Прощай, медвежонок

Утро началось слишком рано, тёплая кровать не хотела отпускать из своих оков в холодное пространство, ведь Ёнджун забыл закрыть окно перед сном. Он открыл глаза и первым делом увидел серый свет за окном — не солнечный, не праздничный, просто тусклый, как будто и не первое сентября вовсе. С кухни доносились тихие звуки — кто-то ставил чайник, кто-то закрывал дверцу шкафчика чуть громче, чем нужно. Эти звуки всегда казались ему напряжёнными, будто каждый предмет тоже жил в атмосфере осторожности. Он знал: мама уже давно встала, торопится на работу, и, скорее всего, сделала вид, что не заметила его в коридоре вечером, когда он пришёл слишком поздно после очередной посиделки во дворе со своими друзьями. А отец… он просто не любил сентябрьскую утреннюю суету и предпочитал молчать, чтобы никто не трогал. Он медленно поднялся, натянул футболку, посмотрел на себя в зеркало. Взгляд не сиял предвкушением праздника. Вроде бы последний год, должно бы быть чувство чего-то большого впереди… но внутри было больше усталости, чем радости. Он спустился на кухню. Мама стояла у плиты, не оглядываясь. — Позавтракай — сказала она ровно, будто отмечала галочку в списке дел. Он кивнул, хотя никто на него не смотрел. Перед ним стояла яичница с беконом, скривив гримасу отвращения рыжеволосый открыл йогурт. Это единственное что сейчас бы в него влезло, учитывая то, что вчера он нехило нахлистался дешёвым пивом. Отец листал новости на телефоне, постукивая пальцем по экрану. Никто не говорил лишних слов — только короткие фразы, как радиопомехи. — Портфель собрал? — спросил отец без эмоций. — Да. — Ладно. -Так же без эмоций ответил отец, не теряя интереса к длинным строкам на своём новеньком гаджете.  И опять тишина. Такая, в которой слышно, как тикают настенные часы, отсчитывая секунды до момента, когда нужно выходить. Он ел медленно, надеясь на то, что так растянет время на подольше. Ёнджун Чувствовал, как между ним и родителями будто стеклянная перегородка — вроде рядом, а не дотронуться. Хотелось сказать что-то обычное, даже простое «не переживайте, я справлюсь», но слова застревали. Да и кому это нужно? Когда он стал надевать кеды в коридоре, мама всё же подошла, расправила воротник его рубашки — движение короткое, почти машинальное. — Учись нормально.— сказала она, и в голосе впервые промелькнуло что-то мягкое, но тут же снова исчезло. Он кивнул и они вышли. Дверь закрылась за спиной глухо, будто подводя черту под этим утром. На улице пахло мокрым асфальтом и холодом. Он вдохнул поглубже — здесь дышалось легче. Впереди ждал последний первый школьный звонок. И где-то внутри, под слоями тревоги и недосказанности, всё-таки шевельнулось новое чувство: слабое, но живое — будто шанс, что этот год он проживёт по-другому. Чхве будто чувствовал, что этот год принесёт ему чего-то нового, чего-то незабываемого. Как же он был прав… Дорога была короткой — минут десять пешком — но родители решили довести его на машине. Воздух был свежим, резким, и от него щеки слегка холодило. Мама сидела на пассажирском сиденье. Отец за рулём, а сын на заднем, за сиденьем отца.  — Ты ведь нормально подготовился к школе? — спросила мама, даже не оборачиваясь. — Да — ответил он, чувствуя, как внутри поднимается раздражение. Каждый год один и тот же вопрос, будто она не знает его ответа заранее. — А тетрадки купил? Мы же говор… — продолжала она. Он перебил: — Купил. Всё купил. Мама остановилась на секунду, повернулась: — Не надо так отвечать. Я спрашиваю нормально. — А я отвечаю нормально. — сказал он чуть резче, чем хотел. Отец медленно втянул воздух но пока молчал. — Ты всегда так.— бросила мама — будто мы нападаем на тебя. Никто тебе зла не хочет.. Он почувствовал, как подступает злость — привычная, тихая, уставшая. — Я просто устал, ладно? Первый день, а вы уже. — «Вы уже»? — мама подняла брови. — Мы пытаемся разговаривать, а ты вечно переход… —Хватит!- Отец резко, повысив голос, заставил прекратить эту перепалку между членами семьи. Голос был низкий, усталый, но твёрдый. Слова сразу повисли в воздухе. — Давайте хотя бы сегодня не будем спорить— сказал он. — Просто доедем спокойно, молча. Мама отвернулась, сделав вид, что просто продолжает смотреть на недовольных пешеходов. Парень сжал лямку рюкзака. Ему было и неловко, и немного стыдно, и всё же… легче, что спор оборвался. Они ехали оставшуюся дорогу уже медленнее. Молчание было всё ещё плотным, но не таким колючим. Когда школа показалась за деревьями, отец тихо сказал, почти между делом: — С последним первым сентября. Эта фраза прозвучала неожиданно мягко. Он поднял взгляд — и впервые за утро почувствовал, что напряжение чуть-чуть рассеялось. Совсем немного. Но достаточно, чтобы сделать последние шаги до места в котором он провёл последние десять лет, не таким тяжёлым грузом. У школьных ворот уже толпились ребята — кто-то шумно смеялся, кто-то зевал, кто-то пытался за пять минут накраситься так, будто это спасёт весь последний учебный год. Воздух был пропитан смесью духов, утреннего холода и странного сентябрьского ожидания. Он заметил своих друзей почти сразу — трое стояли у старой липы, той самой, возле которой они вчера вечером сидели на лавочке, спорили о музыке и выпивали, стараясь не шуметь, хотя всё равно смеялиcь слишком громко. — О! Явился! Даже не опоздал, похвально!— первым махнул ему Субин, с привычной ухмылкой. Глаза у него были немного красные — то ли от недосыпа, то ли от вчерашнего. — Живой? — добавил Тэхён и хлопнул его по плечу. — Более-менее — ответил Рыжий, стараясь скрыть, что утро с родителями всё ещё сидит где-то под рёбрами. — А ты сегодня нормальный, не мрачный — заметил Кай, поправляя идеально выглаженную рубашку. Он, кажется, единственный из всех выглядел бодрым. — Я думал, ты после вчерашнего не встанешь. Он фыркнул: — Я вообще-то ответственный гражданин. — Ага — Субин рассмеялся. — Ответственный гражданин, который вчера говорил, что ненавидит всё, особенно сентябрь. — Ну сентябрь я всё ещё ненавижу — буркнул он, и все засмеялись. Смех был лёгкий, нормальный — тот, который снимает напряжение лучше любого глубокого вдоха. В компании друзей утро словно сменило цвет — стало теплее, живее. — Родоки что, опять с наездами? — тихо спросил Тэхён, когда остальные отвлеклись на кого-то ещё. Он бросил короткий взгляд на вход в школу: — Немного. Сами на взводе. — Понимаю — кивнул парень ниже его ростом. Поправив крашеные волосы в глубокий синий он медленно проговорил — У меня тоже сегодня мама с утра лекцию читала про “последний шанс начать нормально учиться”. — Ну да. Последний год же — хмыкнул он. В этот момент однофамилец обнял обоих за плечи: — Мужики, ну чего вы? Последний год! Давайте хотя бы начнём его красиво! — А что для тебя красиво? — спросил Кай, прищурившись. — Не облажаться хотя бы на линейке— серьезно сказал он, и они снова расхохотались. Где-то позади уже включали динамики для торжественной музыки, и школьный двор наполнялся голосами. Он посмотрел на друзей — знакомые лица, немного уставшие, помятые после лета, но такие свои. И понял неожиданно чётко: как бы ни было дома, здесь — его пространство. Здесь можно дышать. И пока они шли к толпе, он впервые за всё утро почувствовал что-то похожее на лёгкое предвкушение. Не из-за школы — из-за того, что этот год они будут начинать вместе. После линейки, когда торжественная музыка наконец стихла, толпа стала медленно рассасываться по коридорам. Учителя ловили учеников буквально «на бегу», раздавая поручения, и именно так четверых друзей окружила завуч — строгая, как ранний мороз. — Молодые люди — произнесла она безапелляционно. — Разнесите, пожалуйста, учебники для младших классов. Кабинеты на втором этаже. Списки и стопки — вон там. И, не дождавшись ни протеста, ни согласия, она уже переключилась на другую группу, оставив их перед коробками, наполненными новенькими букварями и тетрадями. — Ну всё — протянул Субин — мы стали грузчиками. — Могло быть хуже — философски ответил Кай. — Могли заставить танцевать на линейке. Помнишь, как в два года назад- он аккуратно поддолкнул плечом своего парня.- Как вспомню, в дрожь бросает- Блондин сделал вид, будто его тряхнуло от воспоминаний. Они переглянулись, взяли каждый свою стопку — удивительно тяжёлую для начала учебного года — и разошлись по коридору. Школа гудела: первоклашки сбивались в кучки, родители щёлкали камерами, учителя пытались навести порядок, который никто не собирался поддерживать. Ёнджун шёл через узкий переход, подправляя лямкой рюкзака увесистую стопку букварей. И именно в этот момент из-за поворота кто-то врезался в него с силой, явно недооценив ширину коридора. Верхняя часть его книг глухо свалилась на пол. — Да блять, извиняюсь! Чуть не грохнул всё, чёртова… — начал парень, но оборвал себя, заметив удивлённый взгляд Ёнджуна. Он выглядел младше, чуть ниже ростом, чёрные волосы по плечи, с осветлёнными прядками на висках были слегка растрёпаны, Та самая нерешительная уверенность — когда ты вроде бы дерзкий, но ещё не понимаешь правил этого конкретного места. — Всё нормально, — сказал Ёнджун, собирая упавшее. — Только… язык поосторожнее, ладно? Тут дети, педагоги… Парень моргнул, словно неожиданно пойманный на месте преступления, а потом натянуто усмехнулся: — Да, поеб… ой… ладно, понял. Не буду. При следующей встрече такого точно не повторится. Сказано было легко, с ноткой вызывающей, но тёплой наглости — как будто он искренне пытается, просто привычки пока сильнее. Он протянул руку: — Я Бомгю. Новенький. В десятый класс перевёлся. — Ёнджун, одиннадцатый — представился тот в ответ. — О, старший — хмыкнул Бомгю. — Значит, ты тут уже местный эксперт. — Можно и так сказать. Ты куда несёшь эти книги? — В 1 “Б”… вроде… — он оглянулся неуверенно. — Тут, честно, лабиринт, я без понятия, где что. Ёнджун усмехнулся: — Тут и одиннадцатиклассники путались, не переживай. Хочешь вместе отнесём? Так надёжнее для книжек. На это Бомгю улыбнулся уже шире — спокойно, почти благодарно: — Давай. Вдвоём точно меньше шансов, что я ещё раз в кого-то влечусь. И матернусь. Они шагнули к лестнице, подхватывая стопки выше. Коридор кипел жизнью: первоклашки носились с шарами, родители суетились, учителя пытались удержать хоть тень дисциплины. — Никогда не думал, что первое сентября — это прям квест — быстро проговорил младший и гордо вскинул голову вверх. — Поверь, это всего лишь вступление — усмехнулся Ёнджун. Разговор пошёл легко — о том, что классы теперь по разным этажам, что завуч слишком громкая, что школа пахнет мелом и тревогой. С Бомгю было удивительно просто — как будто знаком уже давно, хотя они столкнулись всего пару минут назад. Когда уже показалась дверь 1 “Б”, Ёнджун поймал себя на мысли: странно, но после такого тяжелого утра мир стал чуть мягче. Наверное, иногда достаточно случайного столкновения и улыбки новенького, который теперь обещал не материться при следующей встрече.