Прощай, медвежонок

Сентябрь подходил к середине — тот самый тёплый, но чуть расслабленный период, когда солнце ещё яркое, но воздух по утрам уже холодит пальцы. В классе пахло свежим мелом и вымытым полом. Урок корейского тянулся лениво. Субин устроился у Кая на груди, как у себя дома — плечом вполоборота, головой под его подбородком. Мягкие чёрные волосы ложились волнами, и Кай перебирал их будто автоматически, то наматывая прядь на палец, то аккуратно расправляя. Глаза его были направлены в окно — на солнце, полосами режущее стекло. Иногда он кивал в такт речи учительницы, но было очевидно: он слушает только краем уха. Перед ними сидели Ёнджун и Тэхён. Ёнджун старательно пытался вслушиваться в объяснение, время от времени делая вид, будто записывает что-то в тетрадь. Но выходило плохо. Очень плохо. В голове был только один человек. Смех Бомгю, частые прогулки, как вечерний свет подхватывал его выбеленные прядки, а закат добавлял глубины в его карих глазах… Как он глядел на него через свои густые ресницы… Как говорил тихо, но так, что хотелось слушать бесконечно… Стук. Ручка выскользнула из пальцев и ударилась о парту. Ёнджун резко наклонился, поднял её — и только тогда осознал одну вещь: тишина вокруг какая-то… слишком тихая. Он резко развернулся к задней парте, где лежали друг на друге Субин и Кай: — Вы заебали! Хули молчите все?— прошипел он, но вполне отчётливо. — Если бы я знал, что вы оба будете как мебель, я бы вообще не пришёл! Родители уехали на три дня, я мог спокойно сидеть дома! Субин поднял глаза, но даже не шевельнулся. Кай лениво моргнул. — М-м… — протянул Субин. — Ты же всё равно пришёл бы. — С чего ты взял?! — возмутился Ёнджун. Тут вмешался Тэхён — даже не поднимая взгляда, продолжая бешено печатать что-то в телефоне. — Потому что ты посещаешь школу не из-за нас — сказал он спокойно. — Последнюю неделю — точно нет. Ёнджун заморгал. — Чего? С чего ты это взял? Тэхён перевернул страницу в учебнике одним пальцем, всё ещё не глядя на него. — С того, что ты говоришь о том десятикласснике больше, чем о чём-либо другом. В школе говоришь. По дороге в школу говоришь. На прогулке говорил. Да ты даже сегодня утром, когда мы подошли к воротам, спросил: «Интересно, Бомгю уже в классе?» Субин тихо фыркнул, а Кай ухмыльнулся, продолжая перебирать его волосы. Щёки Ёнджуна моментально вспыхнули, но он, как истинный профессионал отрицания, откинулся на спинку стула и фыркнул: — Ложь! Вам кажется! Я… я просто интересовался! Это ничего не значит! — Ну да, конечно — без единой эмоции подтвердил Тэхён. — Ничего. Совсем. Ёнджун отвернулся, упёрся взглядом в доску, делая вид, что очень внимательно читает правило, написанное маркером. Прошло секунд пять. Он резко развернулся обратно и, чуть громче нужного, выпалил: — Ладно! Да! Он мне нравится! Что с этого?! Класс замолчал. Учительница подняла бровь. Кай с трудом сдержал смех. Только Тэхён спокойно печатал дальше — как будто это было самым обычным объявлением в мире. Учительница резко поднялась с места, будто что-то внутри неё щёлкнуло, и двинулась к их ряду быстрым, почти отрывистым шагом. Стук каблуков моментально привёл в чувство даже тех учеников, которые только притворялись, что слушают. Она остановилась вплотную к их парте, сложив руки на груди. — Чхве Ёнджун. Чхве Субин. Хюнин Кай. Кан Тэхён. Фамилии прозвучали так, словно их выстрелили. Все четверо синхронно дёрнулись — будто их поймали за чем-то более серьёзным, чем болтовня. Ёнджун опустил глаза в тетрадь, хотя она была пустая. Субин медленно поднял голову с груди Кая — как кот, которого разбудили посреди сна. Кай перестал перебирать его волосы. Тэхён убрал палец с экрана телефона, но не до конца опустил его — чисто по инерции. — Если вам не интересен мой урок — произнесла учительница спокойно, но так, что морозок пробежал по спинам — милости прошу за дверь. На её лице проступила почти материнская строгость, но смягчать тон она не собиралась. — Но в следующий раз — она наклонилась чуть ближе, приподняв бровь — жду вас с родителями. Где-то на заднем ряду кто-то присвистнул, но тут же затих. Четвёрка учеников кивнула молча — даже слишком молча. Субин что-то неслышно пробормотал себе под нос. Кай приложил руку к лбу, будто мысленно простился со своим остатком спокойной школьной жизни. Тэхён положил телефон на парту лицом вниз — жест почти торжественный. А Ёнджун просто хотел провалиться под стол. Оставшиеся двадцать минут они сидели идеально тихо. Настолько тихо, что учительница пару раз подозрительно на них посмотрела — как будто не верила в чудо дисциплины. Но чудо держалось ровно до звонка. Как только он прозвенел, все четверо метнулись к своим рюкзакам так быстро, что казались участниками соревнований по скоростному сбору вещей. Папки, тетради, ручки — всё летело в рюкзаки без разбора. И уже через десять секунд они стояли в коридоре, отползая от класса как будто их туда больше никто в жизни не загонит. — Вот это унижение — выдохнул Субин, ещё раз поправляя рубашку, которая снова съехала в сторону. — Мне кажется, она запомнила наши лица как особо опасных — добавил Ёнджун. — Она запомнила твой крик о любви — сухо уточнил Тэхён. — А это хуже. — Не крик! — возмутился Ёнджун. — Это было… эмоциональное заявление! — Ну-ну — хмыкнул Кай, обнимая Субина за талию, чтобы тот перестал нервно дёргать одежду. — Главное, мы ещё здесь, а не в кабинете директора. Разговор плавно перетёк в самый безопасный из возможных: обсуждение внешности людей из параллели. — Я всё ещё не понимаю этот лимонный— бурчал Ёнджун. — Она будто светится по коридору. — Так в этом смысл — философски ответил Кай. — Быть заметной. Если бы мне кое-кто разрешил- Он легонько толкнул Субина в бок локтём- Я бы тоже покрасился в какой-нибудь…розовый.  -Я никогда не разрешу тебе что-то сделать с твоим идеальным блондом. -Бин нахмурился и аккуратно потрепал парнишу за волосы.  — Тогда ей нужно было окраситься во что-то менее… радиоактивное— добавил Тэхён. Они шли по коридору, жестикулируя, перебивая друг друга, смеясь и на полном серьёзе споря о чужих цветах волос. Субин шёл, опираясь на Кая плечом, Тэхён мельком глядывал в телефон, Ёнджун размахивал руками так активно, будто объяснял судьбу вселенной. И именно в этот момент они почти врезались в тройку ребят, идущих навстречу. Первым их увидел Ёнджун. И сразу замолк. Идущий впереди — Бомгю. Его чёрные волосы мягко спадали на лоб. Он шёл уверенно, без лишних движений, рюкзак болтался на одном плече. Его два одноклассника что-то рассказывали, размахивая руками, но Бомгю слушал вполуха — пока не поднял взгляд вперёд. Глаза Ёнджуна встретились с его глазами так резко, будто кто-то перерезал воздух между ними. Бомгю замер на миг, а затем слегка приподнял голову, будто не ожидал увидеть их так скоро. Один из его друзей что-то сказал, но стих, заметив, как Бомгю внезапно перестал его слушать. Сзади у Субина аж бровь дёрнулась. Кай едва слышно выдохнул: — Опа. Тэхён закатил глаза так, будто ждал этого момента всю жизнь. А Ёнджун… Стоял. Без движения. С бешено бьющимся сердцем и лицом, которое предательски вспыхнуло. Бомгю сделал шаг ближе. Его одноклассники замедлили ход. Коридор сузился ещё сильнее, когда две компании буквально остановились друг перед другом. Первым тишину нарушил Кай — привычным, лёгким движением поднял руку и поздоровался: — Привет! Бомгю ответил лёгкой улыбкой. Его одноклассники один за другим протянули руки — сначала Каю, затем Субину и Тэхёну. Рукопожатия были короткими, спокойными, почти деловыми — будто все они встречались не в коридоре школы, а в каком-то своём «клубе достойных». Но когда очередь дошла до Ёнджуна — всё пошло иначе. Он протянул руку… но Бомгю на секунду замешкался, он вспомнил, как они на недавней прогулке слишком близко шли друг к другу, для давольно широкой улицы. Он снова хотел почувствовать его рядом, запредельно рядом как для «просто знакомых». Поэтому вместо рукопожатия шагнул ближе и неловко обнял его. Неуверенно. Осторожно. Почти робко. Объятие длилось секунду — может, две. Но для Ёнджуна оно будто задержало воздух. Он почувствовал запах кондиционера на его одежде, услышал тихий выдох возле плеча… и сердце коротко, но громко ударило. Они одновременно отстранились, будто обожглись. Бомгю кашлянул. Ёнджун откинул волосы с лба так резко, что это выглядело подозрительно нарочито. — Ну… — начал Бомгю, — как уроки? — Да нормально! — слишком быстро ответил Ёнджун. — Ну, почти. Нас чуть не выгнали. Бомгю улыбнулся краешком губ. — Вы — и не попасть в неприятности? Было бы подозрительно — подметил он. Ёнджун хотел возразить, но вместо этого слова сами сложились во что-то совсем иное, не до конца продуманное: -Какие планы на вечер?- Ён аккуратно взялся за свой воротник и медленно поднял глаза на стоящего напротив.  -Да вроде никаких, а что? Есть какие-то предложения? - Гю улыбнулся одной стороной, внимательно слушая что скажет старший. Он ждал, ждал что предложение поступит такое, от которого младший будет не в состоянии  отказаться.    — Слушай… — он потёр затылок, отвёл взгляд. — Родители уехали на три дня. У меня дома пусто. И… ну… если вдруг тебе сегодня нечего делать… я мог бы включить фильм. Типа… просто фильм. Не обязательно со мной. Ну… хотя… со мной тоже можно. Кай позади закашлялся так, будто подавился воздухом. Субин зажал рот рукой, чтобы не рассмеяться. Тэхён закатил глаза в небеса и прошептал: «Господи, спаси». Бомгю моргнул. Раз — удивлённо. Два — чуть смущённо. Три — мягко. — Вечером… фильм? — уточнил он, и уголки его губ постепенно поднимались. — Да. Я свободен. Если ты… ну… не против компании. — Компания нормальная! — выпалил Ёнджун. — В смысле… хорошая. Я хотел сказать… ты нормальная… компания. Блин. Бомгю тихо засмеялся — коротко, но искренне. И этот смех моментально сдал Ёнджуна с потрохами. — Тогда напиши мне время, ладно? — спросил Бомгю, поправляя лямку рюкзака. — Я приду. Ребята обменялись короткими взглядами: Субин поднял брови. Кай одобрительно кивнул. Тэхён просто сказал: «Ну наконец». А Ёнджун стоял, будто ноги вросли в пол, и улыбался так, как не улыбался с начала учебного года. —Так, это нихера себе… — Тэхён аж распахнул глаза, уставившись на Ёнджуна, будто тот сообщил о собственной свадьбе. — Ты нас к себе не звал уже сто лет. А тут вдруг — на фильм. Он специально искривил интонацию, будто изображал Ёнджуна, делая голос слащавым. — Если хотите, приходите. — Ёнджун почесал затылок и неловко отвёл взгляд. — Я же не против… Я и так хотел позвать. Просто… момента нормального не было. — Ага, конечно, не было. — Кай усмехнулся, разглядывая свои ногти крашеные в чёрный цвет.— Вместо того чтобы на весь класс вопить о своей влюблённости, мог бы сразу собрать мини-тусовку. — Я же сказал, пойдёмте вместе! — вспыхнул Ёнджун. — Только там Бомгю буд… Он не успел договорить — Субин резко поднял руку, как дирижёр, обрывая его на полуслове. — Мы в курсе ваших шуры-мур. — спокойно заявил он, будто обсуждал погоду. — Мы не лезем. Только давайте… не при нас, ладно? Он наклонился к Каю, притянул его за затылок и быстро, но крепко чмокнул в щёку. — А то от вида целующихся парней у меня, знаешь ли, реакция пойдёт вверх. А потом нам придётся уйти… решать проблему. — Ну ты и идиот… — Кай покраснел до ушей и лёгким шлепком ударил Субина в плечо, но уголки губ у него предательски дрогнули. Субин довольно улыбнулся, явно наслаждаясь произведённым эффектом. Тэхён поджал губы, очень демонстративно. — Вы двое… удалитесь, пожалуйста, с моих глаз. Я на ваши обжимания смотреть уже не могу. — А ты завидуй молча. — лениво отозвался Субин. — Не наша вина, что Чо Ын У тебя в упор не видит. Тэхён вскинул брови: — А кто сказал, что не видит? Кай, не поднимая головы и продолжая изучать свой свежий маникюр, который ему вчера делала младшая сестра, тихо фыркнул: — Ты хочешь сказать, что она после стольких лет наконец-то заговорила с тобой? — А ты думаешь, почему я от телефона не отлипаю? — с хитрой улыбкой бросил Тэхён. На лице Субина что-то щёлкнуло. Он резко выдохнул и шагнул к другу: — Так. Быстро. Клянись. — На, смотри. — Кан, не делая ни малейшей паузы, развернул экран в его сторону. И по глазам Субина — расширившимся, блестящим, настолько выразительным, что слова стали ненужными — уже было понятно: там явно не просто «Доброе утро, как дела?». А Ёнджун, глядя на всех троих, только шумно выдохнул. Но внутри у него — странно тепло. Как будто всё это не хаос, а его люди, его маленькая компания, его комфортное безумие. И где-то в этом шуме, в подколах и смехе, мысль о том, что вечером к нему придёт Бомгю — щекотала сердце так, что хочется улыбаться. Вечер. В квартире у Ёнджуна всё выглядело до пугающей аккуратности — будто здесь жили не люди, а ходячие инструкции по порядку. Полы блестели, ни единой пылинки. Тёмно-серая мебель стояла ровно настолько идеальным прямоугольником, что казалось, её пододвигали не руками, а по линейке. На полках — строго по центру — стояли свечи, книги и небольшие декоративные фигуры. Ничего лишнего, ничего кривого, ни единого следа того, что здесь бывает подросток. Но стоило перейти порог комнаты Ёнджуна — и весь этот образ идеальной квартиры рушился. Его комната жила своей жизнью. На стенах висели яркие постеры с группами, сериалами, аниме — всё в таком хаотичном порядке, что невозможно было понять, по какому принципу они висели. На рабочем столе стояли колонки, кружка с полузасохшим следом какао и маленький кактус, который каким-то чудом до сих пор не умер. В углу — стопка тетрадей, сложенных так, будто их просто сбросили с высоты и оставили как есть. Кровать — широкая двуспальная — была аккуратно застелена, но яркий, слишком цветастый плед с крупным узором явно выбивался из спокойного оттенка комнаты. Рядом лежали две подушки разных цветов, будто хозяин никак не мог выбрать, какая ему нравится больше. На подоконнике — гирлянда, которую Ёнджун включал только вечерами; тогда вся комната превращалась в мягкое, уютное пятно света среди идеально организованной квартиры. Всё говорило о том, что здесь живёт человек живой, эмоциональный, творческий… и совершенно не похожий на своих родителей-перфекционистов. Тем временем в комнате собралась компания из трёх друзей: двое старших — Субин и Ёнджун, и самый младший — Кай. Субин сидел на ковре у кровати, расслабленно откинувшись на руки. Кай развалился рядом, закинув ногу на старшего и активно жестикулируя при каждом слове. Ёнджун больше метался по комнате, чем сидел. Разговор быстро перешёл на обсуждение музыки — куда же без этого. —Я тебе говорю, Чанбин— лучший рэпер! — уверенно заявил Кай, будто спорил не о мнении, а о научном факте. Субин усмехнулся: — Конечно. Ты просто фанбой номер один, вот и всё. — Эй! — Кай пихнул его в плечо. — Это называется уважением к искусству! — Да-да — протянул Субин, — скажи сразу, что тебе нравятся его мускулы и мы закончим на этом!  Кай возмутился, но глаза смеялись. А вот Ёнджун — не смеялся. Он стоял у двери, прислонившись плечом к косяку, то поправляя плед, то переставляя кружку, то проверяя, ровно ли стоит колонка. Субин бросил взгляд на Кая: оба прекрасно понимали, что друг ведёт себя так не просто так. Ёнджун нервничал. Слишком заметно. Сердце у него билось быстрее обычного. Дыхание стало поверхностным. Пальцы дрожали. Потому что должен был прийти он. Тот самый. Тот, из-за кого у него в груди всё сжималось. Тот, о ком он говорил слишком много, чтобы скрывать чувства. — Эй, Ёнджун — позвал Субин, — ты вообще с нами? — А? Да… да — он быстро выпрямился. Кай хитро улыбнулся: — Сильно не нервничай. Он же просто человек. Ну… процентов на девяносто. Остальное — твой персональный идеал, да? Ёнджун моментально покраснел, отвернулся, что-то пробормотав. И именно в этот момент в квартире раздался звонок в дверь. Подойдя к входной двери, Ёнджун сделал глубокий вдох, пытаясь хотя бы внешне выглядеть спокойным. Но стоило ему коснуться ручки, как сердце снова подпрыгнуло — то ли от нервов, то ли от ожидания. Он рывком открыл дверь. На пороге стоял Тэхён, слегка запыхавшийся, с большим пакетом, в котором виднелись пакеты с чипсами и  банки их любимого пива. А рядом с ним — невысокая девушка, от которой невозможно было отвести взгляд. Она была миниатюрной, но в ней чувствовалась уверенность, будто она знала себе цену. Большие карие глаза — такие же тёплые и ясные, как у Тэхёна — смотрели прямо на Ёнджуна. На голове — две аккуратные косички, уложенные так, будто она пять минут назад вышла со съёмок. Волосы были окрашены сплитом: одна половина — угольно-чёрная, другая — светлая, почти белая. На ней было тёмное пальто с мягким силуэтом, под ним, кажется, свитер, а на ногах — чёрные ботинки на массивной подошве, которые добавляли ей смелости и контраста к милому образу. Её появление было настолько неожиданным, что Ёнджун моргнул пару раз, прежде чем сообразил, что он всё ещё стоит в дверях. — Эм… заходите — наконец произнёс он и сделал шаг в сторону, пропуская обоих внутрь. Пока девушка осматривала прихожую, стягивая ботинки, Тэхён наклонился ближе к Ёнджуну и, стараясь говорить тише, протянул: — Сюрприз, да? Ёнджун сдержал смешок: — Это мягко сказано. Я думал, ты снова придёшь один… ну или хотя бы предупредил бы. Тэхён улыбался так, будто светился изнутри. — Ну… — он понизил голос ещё сильнее, — ты же знаешь, я старался. И вот… — он едва заметно повёл плечами в сторону девушки. — Получилось. Ёнджун, не скрывая теплоты в голосе, тихо сказал: — Горжусь тобой, честно. Ты этого добивался годами. Тэхён чуть смутился, но удовлетворённо выдохнул, будто услышал самые правильные слова. — Ладно, пошли, а то она там одна стоит— добавил он уже обычным тоном, подхватывая пакет. В комнате атмосфера сразу стала другой — более живой, насыщенной, неожиданно мягкой. Субин и Кай, услышав шаги, повернулись к дверям. Девушка шагнула внутрь и застенчиво улыбнулась. — Это… — начал Тэхён, но девушка сама сделала маленький поклон. — Можно просто Чону. — сказала она приятным, чуть хрипловатым голосом. — Очень рада познакомиться. Субин тут же встал, протянул руку: — Субин. Он о тебе говорил. Много. — Кай, — вторил младший, махнув рукой. — Очень много. Тэхён резко вдохнул, давая понять что лучше им помолчать, чтобы они не сказали лишнего, толкнул Кая локтем, но без злости — скорее от смущения. Чону устроилась на ковре рядом с Тэхёном, аккуратно поджав ноги под себя. Субин и Кай сидели рядом, переглядываясь и с любопытством разглядывая гостью, будто пытались понять — та самая ли она, о которой столько слышали. Ёнджун стоял чуть поодаль, то и дело кидая взгляд на телефон. Время тянулось мучительно. Каждая минута казалась длиннее предыдущей. Он понимал головой, что это глупо — но сердце жило по своим правилам. И эти правила диктовал вовсе не он. Когда стрелки приблизились к назначенному времени, он почувствовал, как внутри всё сжалось — будто холодной волной обдало. И ровно в этот момент снова раздался звонок в дверь. У Ёнджуна ёкнуло сердце — так сильно, что он инстинктивно прижал ладонь к груди. — Он пришёл — невольно сорвалось с губ. Субин и Кай одновременно расплылись в одинаковых хитрых улыбках. Тэхён приподнял бровь. Чону посмотрела в сторону коридора, ничего не понимая, но почувствовав напряжение воздуха. А Ёнджун стоял, будто прикованный к полу. И ему понадобилась секунда, чтобы заставить себя сделать шаг к двери. Он глубоко вдохнул, сознание заполнилось громкой пустой мыслью: «Не спать, не тупить, не делать глупостей». И медленно открыл. — Эй — сказал Бомгю ровно и тихо, — привет. Голос его был тёплым. Ёнджун ощутил, как подступила странная дрожь радости и нервозности одновременно. Он сделал шаг в сторону, приглашая войти. — Заходи — выдал он, пытаясь звучать смело, но слова вышли чуть провальными. — Добро пожаловать. Бомгю прошёл в прихожую спокойно, снял кроссовки, лёгко покрутил рюкзак за лямку, бросил взгляд в сторону самой дальней комнаты, из которой уже слышал смех. Он медленно поднял голову и, увидев компанию, немножко улыбнулся шире, будто бы собираясь разделить эту атмосферу. Субин первым оторвался от ковра и подошёл ближе, протягивая руку — формально, но тепло. Кай сразу же махнул ему в ответ. Рукопожатия были короткие, дружеские, с лёгким подшучиванием в глазах. Чону осторожно улыбнулась и протянула руку: — Приятно познакомиться, я — Чону. — Бомгю— ответил он, пожав её ладонь. Голос остался спокойным, но когда он взглянул на Ёнджуна — в глазах мелькнул мягкий блеск. Они все устроились на ковре: Субин и Кай заняли по бокам, Тэхён — чуть сзади (он всё ещё держал пару закусок, которые принёс ранее), Чону присела рядом с Тэхёном. Бомгю сел напротив — прямо так, чтобы видеть Ёнджуна. Они оказались лицом к лицу через журнальный столик. Разговор сначала был вялым, мелкие шутки, обсуждение закусок, выбор фильма. В воздухе висела лёгкая неловкость — не резкая, а приятная, почти интимная. Ёнджун попал в паузу и решил заполнить её обычной бытовой фразой, хотя не мог скрыть волнения: — Ну… у меня тут вся техника готова. Выбрали фильм? Или хотите, чтобы я включил что-то случайное? Бомгю наклонился вперёд, упёрся локтем в колено и, глядя на экран телефона Ёнджуна, тихо сказал: — Я помню, ты говорил про ту комедию. Может её глянем? Что думаете?  Всё дружно закивали. Никто не был против получить положительные эмоции.   Ёнджун почувствовал, как каждое его движение ускоряется: он тут же встал, прошёл к телевизору, включил колонки, нашёл фильм — и всё это делал с той минутной суматохой, которая бывает, когда хочется сделать всё идеально ради одного человека. Руки дрожали чуть заметно, он перфекционистски расправил плед, подвинул подушки, поставил перед каждым стакан с напитком. Друзья шептались, подкидывали легкие подколы, Субин швырнул в Кая мягкую подушку, Кай в ответ тихо рассмеялся. Тэхён подал пакет чипсов Бомгю, который принял их с кивком и благодарностью. Когда фильм начался, свет в комнате приглушили — гирлянда на подоконнике бросала мягкое рассеянное свечение. Музыка вступила в титрах, и за минуту до основного действия Бомгю посмотрел на Ёнджуна так спокойно, будто собирался сказать что-то важное, но не решался. Ёнджун заметил этот взгляд и, забыв стеснение, тихо произнёс: — Спасибо, что пришёл. Бомгю улыбнулся: в этой улыбке было и тепло, и признание: — Спасибо, что позвал. Слова были простыми, но между ними проскользнул тот самый нежный заряд, который греет сильнее любого пледа. И пока фильм начинался, все на миг забыли о словах — осталась только мягкая тёплая тишина, лампы, шуршание пакета с чипсами и дыхания, чуть учащённые у двоих — тех, кто давно уже чувствовал друг к другу нечто большее, чем дружба. Ближе к полуночи квартира постепенно начала затихать. Фильм уже давно закончился, разговоры становились мягче, ленивее, гости незаметно растягивались на ковре и диване — и в какой-то момент Субин первым посмотрел на часы. — Ого… почти двенадцать — протянул он, поднимаясь и растягиваясь. — Мне завтра рано по делам. Пойдём, Кай? Кай замотал головой, будто просыпаясь от приятной дремоты. — А? А-а… да, да. Пойдём. — Он собрал свой телефон, зарядку, встряхнул чёлку и махнул остальным. — Спасибо за вечер! Было классно. Субин коротко, но тепло хлопнул Ёнджуна по плечу, а потом — уже в коридоре — тихо сказал ему: — Всё идёт хорошо. Не паниковать.-  И подмигнул. Дверь закрылась, и шум в квартире стал на тон тише. Минут через десять зашевелилась Чону. — Нам тоже пора — сказала она мягко, затягивая ремень пальто. — Спасибо за приглашение… правда, было уютно. Тэхён, натягивая куртку, шумно выдохнул: — Да. Вечер топовый. Но если я завтра просплю собеседование — я всех вас в этом обвиню. Чону рассмеялась и слегка толкнула его локтем: — Конечно, обвинит. Никого же, кроме нас, он винить не умеет. Прежде чем уйти, Тэхён наклонился к Ёнджуну и очень тихо произнёс, чтобы никто — кроме него — не услышал: — Расслабься. Он здесь не просто так. И коротко хлопнул его по спине. Дверь закрылась. Наступила тишина. Остались только двое. Ёнджун, будто внезапно очнувшись, оглядел гостиную: стаканы, пакеты, пара тарелок, подушки разбросаны по ковру. Он уже хотел сказать привычное «Не убирай, я сам», но Бомгю опередил его движением — поднял пакет из-под чипсов, скомкал и шлёпнул в мусорное ведро. — Я помогу— сказал он так уверенно и просто, что Ёнджун даже смутился. — Не обязательно… — пробормотал он. — Знаю — ответил Бомгю. — Но хочу. Он собрал стаканы, отнёс на кухню. Ёнджун последовал за ним, стараясь выглядеть естественно, хотя внутри всё щекотало, будто он снова влюбился в первый раз. На кухне Бомгю уже наполнял раковину водой, включал тёплую струю. — Давай я помою, а ты вытирай? — предложил он, слегка оглянувшись через плечо. — Ты гость… — попытался возразить Ёнджун. — Так вот и позволяю хозяину отдыхать — ухмыльнулся Бомгю. Ёнджун засмеялся — тихо, искренне. Последние гостиных шумы ушли, остался лишь звук воды и посуды, лёгкий скрип мокрой губки и спокойные движения рядом. Бомгю продолжал говорить — о глупой шутке Субина, о том, как Кай перепугался от громкого звука в сцене. Он не замолкал ни на минуту, и было видно, что делает это намеренно: чтобы Ёнджун не чувствовал себя неловко в этой неожиданной тишине на двоих. — Ты… — Ёнджун задумался, вытирая тарелку, — ты не спешишь домой? Уже поздно. Бомгю, не оборачиваясь, только слегка двинул плечом. — Нет. Я нормально доберусь. Или… — он повернулся — глаза спокойные, но тёплые, — могу посидеть ещё. Если не выгоняешь. Ёнджун почувствовал, как за ухом вспыхнул жар. — Не выгоняю. Улыбка Бомгю стала чуть шире… и глубже. — Тогда я здесь. Пока тебе не надоем. Посуду они домыли быстро, но не торопились — каждый тянул секунды, будто боялся, что этот редкий момент близости исчезнет. Ёнджун чувствовал, как с каждым движением Бомгю, с каждым бытовым жестом внутри становится теплее и спокойнее. Как будто он всегда должен был быть здесь — в этой кухне, в этой тишине, рядом. Внутри всё ныло от желания не отпускать его домой. Ситуация была простой, но каждая секунда ощущалась слишком значимой. — Знаешь… — начал Ёнджун, слегка наклонившись к нему, — если хочешь, можешь остаться. Уже поздно, а мне… честно говоря, не хочется отпускать тебя. Бомгю на мгновение остановился, взгляд слегка удивлённый, но потом тихо кивнул: — Ладно. Я останусь. Но завтра даже не хочу слышать возмущения по поводу моего храпа, услышал?  Они переместились в комнату. Ёнджун включил мягкий свет гирлянды на подоконнике, чтобы не было слишком ярко, и они устроились на кровати. Плед был раскинут так, чтобы вдвоём было удобно, подушки поддерживали спины. Разговор начался тихо, почти шёпотом. Сначала о фильме, который они только что смотрели, потом о случайных мелочах — о музыке, школьных слухах, о том, как смешно реагировала Чону на смешные сцены и утыкалась в плечо Тэ, от смеха. С каждым словом, с каждой шуткой в воздухе оставалась лёгкая теплота, мягкий смех, почти интимная близость. Время текло медленно. Ёнджун чувствовал, как напряжение постепенно уходит, но сердце всё равно билось быстрее обычного. Бомгю иногда тихо смеялся, иногда поглядывал на него глазами, полными спокойствия и доверия. — Ты устал? — тихо спросил Ёнджун. — Немного — ответил Бомгю, опуская голову на подушку. — Но мне спокойно здесь. Медленно, почти незаметно, глаза Бомгю закрылись. Он первым уснул, тихо, ровно, словно не было больше никого в комнате. Ёнджун смотрел на него какое-то время, наблюдая, как дыхание стало равномерным, руки расслабились. Аккуратно, чтобы не потревожить сон, Ёнджун протянул руку и взял Бомгю за ладонь. Тепло от его пальцев мгновенно согрело его собственную руку. Он сам почувствовал, как постепенно расслабляется, позволяя телу провалиться в мягкий, долгожданный сон, не приближаясь слишком близко, но чувствуя невероятную близость. В комнате воцарилась тишина — только лёгкое свечение гирлянды, спокойное дыхание Бомгю и сердце Ёнджуна, которое постепенно перестало бешено колотиться. Так они и провалились в сон, руки переплетены, а мир за стенами квартиры казался отдалённым и ненастоящим — здесь оставалась только тёплая, тихая, безопасная близость.