груди, она оставила пару засосов, а рука ловко отодвинула в сторону кружевное белье что было насквозь мокрое. Пальцы ловко двигались, собирая смазку и набирая скорость. Коридор заполнился мокрыми звуками, мольбами и криками. Губы на груди чувствовали сердце, что билось в бешеном ритме и казалось сломает ребра и выскочит наружу. Не чувствовала бы Уэнсдей такой связи с Энид — буквально бы сьела ее сердце. Она пробовала сердце, не раз, хоть это и не было самой вкусной частью тела, она считала это довольно «романтичным». Одну из жертв, чье сердце было съедено, она прикончила после секса. Он был ублюдком, что игрался с ее чувствами пока они встречались, так что этот факт сделал его сердце еще слаще на вкус. Синклер дрожала, когти впились в плечи начальницы, она жаждала разряда. Сейчас, она полностью принадлежала ей, мозг был затуманен и ничего кроме Аддамс и ее ловких пальцев в нем не было. Еще пару часов назад, она и не могла подумать что вечер закончится так ярко. Голова упала назад, тело затряслось в конвульсиях, а плечи брюнетки покрылись кровью из царапин. Она делала с ней сумасшедшие вещи, это зрелище было похоже на ритуал. Она кричала ее имя, тени танцевали на стене, по телу разлился кипяток. Ни одно чувство не было похоже на это, ни один партнер еще не доводил ее до такого пика. Пальцы двигались, пока волчица не вернула контроль над своим телом. Обмякнув, она сползла по стене на пол. Платье сдавливало грудь, ей не хватало воздуха, но Синклер не думала об этом. Аддамс чувствовала затуманенный взгляд на себе, взгляд что кричал: «Я принадлежу тебе». Что было правдой — брюнетка не просто потрясла мир Энид, она совершила приворот. В свободное время, она прочитала несколько книг об оборотнях и взяла пару вещей на заметку. Физиология у них была на удивление не особо отличающаяся от людской, а всего пару движений могли подчинить волка к себе навсегда. Но она почувствовала что-то теплое возле сердца, это было не возбуждение, это было чувство глубже. Она отрицала, не хотела принимать, и не собиралась до последнего. — Поцелуй меня, Уэнсдей — прохрипела Синклер, и приобняла ногу любовницы. Та наклонилась к ней, и язык вторгся в рот. Но это был не властный, не грубый как ранее поцелуй. Он был нежнее в тысячу раз, он показывал новую сторону стоика. Они обе устали от такой интенсивной любви и Аддамс присела рядом с Энид. Волосы медиума были растрепаны, на довольно крепких, для такой миниатюрной девушки плечах засохла кровь, с талии висело пару разорванных когтями, полосок ткани, а руки были все в смазке. Она аккуратно слизала вязкую, прозрачную и на удивление сладкую жидкость с рук, повернувшись к блондинке. — Видишь, я даже альфу могу себе подчинить. Никогда меня не недооценивай, Синклер — на лице появилась слабая, самодовольная улыбка, но лишь на секунду. — Откуда ты знаешь? — Энид подняла бровь, в полном недоумении. Ее волосы были в еще худшем состоянии чем у брюнетки, а платье явно больше не увидит улицу. Она все еще пыталась перевести дыхание, но в ней еще было полно силы. — Ты работаешь адвокатом в офисе среди людей, не общаешься с обычными оборотнями, и не берешь отпуски в полнолуние. А еще ты пахнешь по другому. Я с самого начала поняла, отцу даже не надо было предупреждать меня. — Ну слушай, я пыталась с ними быть дружелюбной, но ты сама знаешь как относятся к альфам — с небольшой грустью сказала Синклер — и тем более я работаю в высшем отделе. У них одни причины меня ненавидеть! Она неловко посмеялась, и с улыбкой до ушей осмотрела Аддамс. Та выглядела сексуально до невозможности. От нее исходил запах пота, крови, секса, фирменного парфюма и самый соблазняющий — запах власти в перемешку с ее собственным. Она глубоко вдохнула, и на руках снова появились когти. Она не то что хотела — ей нужен был раунд два. Она знала — достаточно лишь заинтересовать Уэнсдей и она даст ей то что так необходимо. Соперничество, наверно было ее самой большой слабостью. — Ты знаешь, Уэнсдей, я еще не встречала никого даже близко похожего на тебя. Но ты слишком высокого о себе мнения. — брови брюнетки нахмурились, что не могло не обрадовать блондинку. План работал — Тебе лишь казалось что ты меня контролируешь, это был мой план с самого начала. С момента как я решила надеть это платье. Докажи что ты действительно можешь укротить альфу. Синклер поднялась с пола, ноги все еще были как вата. Протянув руку помощи Аддамс, та была отвергнута и вознаграждена презирающим взглядом. Уэнсдей прекрасно понимала — Энид лишь провоцирует ее, пытается отыграться. Реагировать на такую детскую провокацию — глупо. Но, опьяненная властью, она шла на поводу у девушки. Она ненавидела когда кто-то думал, что может ее переиграть и собиралась доказать свою правоту. Грациозно, она поднялась и смотрела прямо в душу оборотню. Блеф читался на дрожащих, самую малость, губах что расплылись в улыбке. Ворон подошла к ней впритык, и хоть ее тело было менее рельефное, она смотрелась авторитетнее. — Действительно думаешь что все под твоим контролем? Правда думаешь что лучше? Твоя улыбка очень скоро сойдет с лица, запомни мои слова — рука сжала шею, перекрывая доступ к кислороду. Она впилась в губы Энид, покусывая и нагло проникая языком в рот. Энид лишь тихо вздрогнула и втянула воздух сквозь зубы. Но Синклер не планировала сдаваться так быстро. Пальцы сжали черные, длинные волосы и оттянули голову назад. Она смотрела в пронзительные черные лезвия и ее глаза загорелись энтузиазмом. Оборотень потянула ее за волосы на кухню, что находилась в двух шагах от коридора. Тонкие запястья были схвачены руками зверя и агрессивно приземлились на столешницу. Затвердевшие соски впивались в спину Уэнсдей, и она чувствовала как коготь проводит от стернума до лобка. — Синклер, что за хуйня — низкий, почти рык раздался изо рта Аддамс. Но освободиться она не пыталась, ей хотелось чтобы блондинка продолжала. Сама она давно чувствовала напряжение между ног, но отлично это скрывала. — То, чего ты так желаешь, но не хочешь признавать. Я же все чувствую, особенно твой запах. — Энид наклонилась к уху и нежно прикусила мочку. Аддамс прикусила губу, чтобы злосчастный стон не вырвался наружу. Волчица сыпала шею поцелуями, пока рука окончательно разорвала платье. Она убрала когти, и специально дразня водила пальцем по мокрой ткани трусов. Наконец, она услышала заветный, сладкий сон от начальницы. Поцелуи переместились на плечи, что все еще имели следы крови от порыва страсти Синклер. Длинный язык принялся слизывать кровь, чей вкус пьянил хуже портвейна. Кровь Уэнсдей была другая — чем-то похожа на человеческую, но со странным привкусом. Желая собрать каждую каплю, она оставила засос на плече. Тем временем, трусы были сорваны с худощавых ног и лежали где-то на полу. Пальцы массировали набухший клитор, периодически пощипывая его. Это было больно, но в то же время слишком приятно. Ногти скребли по мрамору столешницы, и Уэнсдей позволяла себе больше звуков чем должна была. Энид тихо проскулила, Аддамс действительно сводила ее с ума. Дыхание медиума, на удивление, оставалось ровным. Но губы были искусаны в попытках сдержать стоны. Она двигала бедрами, в такт движениям Синклер. Она нуждалась в большем, в боли. Да, шершавый язык на ранах посылал болевые сигналы, но это было незначительно. Будто читая мысли, оборотень шлепнула свободной рукой по бедру и схватила волосы. — Ты моя, Аддамс. Но помни — это никак не влияет на наши рабочие отношения. Я не собираюсь относится к тебе по другому. Ясно? — Энид так соблазнительно шептала на ухо, что Уэнсдей не сдержалась и простонала. Она почувствовала как палец грубо вошел в нее и постепенно начал набирать темп. Держать себя было трудно, но сдаваться — не в духе Аддамсов. — Само собой, мисс Синклер. Кстати, я жду отчет по кейсу над которым ты работаешь. Понедельник в 9:00, я ожидаю открыть почту и увидеть отчет — голос был строгим и непрерывным, но она чуть не простонала фамилию адвокатши. Вдруг, тело взяло в дрожь, стенки сжали уже два пальца, что продолжали двигаться. Спина выгнулась как у кошки, а руки крепко схватились за край черного мрамора. Запах духов и смазки смешивался с их собственными, окутывая кухню. Взгляд был затуманен, голова немного кружилась, а страсть проходила по комнате невидимой волной. Квартира наполнилась звуком стонов Аддамс. О как она кончала! Так страстно и сдержанно одновременно. Крики, скрежет ногтей, она прижалась задом к Энид, прося всего что она может ей дать. Уэнсдей при этом, выглядела так элегантно и изысканно, один этот вид сводил волчицу с ума и она уже была готова к третьему раунду. На этом их ночь не закончилась, а закончилась она лишь в 3 часа ночи. Они занимались любовью по всей квартире: Энид порвала ткань дивана в зале; из стены в спальне торчал нож, который зачем-то Уэнсдей держала у себя в лифчике; и еще пару углов небольшой квартиры были задействованы. Обе девушки сидели, опершись спиной на холодный кафель ванной. Они все еще были в своих нарядах, если разорванные клочки ткани можно было так назвать. У Энид не было сил вообще, они высосали друг из друга все силы. Уэнсдей встала, и ушла перед тем как Синклер успела что-то спросить. Она вернулась через минуту — в дрожащих руках была сигарета и зажигалка. Аддамс обратно села рядом с оборотнем и посмотрела на нее уставшими глазами. Они были все такие же холодные, но с ноткой одобрения. Она подожгла сигарету и ванная наполнилась горьким табачным дымом. — Это было потрясающе, Уэнсдей. Не ожидала что ты продержишься так долго — на лице была самодовольная улыбка до ушей. Голова медленно упала на плечо брюнетки. Та ничего не ответила, лишь молча курила сигарету. Синклер периодически поворачивала голову, чтобы полюбоваться профилем Аддамс. — У меня что-то на лице? — та спросила, уже своим обычным голосом. По ее поведению и не скажешь чем они занимались последние пару часов. Ничего не выдавало, кроме одежды и растрепанных волос. — Просто любуюсь, надеюсь можно — Энид хихикнула, а в ответ получила лишь фырканье. На лице проступил румянец, и она отвернула голову. Собравшись с мыслями, она промямлила как смущенная школьница: — А можно тебя поцеловать? Уэнсдей с небольшим недоумением посмотрела на нее, признаться честно — она тоже очень этого хотела. Что-то в оборотне зацепило ее, и ей почти казалось что она начинает в нее влюбляться. Но это означало что проклятие Аддамсов касается и ее, а это она отрицала с подросткового возраста. Почему-то любовь казалась ей чем-то отдаленным от нее и странным. Она еще не знала, что довольно скоро она уже не сможет отрицать проклятие Аддамсов. — Я не против Голубые глаза смотрели на нее, и казалось что рядом сидит щенок, отчаянно нуждающийся во внимании. Синклер медленно приблизилась к ее лицу и их губы сомкнулись в нежном поцелуе. Он не напоминал ни один из тех что у них был этим вечером, и он заставлял что-то внутри Уэнсдей трепетать от счастья. И она не контролировала это чувство, в животе как будто ползало тысяча мелких тарантул.

***

В тот день Аддамс ушла под рассвет, пока хозяйка квартиры спала. Она не связывалась с Энид на протяжении выходных, но не потому что стеснялась или просто была грубой — она боялась. Боялась чувств которые у нее вызывала жизнерадостное, яркое пятно что появилось на ее черном как ночь холсте. Она села в такси в рваном платье, и всю поездку лишь смотрела в окно. Это чувство казалось ей грязным, хотелось вернутся в свою холодную постель и забыть об этой ночи. А потом в понедельник, притворятся что ничего между ними не было и что никакого интереса к адвокатше она не питает. Она врала себе и делала вид что не делает этого. Понедельник, 8:55. Энид Синклер уже была на своем рабочем месте и в панике что-то искала на компьютере. Она не была уверена, насколько серьезна была Аддамс об отчете в 9 утра, но зная ее — лучше было обезопаситься и отослать его. Она не могла перестать думать об одиноком утре после, о том как проснулась в обнимку с розовым котом, а не с Уэнсдей. Ее это немного ранила, хоть она и понимала что у Аддамс очень много странностей. Она в предвкушении ждала и боялась их первой стычки с того дня. Но долго думать не пришлось. Как только она отослала отчет по ее делу, дверь в зал открылась и вошла глава компании. Не посмотрев на блондинку, она лишь быстро приказала: — Синклер, ко мне в кабинет. Сейчас же.