Под гнётом дум

      Забыть боль нельзя. Даже с потерей памяти, что-то неумолимо будет скрестись изнутри.       И вот сейчас, грузно сгорбившись, сидел на кровати, вернувший недавно память, полуэльф. Больно было и без этого, не помня ничего он чувствовал одиночество, даже будучи окружённым десятком существ, сейчас же.. Оставшись реально одному, в абсолютно пустом мире, да ещё и с памятью о тех кого теперь не вернуть.. Это больно. И крайне одиноко.       Их отношения с Эграсселем оказались намного ближе, чем он мог представить. С одной стороны – это воодушевляло, с другой – приносило лишь больше горечи для итак израненного сердца.       Тёплые слова, невесомые касания, поцелуи.. Всё это так неожиданно начало всплывать из омутов памяти. Прокручивая десятки сотен отрывков в голове, невольно приходит осознание того, что тот узел из забытой ласки, что скручивается где-то под грудью вынуждает хотеть вернуться в столь далёкие времена. Да не просто вернуться, остаться там навсегда.       Возможно, лишь из уважения к Времени и тем немногим дорогим людям, что смогли остаться рядом с ним, он бы не стал искать пути на миллион лет назад. Даже если желание велико. Даже если есть осознание, что он переживет или уже пережил всех, кроме, разве что Смотрящего.       Сейчас, когда времени безмерно много и одновременно с этим совершенно нет, мысли поступают всё с большей силой каждый час.. Каждую минуту этого бесцельного существования.       Эграсса.. Милый эльф, чьё сердце было лишено эгоизма, чья добрая душа была открыта для всех. О, он был прекрасен, в его глазах особенно. Как жаль, что именно это его и сгубило. А ведь если бы тогда он сам не согласился бы на дурацкую и такую глупую попытку в последний раз отыскать остатки чего-то светлого в душе Тадмавриэля, если бы он тогда собственными руками не убил бы его.. Всё было бы иначе. Его светик.. Лучик ясного солнца, что показывался из непроглядной тьмы алчного мира каждый раз, указывая дорогу, верный путь к чистоте и возвышенности, протягивая руку утопающим, всем, без исключения.       Будь он здесь, по-настоящему рядом, а не только в голове и сердце, он бы точно дал ему щелбан, даже не ударив, не принеся и капли боли, по большому счету просто оставив невесомый след на коже кончиками своих пальцев, после чего сразу же прижался бы к тому месту мягкими устами в быстром, почти детском в своей невинности поцелуе.       Он понимает почему другие его версии так хотят всё это вернуть. Он понимает. И ненавидит себя за это эгоистичное желание.       Его пальцы подрагивают в неожиданной для самого себя необходимости дотронуться к небольшим шрамам на предплечье левой руки. Тогда они с Вальдхаром только начинали осваивать холодное оружие и один из первых спаррингов закончился не очень удачно для обоих – не смогли вовремя остановиться. Его свет души, помог ему обработать ссадины и прочие раны на теле, что основным своим числом концентрировались на руке, которой в конце он закрывался не успевая подставить меч. Хотя, можно признать, это так же стало и одним из первых, незапланированных, экспериментов по регенерации первых. Эграсса однако, всё равно доволен не был, чего не сказать о нём самом, когда после обработки и перевязки нуждающихся в этом ран, его эльф осторожно зацеловывал повреждённые участки кожи. Он всегда был заботливым.       Мягко оглаживая эти места легко представить невесомые уста, если закрыть глаза. Тяжелее потом вернуть себя в реальность где этого нет. Где его нет.       Именно этот невозможный эльф стал для него поводом пойти в академию будучи полукровкой. Именно он показал ему, что такое любовь. Именно благодаря ему у него появилась искра и цель в жизни. Благодаря Эграсселю он стал тем, кем был когда-то ещё до потери памяти. И только не стерпев той боли, когда его мир в лице его любви, его милого Эграссы оказался рухнутым он в один момент потерял себя. Всё, что делали его другие версии, что делал он сам.. Для него археец был всем. Он был готов положить к его ногам реальности, сделать всё ради него. Просто потому что он был. Просто потому, что он показал ему как прекрасен мог быть мир. Он подарил ему шарф, семью, первому даровал искру. И от этого в голову лезли лишь более уничижительные в свою же сторону мысли. Он сделал для него так много, а он не смог сохранить то единственное, что поистине делало его счастливым. Делало его собой.       Чувства невозможно забыть. И время не излечит, не исправит, не поможет смириться. Не поможет, но заставит идти к столь ненавистному на данный момент смирению. Он обязан всё исправить в первую очередь ради него. Чтобы после переписи мироздания, если есть в этом мире ещё хоть какая-то кроха понимания и справедливости, он мог к нему подойти, посмотреть на него. Не стыдиться из-за того, как очернили память Сына его другие версии. Пусть они не будут помнить ничего, пусть всё начнется с самого начала, пусть возможно его и не будет, но.. Ради него.. Его милый Сель..       Тишину темной комнаты, разрезает почти неслышный шёпот: — Эграсса.. Подожди меня чуть-чуть, я скоро к тебе прийду.       Слова утонули в безмерной тиши, но это было обещание. И уж эти слова, он обязан сдержать. Ради Эграсселя. И возможно, ради собственного эгоизма. Важнее то, что будет дальше.