VAMP.

Всю следующую неделю Намгю пролежал в постели. Он два дня был без сознания, на третий открыл глаза, но все ещё плохо соображал. Раны Таноса затянулись за день. Он стал чувствовать себя лучше. Его мышцы стали крепче, теперь он спокойно может драться с другой нечистью. Он часто делал это, причем просто так. Намгю же приходилось восстанавливать свои силы целую неделю из-за того, что Танос в прошлый раз в порыве гнева и дикого голода выпил всю кровь. Это было неправильно.  В конце недели Намгю смог уже выкупить свой косячок, а ещё через пару неделю смог пойти в ванну и сделать себе дозу кетамина. Его жизнь была превращена в сон: кучу наркотиков, он терял кучу крови… Это точно был не хороший сон. Намгю чувствовал, что он катится на дно жизни, но не мог ничего поделать.  Танос пришел домой поздно. Он прошел в ванну, видя, что пузырьки с кетамином открыты. Парень приподнял бровь и вышел из комнаты, сразу же понимая, что Намгю лежит сейчас в постели под кайфом. Так и было: Намгю лежал в постели под кайфом, наконец в хорошем расположении духа, хоть и был под наркотой. Он увидел Таноса, и это появление не вызвало у него привычного страха.  — Танос… Это ты? — произнес Намгю пьяным голосом. — Я рад, что ты пришел пораньше… Я даже скучал.  Танос удивленно поднял брови, а после насмешливо произнёс:  — Похоже, кто-то под лютым кайфом, — сказал Танос и начал снимать с себя толстовку.  — Да, я принял… кетаминчика, — сказал Намгю, садясь на постели. Танос остался в одних спортивках и забрался на постель, уткнувшись носом в шею Намгю и налегая на него, залезая руками под одежду того и лаская холодную кожу, начиная доминировать над ним и нависать всем телом, выжимая в постель.  — Танос?.. Что ты делаешь? — спросил пьяный Намгю. — А ты не видишь, наркоша? — насмехался Танос. — Ты думаешь, что я просто допущу этого? Лежишь такой обдолбанный, аппетитный, почти без одежды.  С этими словами Танос стянул с Намгю одежду и тяжело сглотнул, осмотрев тело Намгю оценочным взглядом. Парню же это стало не нравиться, но его мнение никто не слушал, к тому же Намгю был под тяжелыми наркотиками и даже не до конца осознавал, что происходит. Танос же начал целовать шею Намгю, начиная искать языком следы от своего прошлого укуса. И когда он нашел след от своих клыков на нежной коже Намгю, то расплылся в довольной улыбке. Он уткнулся и стал раскрывать свою пасть, начиная впиваться в кожу и пожирая его кровь. Намгю дернулся, обнимая Таноса за шею. Его ноги дернулись, и тело нечисти двинулось вперед: его член вонзился в холодное тело Намгю, пронзив его. Тот тяжело дышал, чувствуя как из него уходят жизненные силы.  Намгю начал чувствовать, как его тело двигается на кровати, как Танос трахает его тело, как доминирует над ним, как вгрызается в его шею своими клыками. Ему стало так больно и одновременно появились мурашки по коже от чувства доминирования Таноса над ним.  Танос держал на плечах ноги Намгю, вгрызаясь в его шею и делая толчки все сильнее и пронзительней. Намгю застонал, заскулил, словно побитый пес и вцепился в спину Таноса своими ногтями, придвигая его ближе к себе. Его мозг полностью отключился. Наркотики и боль опьянили его. Танос кончил внутрь Намгю, его грудь тяжело вздымалась. Он вытащил клыки из шеи парня и облизнул кровь, которая осталась на них, а после вытер свой рот. Кровь с клыков Таноса покапала на бледную грудь Намгю. Он тяжело дрожал. Его кожа покрылась мурашками. — Чёрт, Намсу… — Намгю, — поправил нижний. — Да, Намгю… Мне так хорошо. Танос вытер кровь ладонью и почувствовал, как в нем появляются новые силы: его мышцы на руках и спине окрепли, а клыки отрасли ещё длиннее, пальцы на руках удлинились. С каждым разом он становится все сильнее, а вот Намгю с каждым разом становится всё слабее. Намгю лежал без сил на постели и посмотрел на Таноса. — Принеси мне ксанакс… Хочу заснуть, — попросил он.

***

Намгю становилось хуже с каждым днём. Он ещё сильнее похудел, его кожа уже обрела белоснежный оттенок. Волосы начали выпадать. Но он был привлекательным для Таноса. Во всяком случае, Танос до ужаса любил кровь Намгю — сладкую, нежную, терпкую и настолько сильную. Ни одна капля крови других «особенных» людей не давала Таносу столько сил, как кровь Намгю. Парень стал намного сильнее физически, намного проворнее. Ему теперь хватало двух часов сна для полноценной жизнидеятельности, в то же самое время, когда Намгю мог спать по несколько дней. Танос видел, как он истощает Намгю, словно тот был немощным цветком, из которого он выжимает весь нектар. Больше Намгю никогда не сможет цвести. Он превратился в подобие человека, в источник питания Таноса. Его глаза не могли различать уже какие-то цвета: все вокруг было серым. Мир казался бесцветным и прозрачным. Намгю потерял уже хоть какой-то смысл жизни: он давно отказался от пищи, пил только воду и употреблял наркотики. Танос обнимал его за плечи, держа Намгю на своих коленях. Тело первого было таким крупным по сравнению с этим худым мотыльком, который устроился на его коленях и тихо сидел. — Что же я наделал, Намсу… — плакал пьяный Танос, упираясь лбом в плечо Намгю. — Я убил тебя… — Всё хорошо… — говорил парень. — Нет! Я уебан! — крикнул Танос, ударив себя по лицу рукой. — Я.. Это всё мой чёртов голод. Я не могу его контролировать. Я от тебя ничего не оставил. Намгю не знал, что ответить Таносу, потому что это была правдой. Он только молчал, внимая всё, что говорил парень. Даже то, что тот путал имя его уже не смущало. Это было даже в порядке вещей. — Намсу… Мой Намсу… — чуть ли не рыдал пьяный Танос, вжимаясь лицом в грудь Намгю и стискивая бледное тело того в своих когтях. — Мой Намсу… А Намгю с каждым днём становилось только хуже. Казалось, что он просто исчезает, растворяется в воздухе и теряет свой прежний облик. Остаётся лишь бледный мигающий огонек, который будет видеть только Танос, ведь именно он довёл его до такого состояния. Страдания Намгю подошли к концу. Он умер прямо на руках Таноса, когда тот в очередной раз напился и пришёл плакаться в грудь Намгю, путая его имя и прося прощение за то, что не удержал свой голод. Намгю перестал дышать и бездыханно повис на окрепших руках Таноса. Его лицо было также прекрасно, как и раньше. Казалось, что даже смерть не способна издеваться над его природной красотой. Пирсинг на его брови отдавал светом в лучах луны. Его глаза с длинными ресницами были открыты и смотрели куда-то перед собой, не сконцентрированные ни на одной точке. Танос дрожал, когда почувствовал, что Намгю больше не дышит. Его руки задрожали, тело в них было похоже на ангела. — Намсу! Намсу! — кричал Танос пьяно. Он заметил, какой же красивый Намгю был даже после смерти, его тело, худое и бледное, никак не двигалось. Душа уже давно покинуло плоть. Танос дрожал. — Что же я блять наделал?! — крикнул он в отчаянии. Он пытался прижать тело к себе, но все оказалось бесполезно. Танос, плача то-ли от потери, то-ли от алкоголя, поплелся в зал и открыл бутылку виски, залпом выпив всё. Он похоронил Намгю за свой счёт тихо и без лишних вопросов. У парня не было родных, поэтому Танос оплатил всё без вопросов сам. Могила Намгю была чистой. Сам Танос понял, что он не может жить с таким грузом на его сердце. Сколько бы он не думал о том, что Намгю был просто источником силы, он не мог успокоиться. Рано или поздно это могло бы произойти, но не так рано. Не так мучительно. Танос вёл себя как чёртово животное и даже не мог унять свою жадность, своё желание. Он пожирал силы Намгю, его жизнь, словно это было самое вкусное лакомство в мире. И вот результат: он погубил самое прекрасное существо на планете, которое когда-либо увидел и всё только из-за его неосторожности. Танос много пил: он пытался унять боль алкоголем, пытался забыться, пытался спрятаться от своих чувств, но ничего не выходило, потому что дух Намгю будто преследовал его, будто всегда находился рядом. Ночью ему казалось, что он тактильно ощущает эту нежную кожу Намгю под своими пальцами, но просыпаясь он понимал, что это был всего лишь жалкий сон.