Начало
-Глава 1-
Звук — первое, что он запомнил. Не крики, не сирены, а глухой, сокрушающий душу гул вильтрумитских бомбардировщиков. Они плыли в небе, как стая чёрных китов, и сбрасывали не огонь, а тишину. Тишину, которая пожирала города.
Семилетний Вильем прятался в вентиляционной шахте исследовательской станции «Зенит». Через решётку он видел, как его мать, доктор Элара, с безумной скоростью вбивала данные в консоль. Её пальцы летали по клавишам, а лицо было мокрым от слёз, которые она даже не замечала.
— Мама? —Тише, солнышко. Тише.Его отец, Кейн, втащил в лабораторию тяжёлый чемодан с образцами. Увидев Вильема, он застыл. В его глазах была буря — ужас, ярость, бесконечная любовь и что-то ещё, очень твёрдое. Решение.
— Элара, время вышло. —Ещё секунду! Я не могу просто… Я должна сохранить базу флоры! Это последние образцы! —Нашего сына нужно сохранить! — голос Кейна прорвался сквозь грохот. Он подошёл к Вильему, опустился на колени. Его руки, обычно такие твёрдые и уверенные, дрожали. — Вильем. Слушай меня. Мы с мамой… мы остаёмся. А ты должен уйти. Далеко-далеко. — Я не хочу! — Вильем вцепился в отцовскую куртку. — Я боюсь!Кейн прижал его к себе так крепко, что тот едва мог дышать.
—Страх — это нормально. Но ты смелый. Ты самый смелый мальчик, которого я знаю. Есть одна штука… Когда станет очень-очень страшно, ты смейся. —…Что? —Смейся. Во весь голос. Это… особое оружие. Оно прогоняет монстров. Обещаешь?Вильем,ничего не понимая, кивнул.
Элара подбежала к ним, присела. Она взяла шлем нейрозагрузки — тяжёлый, холодный.
—Мы загрузим в тебя знания, солнышко. Всё, что знаем сами. О биологии, о звёздах, о ДНК. Ты не забудешь нас. Мы всегда будем здесь. — Она ткнула пальцем ему в грудь, прямо в сердце. — Здесь.Шлем надели. Было больно, страшно, в голове вспыхивали чужие образы, формулы, звёздные карты. А снаружи грохот нарастал. Потом — яркая вспышка. Мамин поцелуй в лоб. Отцовский толчок в спину — в тёмный, узкий люк аварийной капсулы.
Дверца захлопнулась. Он остался в полной темноте, в тишине, нарушаемой только его собственным прерывистым дыханием и нарастающим за стеной рёвом. Ему было невыносимо страшно. Он вспомнил слова отца.
И засмеялся.
Тихий, испуганный смешок, который перешёл в истеричный, безудержный хохот, пока капсулу сотрясали взрывы, а он чувствовал, как через нейроинтерфейс в его сознание вливается поток знаний — последнее наследие погибающей цивилизации. Он смеялся, а по лицу текли слёзы, и он уже не мог понять, где кончается ужас и начинается безумие.
Часть 1: ПИРАТ И ПРОРОК
Десять лет спустя. Доки «Свалка Тартара».
Вонь. В космосе запахов нет, но в доках «Свалка Тартара» они собирались со всей галактики: гарь отработанного топлива, едкий пот расы морлоков, сладковатая гниль забродившего питательного геля. Семнадцатилетний Вильем, худой как щепка, с горящими лихорадочным блеском глазами, протискивался между грудями уродливого борга и бочкой с маркировкой «Осторожно! Биоотходы Арктурии-7».
Он выслеживал корабль. Не абы какой, а «Когтя Молота» — разведчика, чьи сканеры могли обнаружить залежи редких изотопов в астероидах. Идеальная добыча для начала.
Его план был прост до идиотизма: пробраться на борт, когда владелец, грузчик-гуманоид в десять раз крупнее его, отвлечётся на драку в баре (которую Вильем и спровоцировал, подсыпав в тонир капитану соседнего шаттла слабительное рептилоидного действия). Он уже видел открытый грузовой шлюз. Ещё пять метров…
Сильная, волосатая рука схватила его за шиворот и оторвала от пола.
— И куда это, грызун? — прогремел над ухом голос, пахнущий дешёвым ромом и дорогим табаком.Вильем завизжал и, не думая, вцепился зубами в рукав. Раздался рык, но хватка не ослабла. Его развернули. Перед ним стоял гигант. Человек, или почти человек. Шрам через глаз, седая щетина, в другом ухе — целая гирлянда из пиратских трофеев. Но не это поразило Вильема. Поразили глаза. Усталые, старые, но в них светился острый, живой ум.
— Пусти! — выдохнул Вильем, брыкаясь. —Тихо, грызун. Ты же на «Молот» позарился? Мал, да удал. Или просто глуп. —Я… мне нужно… —Всем нужно, — пират фыркнул и потащил его, как котёнка, к своему кораблю. Это был не «Коготь Молота». Это был «Вечный Дрифтер», корвет с множеством модификаций, видавший виды. — Меня зовут Вулк. А тебя как, самоубийца? — Вильем. —Ну что, Вильем, — Вулк втащил его на борт и швырнул в угол каюты. Он сел на ящик, достал флягу. — Рассказывай. Зачем тебе умирать в одиночку?Вильем сильноусомнился зачем ему рассказывать о своих проблемах кому-то незнакомому, тем более пирату по его внешнему виду. Но Вильем неглупый, он решил что в случае чего Вулк; как он представился. Решив подыграть и рассказать о своей жизни. Сначала сжато, потом, под ром Вулка, всё. Про пепел, про смех в темноте, про годы скитаний на обломках, где он выживал, собирая запчасти и читая встроенные в память учебники по биоинженерии. Он рассказал про вильтрумитов. И впервые за десять лет не засмеялся. Он заплакал. Тихо, по-детски.
Вулк слушал, не перебивая. Потом выдохнул дым.
—Грустная сказка. Но космос — не место для грусти. Он либо сожрёт тебя, либо ты его пережрёшь. — Он пристально посмотрел на Вильема. — Смех, говоришь? Неплохо. Чтотакое Смех... Смех —это Страх. Смех… смех может быть щитом, хорошим оружием. Или приманкой. Позволишь врагам думать, что ты дурак, — получишь фору. — А вы… вы не боитесь? —Боюсь. Каждый день. Но я делаю вид, что нет. И знаешь что? Через какое-то время это начинает работать. — Вулк встал, протянул руку. — Пойдёшь со мной, грызун? Научу тебя космос чувствовать, а не бояться его. А там, глядишь, и до твоих вильтрумитов доберёмся.Вильем обдумывал недолго, взял его руку. Она была шершавой и тёплой.
Так началось его ученичество.
•••••
Первый же набег под руководством Вулка обернулся фарсом. Целью был грузовой конвой, перевозящий медицинские гель-банки. План Вулка был безупречен: перехват на излёте, гравитационная сеть, быстрый захват. Но он не учёл, что один из конвоиров оказался бывшим цирковым пилотом с манией величия.
Когда «Вечный Дрифтер» вышел из подпространства, вместо аккуратной цепочки грузовиков их встретила какофония из сирен и… бравурного марша. Грузовик-лидер пустился в пляс, вращаясь вокруг своей оси и выписывая нелепые кренделя в вакууме.
— Что за чёрт?! — рявкнул Вулк. —Капитан, он… он танцует! — заорал навигатор.Вильем, пристёгнутый к креслу, смотрел на это безумие. Сердце колотилось, в горле стоял ком. Он вспомнил вильтрумитские бомбардировщики, серьёзные и безжалостные. А тут… марш. И пляшущий грузовик. Контраст был настолько абсурден, что спазм прошёл от горла к животу.
Он фыркнул. Потом хихикнул. А потом его прорвало. Он захохотал, уткнувшись лицом в приборную панель, трясясь от смеха, не в силах остановиться. Весь мостик обернулся на него.
Вулк посмотрел на него, на пляшущий грузовик, и медленно, широко улыбнулся.
—Видишь? Щит работает. — Он хлопнул Вильема по плечу. — А теперь, грызун, покажи, как твои книжные знания помогут нам поймать этого клоуна.Стиснув зубы, сквозь остатки смеха, Вильем дёрнулся к сканеру. Его взгляд выхватил частоту сигналов управления дронами-стабилизаторами грузовика. С трясущимися от адреналина руками он настроил коммуникатор «Дрифтера» на резонансную частоту.
—Попробуй… передать импульс помех на 7.5 гигагерц, — выдавил он.Инженер косясь на Вулка выполнил приказ. Пляска грузовика резко прекратилась. Он замер, беспомощно дрейфуя.
— Отличный щит, — пробурчал Вулк, довольный. — И неплохой меч. Идём на абордаж.В ту ночь, после дележа гель-банок (которые, к всеобщему восторгу, оказались с ароматом тропических фруктов), Вулк принёс в каюту Вильема старый, потрёпанный ящик с инструментами.
—Ты говорил, родители были биоинженерами. Вот. Лаборатория. Небось, соскучился по делу.Вильем прикоснулся к микродиссекторам и спектрометрам как к святыне. Это был путь назад. К родителям. К цели. На мгновение серые глаза мальчика заблестели. Но тут-же подавил желание плакать на это место появилась улыбка, скромная и детская.
— Спасибо... — Прошептал мальчик — Я буду стараться...Часть 2. «СМЕЮЩИЙСЯ ПРИЗРАК» И ЛАБОРАТОРИЯ БЕЗУМЦА
Прошли годы. «Вечный Дрифтер» сменил имя и капитана. Теперь это был «Смеющийся Призрак» — быстрый, призрачно-серый корвет, чьим символом стала маска комедианта с дикой, несуразной улыбкой. Капитаном был Вулк. Но душой корабля — Вильем.
Он превратил грузовой отсек в нечто среднее между мастерской, лабораторией и зверинцем. Там стояли в стойлах его «детища»:
Боевые андроиды «Скелеты»: Собраны из обломков вильтрумитских дронов и пиратского хлама. Ходили нелепо, постукивая конечностями, но в их оптических сенсорах горел холодный синий огонь. Вильем научил их базовой тактике, но иногда они выдавали такое… Один «Скелет», которого Вильем в шутку назвал Йориком, имел привычку, перед тем как выстрелить, делать театральный поклон. Вулк ржал до слёз.
Кибер-разведчик «Паук»: Существо, напоминавшее скорпиона размером с кошку, с блестящим чёрным панцирем и десятком щупалец-манипуляторов. Его создали на основе ДНК космической нематоды и процессора навигационного компьютера. «Паук» умел проникать в любые щели, взламывать простые коды и приносить Вильему мелкие блестящие предметы, которые считал «ценными». Чаще всего это были гайки или чьи-то потерянные драгоценности.
Клоны: Это было самое сложное и мрачное. Вильем рыскал по полям битв, собирая генетический материал. Ему нужна была идеальная комбинация. Рептилоидная броня, арктурианский интеллект, зелфирская регенерация.
Опыт№17 был почти успешен. Гуманоид с зелёной чешуёй и умными, печальными глазами. Он прожил три дня, смог процитировать философский трактат арктурианцев и даже шутку неудачно сострил. А потом его кожа начала отслаиваться, а органы отказывать один за другим.
Вильем сидел перед умирающим существом,которое смотрело на него с немым вопросом. Ужас, горечь, стыд подкатили к горлу комом. И снова — смех. Тихий, надрывный. Клон слабо улыбнулся в ответ и перестал дышать.
— Опять смеёшься, — сказал Вулк, появившись в дверях. Он смотрел не на мёртвого клона, а на Вильема. —Он… он умирал, а я… —А ты жив. И будешь жить. Чтобы найти способ, при котором такие, как он, — Вулк кивнул на клона, — не умирали. Смех — это не над трупом. Это над бессилием. Над тем, что не получилось в этот раз. Понял, грызун?Вильем не понял. Но кивнул. Держа в руках мëртвое существо.
Слава о «Смеющемся Призраке» росла. Однажды они спасли колонию мирных аграриев от рейдеров, разогнав тех «Скелетами» и фейерверком из светошумовых гранат (идея Вильема, вдохновлённая древним праздником «Новый Год»). А на следующий день обчистили склад оружия у того самого клана, что нанял рейдеров. Галактика не знала, как к ним относиться. К добрым самаритянам? К коварным пиратам? К безумцам?
На мостике «Призрака» часто звучали такие диалоги:
Вулк (разглядывая голограмму цели — бронированной цистерны с кристаллами гиперпространственного топлива): «Ну что, грызун? Как думаешь, стоит ли связываться? Охрана — два крейсера „Скорпион“».
Вильем (не отрываясь от пайки схемы для нового дрона, чавкая синтезированным бутербродом):«Ммм. „Скорпионы“ старой модели. У них в системе охлаждения шестого контура есть задержка в 0.3 секунды между циклами. Если „Паука“ запустить в вентиляцию в момент пиковой нагрузки…»
Вулк (с широкой улыбкой):«Гениально и безумно. Люблю это сочетание. Готовь „Паука“. И доешь свой бутерброд, а то протестирую на нём новый вибрационный нож».
А потом был день, когда сканеры «Призрака» засекли слабый сигнал бедствия. Сигнал шёл с маленького спутника, помеченного в базах как «заброшенная вильтрумитская исследовательская станция». Вильем замер. Его смех оборвался на полуслове.
—Туда, — сказал он тихо, но так, что Вулк даже бровью повёл. —Это ловушка, грызун. —Я знаю. Но там могут быть… данные. Образцы. Всё, что мне нужно.Они вышли на орбиту. Станция была мёртва, изрешечена метеоритами. Но в её глубинах, в заблокированном крио-архиве, они нашли не данные. Они нашли тело. Молодого вильтрумита в капсуле анабиоза. Последнего, судя по записям, выжившего в карантинной аварии.
Вильем стоял перед прозрачной стенкой капсулы, глядя на высокое, аристократичное лицо полной уверенности с тонкими чертами и серой кожей. В идеально белом костюме. Сердце колотилось. Вот он. Враг. Источник всего его горя. Его рука потянулась к ножу у пояснице.
— Стой, — Вулк положил тяжёлую ладонь ему на плечо. — Убить спящего — дело не пиратское. И не учёного. —Они убили моих родителей! Миллионы! —И ты хочешь стать как они? — Вулк повернул его к себе. — Ты лучше их, грызун. Твоё оружие — тут. — Он ткнул пальцем в лоб Вильема. — И тут. — Ткнул в грудь. — Он тебе ценнее мёртвого. Он — твой ключ. Его ДНК. Его знания. Его страх.Вильем выдохнул. Рука дрогнула и опустилась.
—Разбудить его? —Пока нет. Сначала изучим. Подготовим клетку. — Вулк хмыкнул. — И придумаем, куда девать этого ублюдка, когда он узнает, что его взяли в плен пираты на корабле с дурацким названием.Впервые за много лет Вильем рассмеялся не от страха или отчаяния, а от предвкушения. Ключ был у него в руках. Пусть и в криокапсуле.
Часть 3. АТАКА НА ВИЛЬТРУМ. ЦЕНА КЛЮЧА
Подготовка заняла два года. Вильем не будил пленника, которого втайне назвал «Спящей красавицей». Вместо этого он через медицинские щупы капсулы дробил и анализировал его ДНК, по крупицам восстанавливая генетический код вильтрумитской элиты. Он узнал об их уязвимости к определённому спектру ультразвука, о замедленной регенерации при низком атмосферном давлении. Но главное — он нашёл генетические маркеры, уникальные для правящей династии. Маркер правителя.
Именно тогда родился план. Безумный, дерзкий, пиратский до мозга костей. Украсть ДНК самого Верховного Ксенарха Вильтрума. Не клона, не родродствиника,а его самого.
•••••
— Ты с ума сошёл, — беззлобно констатировал Вулк, изучая голограмму вильтрумитской столицы. — Дворец Ксенарха. В разгар Праздника Слияния, когда вся элита и половина флота будут там. Мы туда даже близко не подберёмся. —Подберёмся, — сказал Вильем. Его глаза горели. — У них есть традиция. В пик праздника Ксенарх выходит к народу на «Балкон Единства». — это как ритуал. А Тама должно остатся его клетки. Чешуйки кожи, пот. Мы доберёмся до зала. —Через всю планетарную оборону, толпу в миллион вильтрумитов и личную гвардию? — Вулк задумчиво почесал щетину. — …А как насчёт фейерверка? —…Что? —Отвлекающий манёвр. Мы знаем их слабость к ультразвуку. Что, если устроить на другой стороне планеты «техногенную катастрофу» со звуковым выбросом? Весь их сенсорный фокус сместится туда. —Капитан, это… — Вильем замолчал, в голове уже проносились расчёты. — Это может сработать. На 4.7 минуты.Операцию назвали «Камнепад». «Смеющийся Призрак», замаскированный под грузовой корабль (спасибо «Пауку», укравшему коды доступа), просочился в атмосферу. Фейерверк — серия взрывов на орбитальной электростанции, спровоцированных дронами-камикадзе, — сработал идеально. Хаос, паника, перегруженные каналы связи.
Вильем в лёгком скафандре, маскирующем его человеческие черты, вместе с двумя «Скелетами» (одетыми в наскоро сшитые ритуальные робы) пробирался по вентиляционным шахтам дворца. Сердце стучало в такт обратному отсчёту. 3 минуты… 2… Он видел через решётку огромный зал, заполненный серокожими великанами в сияющих одеждах. И на возвышении — его. Ксенарха. Сухого, как скелет, с глазами, полными холодного, абсолютного владычества.
Ритуал начался. Ксенарх протянул руку, чтобы успокоить своих слуг.
— Пошли! — прошипел Вильем.Они выскочили из шахты как чёртики из табакерки. «Скелеты» открыли огонь светошумовыми зарядами, ослепляя гвардию. Вильем кинулся к месту где был император. До него было десять шагов. Пять. Он выхватил миниатюрный дезинтегратор, чтобы соскоблить верхний слой перил…
И тут погас свет. Весь. Наступила кромешная тишина, нарушаемая лишь шипением их скафандров. Засада.
С потолка опустились энергетические сетки. Стены раздвинулись, и оттуда вышли не гвардейцы, а массивные, тихоходные боевые андроиды с эмблемой Ксенарха. Их оружие было настроено не на убийство, а на захват.
— Предательство! — закричал кто-то на вильтрумитском. — Протокол «Падающая Звезда»! Взять живьём!«Скелеты» пали, разорванные на части силовыми полями. Вильем отстреливался, отскакивал, но один из андроидов выстрелил гравитационной ампулой. Силовое поле сжало его, как в тисках. Он упал, не в силах пошевелиться. Сквозь затуманивающийся взгляд он увидел, как Ксенарх медленно спускается с возвышения. Холодные глаза с интересом разглядывали его.
— Примитивное существо, — раздался голос прямо в его сознании, телепатически. — Но с амбициями. Ты думал, мы не знаем о твоих… экспериментах? О нашем спящем брате? Ты — интересный образец. Жалкий, но интересный.Ксенарх наклонился. Его длинный палец почти коснулся стекла шлема Вильема. В последнем усилии, сквозь дикую боль от гравитационного сжатия, Вильем дёрнул рукой, на которую была прикреплена скрытая игла-пробоотборник. Игла со свистом выстрелила и вонзилась Ксенарху в шею.
Аристократ вскрикнул (мысленно, но это был вопль ярости и боли) и отпрянул. Крошечная капсула с его кровью уже втянулась в устройство на запястье Вильема.
— Убейте его! — мысленно проревел Ксенарх.Но было поздно. С потолка обрушился гравитационный луч, ловушка внутри ловушки. Но не для него. Это был протокол экстренной эвакуации «Призрака». Луч подхватил Вильема и вырвал его через пробитую в потолке дыру прямо на орбиту, в открытый грузовой отсек корабля.
Очнулся он от дикой боли. Он лежал на операционном столе. Где-то рядом горел провод, пахло гарью и озоном.
—Вулк? — хрипло позвал он. — Тут я, грызун, — знакомый голос прозвучал рядом. Но в нём не было обычной грубоватой нежности. Была усталость. Глубина. — Держись. Полегче. Ноги… ног, сынок, я не смог вытянуть. Ловушка… она их просто стёрла. Ниже колен.Вильем медленно повернул голову. Под простынёй были видны странные, плоские очертания. Никаких ног. Только культи. Он почувствовал не боль — её заглушали препараты, — а пустоту. Физическую и душевную.
И снова подкатило. Истерика. Ужас. Отчаяние. Он открыл рот, чтобы закричать.
И засмеялся.
Тихий, безумный смешок, который перерос в горловое, надрывное ржание. Он смеялся над своей беспомощностью, над иронией — получить ключ и потерять ноги. Слёзы текли по вискам.
Вулк смотрел на него. И вдруг — пшикнул. Потом хрипло рассмеялся сам, гордо расправив плечи.
—Вот это мой мальчик! — он схватил Вильема в охапку, прижал к своей грубой куртке, не обращая внимания на кровь и сажу. — Я знал, что за тобой прогресс! ДНК взял? Герой! Ноги? Эка невидаль! Сделаем новые! Лучше прежних!И они смеялись вместе. Капитан и его грызун. Отец и сын. Два безумца в горящем корабле, уносящемся прочь от вражеской столицы, держа в руках величайшую тайну и величайшую потерю.
Часть 4. ПРОТЕЗЫ, БОРДЕЛЬ И ПРОРЫВ
Новые ноги были шедевром. Вильем потратил на них всё: знания родителей, анализ вильтрумитских технологий, свою ярость. Они были из чёрного полимерного сплава, с едва заметными золотыми прожилками на сгибах. Не просто протезы — оружие. С гидравлическими усилителями, встроенными щитами на голенях, микродронами для ремонта в полевых условиях. Когда он впервые встал на них, корабль дрогнул от его шага. Вулк присвистнул.
— Красиво. Теперь ты и ходишь, как аристократ. —Я хожу как человек, у которого нет выбора, — отрезал Вильем. Его смех теперь стал другим. Тише. Холоднее. Чаще — просто кривая усмешка в уголке рта.«Смеющийся Призрак» зализывал раны. Команда, потерявшая в той атаке многих, смотрела на Вильема с новым чувством — не жалостью, а почти суеверным страхом. Он выжил. Он посмеялся над смертью и над инвалидностью. Он был не просто безумным учёным. Он был чем-то большим.
Именно тогда Вулк, хлопнув его по спине (так, что Вильем едва устоял на своих новых ногах), сказал:
—Всё, грызун. Ты больше не грызун. И даже не учёный. Ты — Капитан. По крайней мере, этого корабля. А я… я постарею в звании Старого Пса. Буду советы давать да ром пить.Вильем хотел отказаться, но увидел в глазах Вулка не шутку, а облегчение. Передавая бразды, Вулк передавал и ответственность. И веру.
Первым приказом нового капитана был визит в «Шёпот Звёзд». Орбитальный бордель класса «люкс» был легендой. Место, где забывали о войнах, долгах и прошлом. Вильем пришёл туда не за утехами. Ему нужна была тишина. Фоновая, искусственная, но тишина.
Он сидел в полумраке VIP-ложи, наблюдая, как в огромном аквариуме плавают сирены с переливающейся чешуёй. К нему подошла хозяйка — зверолюдка с глазами, как у старой, мудрой пантеры.
—Капитан «Смеющегося Призрака». Честь нам оказана. Ищем компанию? —Ищу покой, мадам Лира. И… информацию. —Покой у нас продаётся почасово. Информация — дороже.Он скользнул по столу кристалликом с данными. Там были записи о передвижениях вильтрумитских конвоев. Не секретные, но ценные.
—Я слышал, у вас бывают гости с Вильтрума. Не официальные. Те, кто ищет… менее официальные развлечения.Лира взяла кристаллик, её когти мягко щёлкнули по нему.
—Возможно. А ты что ищешь? Месть? —Нет, — Вильем впервые за долгое время улыбнулся по-настоящему, по-старому, чуть безумно. — Я ищу слабое звено. Самого скучающего, самого надменного, самого уверенного в своей неуязвимости вильтрумитского аристократа.Лира медленно кивнула.
—У меня есть один. Младший брат Ксенарха. Принц Ксарель. Он… любит экзотику. И считает, что его статус делает его безнаказанным. Он здесь, в одной из наших «пещер наслаждений». Прямо сейчас.Вильем поднялся. Его протезы издали тихое, угрожающее жужжание.
—Прекрасно. Покой подождёт.••••
Ксарель оказался юным, тщеславным и глупым как пробка. Вильем, представившись торговцем редких интриг и интоксикантов с окраин, за пару часов и бутылку чего-то зелёного и пузырящегося сумел настроить особую волну. Разговор тек плавно, от экзотических вкусов к экзотическим желаниям.
— Ты понимаешь, — говорил Ксарель, развалившись на пуфике и вращая бокал в тонких пальцах, его голос стал тише, доверительнее, — здесь все такие… правильные. Как статуи. Позолота, церемонии, но пахнет пылью. С тобой же можно просто говорить. Ты видел другие миры. Настоящие. — Видел, ваша светлость, — мягко отозвался Вильем, подливая ему. — И видел, как скучают по настоящему те, у кого, казалось бы, есть всё. Порой одна маленькая… деталь ломает всю скучную картину. — Да-да! Именно! — Ксарель оживился, его нога почти коснулась ноги Вильема под столом. — Вот, например, эти тупоголовые стражи в позолоченных латах. Ходят, как заводные, думают, что они неприступны. А я знаю, что у них на посту в третью смену стоит старый терминал с дырой в защите… Для личных сообщений, понимаешь? Солдатские нежности! — Он самодовольно хихикнул, словно делился пикантнейшим секретом. — Мой личный код? Пожалуйста! Он и в неторопливой сети мою комнату открывает, и библиотеку… Там у меня свои коллекции. Не для всех.Он щёлкнул запястьем, проецируя в воздух мерцающие символы доступа, так близко, что Вильем мог почувствовать исходящее от голограммы тепло. Вильем сделал вид, что восхищён, кивая с понимающим видом.
— Такое доверие… я ценю, ваша светлость. Это дороже любого контракта.Прощаясь, принц, уже изрядно пьяный и размякший, не просто похлопал Вильема по плечу, а обнял за плечи, притянув на мгновение в дымный, пропитанный духами полумрак прихожей.
— Ты забавный, человечишка. Жаль, что вы все скоро… ну, ты знаешь. Но с тобой… с тобой тепло. Твои штуки греют душу. Привези ещё чего-нибудь… для души. — Для вашей светлой души — обязательно, ваша светлость, — с низким, почти интимным поклоном ответил Вильем, а в голове уже строил планы, как использовать доступ к "душе" принца для внедрения вируса в системы жизнеобеспечения. Идея была блестяще-мерзкой, и он тихо усмехнулся, выходя из «Шёпота Звёзд», с ощущением липкой, но эффективной близости.Он вернулся на «Призрак» с чувством лёгкости и легкого омерзения к себе. План созревал. Он был не один. У него была команда (пусть и потрёпанная), наставник (пусть и отошедший от дел) и теперь — зацепка в самое сердце врага, полученная в почти дружеских объятиях.
Но космос, как любил говорить Вулк, ненавидит, когда у тебя всё хорошо.
Часть 5. СМЕРТЬ ОТЦА. ПАДЕНИЕ В БЕЗДНУ
Фанатики называли себя «Протестантами Чистого Пута». Их догма была кристально чиста и слепа, как сканер, видящий только два цвета: порядок и хаос. Они считали, что галактику губит не агрессия вильтрумитов с их тоталитарной дисциплиной, а ядовитый, разлагающий хаос, который несли такие, как пираты. Без разбора, без пощады. Ведь любая вольница, любая жизнь вне системы, по их логике, была питательной средой для того самого хаоса, который в конечном итоге открывает двери таким как вильтрумиты. Боясь одного монстра, они с остервенением выжигали всё, что хоть отдалённо напоминало ему по неподконтрольности — и тем самым уподоблялись ему в жестокости.
Их атака на стоянку «Улей» была молниеносной и жестокой. Они не видели разницы между отребьем, грабящим конвои с медикаментами, и вольными торговцами, ушедшими в тень от удушающих налогов. Неважно, были ли эти пираты «добрыми» или «злыми» — они были Пиратами. А значит, отклонением от Пути. Сорняком, который нужно вырвать с корнем, чтобы на его месте когда-нибудь смог вырасти их идеальный, стерильный сад.
Это была алхимия страха, превращавшая ужас перед одной тиранией в оправдание для другой. Они не боролись с угрозой — они пытались вырезать саму возможность инаковости, создавая пустыню и называя её миром.
•••••
«Смеющийся Призрак» был на окраине стоянки, принимая груз запчастей. Вулк, вопреки своему слову «постареть», ушёл на берег — купить для Вильема редкие нейронные коннекторы для улучшения протезов («Чтобы ты, грызун, не только ногами думал, но и мозгом шевелил»).
Когда прозвучали первые взрывы, Вильем был на мостике. Он увидел на экранах, как «Протестанты» в своих угловатых, аскетичных кораблях методично расстреливают пришвартованные суда.
—Вулк! — крикнул он в ком. Ответа не было. Только помехи. —Все на борт! Срочный отход! — скомандовал он, но его взгляд не отрывался от хаоса на пристани.Он увидел его. Вулк, огромный и неуклюжий, бежал по причалу, отстреливаясь из своего старого бластера, прикрывая группу молодых пиратов, тащивших раненую товарку. И тогда один из кораблей «Протестантов» развернулся. Его орудия нацелились не на корабли, а именно на эту группу.
— НЕТ! — заорал Вильем, хотя его никто не слышал.Залп. Вспышка. Когда дым рассеялся, от причала и группы людей осталась только дымящаяся воронка.
Всё внутри Вильема замерло. Потом оборвалось. Он не кричал. Не плакал. Он просто стоял, смотря в экран, пока штурман не дёрнул его за рукав:
—Капитан! Нас берут на прицел! Нужно уходить!«Смеющийся Призрак» рванул с места, уворачиваясь от огня. Вильем отдавал команды механически, его голос звучал плоским, безжизненным металлом. Они вырвались. Оставив позади пепел «Улья» и тело человека, который был ему отцом.
••••••
Похороны Вулка были пиратскими. Его тело, завернутое в походный плащ с нашивками всех его побед, вынесли в шлюз. Вильем произнёс речь. Короткую.
—Он научил меня смеяться. Над страхом. Над смертью. Над самим собой. Теперь страшно. Смешно до ужаса.Он нажал кнопку. Тело Вулка унеслось в вечную мерзлоту космоса. За ним полетела бутылка его любимого рома.
А потом команда разбежалась. Как крысы с тонущего корабля. Штурман ушёл к торговцам — «пора — говорит — осесть уже». Инженеры, боясь мести «Протестантов», нанялись на корабли конвоя. Даже верные «Скелеты» стояли в стойлах, как будто их искры потухли.
«Смеющийся Призрак» стал призраком по-настоящему. Пустые коридоры, тишина на мостике, кроме навязчивого гула двигателей. Вильем остался один. С капсулой ДНК Ксенарха, с незаконченными проектами и с всепоглощающей, чёрной пустотой внутри.
Он нашёл бар Вулка. Тот самый, где капитан хранил самое ценное: отборный ром, виски с далёких планет, самодельную перегонку из арктурианских грибов. Вильем никогда не пил. Считал это слабостью. Теперь слабость казалась единственным спасением.
Он пил. Днями. Не для удовольствия, а чтобы заглушить вой в душе. Протезы подкашивались, он ползал по палубе, смеялся пьяным, истеричным смехом, разговаривал с голограммами родителей и Вулка. «Паук» приносил ему блестящие пробки от бутылок, а он швырял в него пустой тарой.
Дно наступило на станции «Зеркало Нефелы». Там он, пьяный в стельку, влетел на частную вечеринку в секторе «Омега». И увидел её. Принцессу клана зверолюдей, Лианну. Высокую, грациозную, с мехом цвета ночи и золотыми глазами, полными скуки и превосходства. Она была окружена свитой и поклонниками.
Что-то в нём щёлкнуло. «Смотрите! Я ещё жив! Я ещё могу!» Он подошёл, шатаясь, толкнул одного из телохранителей.
—Ваше высочество! — проревел он, и его голос сорвался на визг. — Приглашаю на танец! ( На прощание с разумом!) — и зделаю неуклюжий реверанс, протянул руку.Она посмотрела на него, на его грязный комбинезон, на дикие глаза, и… улыбнулась. Это была улыбка хищницы, увидевшей новую, странную игрушку.
—Отважно. И глупо. Почему бы и нет? — промурлыкала она. И вложила свою лапу в маленькую руку пирата.И они закружились. Вильем, едва держась на протезах, отдавался хаотичным, пьяным движениям. Он что-то кричал, смеялся, рассказывал ей об ультразвуке и ДНК. Она смеялась в ответ — низким, бархатным смехом. Это был танец двух самоубийц на краю пропасти.
Потом её охрана всё же опомнилась. Вильем, протрезвев за секунду от адреналина, увидел, как сбегаются воины с ощетинившимся оружием. Его разум, отточенный годами пиратства и страданий, включился на автопилоте.
— Прости, красавица! Шоу окончено! — крикнул он и швырнул под ноги гвардейцам светошумовую шашку (откуда она у него взялась, он и сам не помнил). Вспышка, крики. Он, скользя и падая, рванул к вентиляции. Запустил с запястья сигнал «Пауку» — диверсия в энергораспределителе. На станции погас свет.Он нырнул в канализационный люк, унося с собой лишь запах её духов и всеобщую ярость. Сбежал на утлом катере для доставки пиццы, который угнал у зазевавшегося курьера.
Принцесса снова сидела в центре внимания. Но даже не вникала в слова окружающих, лишь вспоминая того неуклюжего кавалер. Мысленно спрашивая себя. « Может мы ещё когда-нибудь встретимся с ним!»
Часть 6. ЧИСТЫЙ ЛИСТ. НОВАЯ КОМАНДА
Когда он, воняющий канализацией и отчаянием, вернулся на «Смеющийся Призрак», корабль встретил его мёртвой тишиной. Он прошёлся по пустым коридорам, заглянул в пустой бар, в пустую каюту Вулка. Голограммы больше не отвечали.
Он подошёл к иллюминатору в капитанской рубке. Галактика плыла за стеклом — холодная, безразличная, прекрасная. В его отражении он увидел не безумца, не гения, не жертву. Он увидел пустое место. Полое существо.
И тогда этот полый человек сделал три вещи.
Первое. Он зашёл в бар. Взял бутылку рома Вулка — последнюю, нетронутую. Посмотрел на неё. А потом размахнулся и швырнул её в стену. Хрустальный звон, поток золотистой жидкости по панелям.
—Алкоголь — для тех, кто боится чувствовать, — сказал он пустоте. — Я больше не боюсь. Я — пустота. А пустоте бояться нечего.Второе. Он спустился в ангар. «Скелеты» стояли в строю, их оптические сенсоры тускло светились.
—Йорик, — обратился он к тому, что любил кланяться. — Ты помнишь его? Вулка?Сенсор Йорика мигнул.Андроид медленно кивнул.
—Отлично. — Вильем подошёл к центральному компьютеру. Его пальцы полетели по клавишам. Он загружал в них не только тактические модули. Он загружал записи Вулка. Его шутки. Его принципы. Его смех. — Теперь вы — не просто солдаты. Вы — эхо. Эхо того, кто нас создал. И мы это эхо усилим.Третье. Он взломал сейф в каюте Вулка. Там не было сокровищ. Там была база данных. Старые контакты. Долги. Секреты. Места, где можно спрятаться. Имена тех, кому Вулк когда-то помог, и тех, кто был ему должен. Среди них — три ключевых имени.
На рассвете (корабельные сутки, искусственные) Вильем стоял перед огромной голографической картой. Его новые ноги твёрдо стояли на палубе. Улыбка на лице была ледяной, выверенной. Не истерической. Расчётливой.
— Мы вернёмся, — сказал он тишине. — Но вернёмся не как призраки. А как буря.Он активировал коммуникатор. Отправил три зашифрованных пакета.
1. Грим, бывший главный инженер «Призрака», ныне — начальник сборочного цеха на верфях Гефеста. Уволен за «излишнюю креативность» (подстроил взрыв в офисе начальства, чтобы проверить новый огнетушитель). Сообщение: «Грим. Нужен человек, который может сделать из этого хлама (прилагаются схемы повреждений „Призрака“) боевой монастырь. Плата — все верфи Гефеста будут завалены заказами на твои „креативные“ модификации. Когда мы станем легендой. Первый пункт — нейтрализация „Протестантов“. Жду у док-порта 7. Вильем».
2. Зиз, хакер-мутант с планеты Кибертрон. Вулк спас его от вильтрумитских «чистильщиков», выцарапав из-под обломков его убежища. Зиз был на 80% киборг и на 100% параноик. Сообщение: «Зиз. Канал „Тихий шёпот“. Ключ: воспоминание о том, как Вулк назвал тебя „ходячей свалкой“ и дал тебе новую оптическую линзу. Нужен человек, который может взломать небо. Цель — внедрение в сеть Вильтрума через брешь, имя которой — глупость принца. Плата — чистый, незаметный выход из всех сетей, который ты так и не смог написать. И месть тем, кто сжёг „Улей“. Вильем».
3. Валькира, наёмница, известная как «Призрак с дробовиком». Она не была спасена Вулком. Её спас Вильем. Год назад, на заброшенной станции, он нашёл её раненую, окружённую вильтрумитскими скаутами. Он не стал её убивать или брать в плен. Он вылечил её, дал воду и сказал: «Беги. И в следующий раз смотри под ноги». Она тогда лишь кивнула, её каменное лицо не дрогнуло. Сообщение ей было самым коротким: «Координаты прилагаются. Долг возвращён. Пора платить по-крупному. Вильем».
И последнему кому Вильем обязан был написать это — Ева; последний подтверждённый представитель рода человеческого. Не клон, не геномодифицированный гибрид, а стопроцентный человек, чудом сохранившийся в анабиозном коконе на разбитом ковчеге «Пилигрим». Именно Вильем, тогда ещё зелёный юнга, наткнулся на её капсулу, обшаривая обугленные останки корабля — работу явно оставили вильтрумиты, любившие чистое, тотальное уничтожение.
Вулк, скрепя сердце, взял на борт ещё один живой груз. Так начались три странных, почти идиллических года. Вильем, сам ещё подросток, учил Еву жизни в галактике после конца света. Она же, с её врождённой, почти интуитивной способностью к языкам, системам и эмпатии, быстро стала не ученицей, а чем-то вроде младшей сестры. А для Вулка — последним живым напоминанием о той цивилизации, которую он когда-то поклялся защищать:
« Ев, привет знаю прошло много времени, но ты должна знать. Вылк мëртв, ты мне нужна. Креветка»
Я знал что многова не нужно, она всё поймëт.
Отправив сообщения, он повернулся от карты. Смех, вырвавшийся у него, был негромким. Сухим. Таким же, как шаг его протезов по металлическому полу.
— Ну что, старина, — обратился он к портрету Вулка на стене, где тот был запечатлён с разбитой бутылкой в руке и дикой ухмылкой. — Начинается самое интересное. Держись там… за звёзды.И где-то в глубинах космоса, на верфях, в киберпространстве и на пыльной планете-свалке, Четыре пары глаз прочитали сообщения. Четыре пары рук сжались в кулаки. И четыре судьбы, до этого блуждавшие по разным орбитам, начали неумолимое движение к одной точке.
К «Смеющемуся Призраку». К его капитану. К последней надежде и первому предвестнику бури.
Эпилог. ТИШИНА ПЕРЕД БУРЕЙ
1. Грим: Встреча в грохоте и искрах
«Призрак» стоял в тёмном кармане док-порта 7, больше похожий на избитого зверя, чем на корабль. Первым появился Грим. Он не шёл — он надвигался, как бульдозер. Его комбинезон был в масляных пятнах и странных, подозрительных выгоревших местах. Увидев Вильема, он не улыбнулся. Ткнул грязным пальцем в ближайшую пробоину на корпусе.
— Эту дрянь хочешь в боевой монастырь превратить? — его голос был похож на скрежет металла по камню. — Ты спятил, мальчишка. Вулк бы тебя выпорол за такую авантюру. —Вулка нет, — холодно отрезал Вильем. — А монастырь нужен. И ты знаешь как. Потому что ты хочешь это сделать. Не для заказов. А чтобы все на верфях Гефеста, кто тебя уволил, обделались от зависти и страха, увидев, на что способна твоя «излишняя креативность».Грим хмыкнул, и в его маленьких глазах мелькнул огонёк безумного восторга. Он шлёпнул ладонью по обшивке.
—Ладно. Завлекаловка сработала. Покажи мне, где у этого ублюдка сердце, и я заставлю его биться так, что у «Протестантов» селезёнки отвалятся.И он, не дожидаясь приглашения, прошёл внутрь, уже бормоча под нос расчёты и проклиная качество ремонтных сплавов.
2. Зиз: Встреча в тишине и свете экранов
Зиз материализовался в центре командирского мостика, как призрак. Его голографический проектор выдал слегка дрожащее изображение — фигуру, на 80% состоящую из кибернетики, с паутиной оптоволокон вместо волос и мерцающими оптическими сенсорами. Он не смотрел на Вильема, его «взгляд» бегал по приборам, сканируя системы.
— Канал «Тихий шёпот» активен. Ключ… подтверждён, — голос был механическим, но в нём слышалась едва уловимая вибрация. Он помнил. Помнил Вулка, его грубую шутку и драгоценный дар — линзу, которая до сих пор была его лучшим глазом. — Брешь… через глупость принца. Элегантно. Грязно. Подходит. Ты обещал выход. — Я обещал, — кивнул Вильем. — Мы его напишем вместе. На костях тех, кто сжёг «Улей». Включись в сеть «Призрака». Покажи, что значит «взломать небо».Зиз молча «уплыл» в сторону главного терминала. Его проекция слилась с консолью, и по экранам побежали водопады кода. Тишину нарушил лишь едва слышный, механический щелчок — звук абсолютной концентрации.
3. Валькира: Встреча в молчаливом понимании
Она пришла последней. Без звука. Просто открылась шлюзовая камера, и в проёме возникла её высокая, поджарая фигура в потертом, но безупречно функциональном доспехе. За спиной — тот самый дробовик. Её взгляд, холодный и оценивающий, медленным лучом прошёлся по мостику, отметив Грима, голограмму Зиза, и наконец, остановился на Вильеме.
Ни слова благодарности. Ни намёка на улыбку. Она кивнула. Один чёткий, ясный кивок. «Я здесь. Долг возвращаю. Я твоя.»
Вильем ответил тем же. Он знал, что с ней не нужно ничего больше. Она была оружием, которое само выбрало свою руку. И в её молчаливой готовности была та же ярость, что пылала в его груди.
4. Ева: Встреча, где слова сгорели в горниле памяти
Она пришла не через шлюз. Её маленький, быстрый челнок, замаскированный под спасательную капсулу «Валькирий», пристыковался напрямую к медицинскому отсеку «Призрака». Старые, почти забытые коды всё ещё работали.
Когда дверь отсека открылась, Вильем стоял посреди белого, стерильного помещения, и время остановилось.
Перед ним была не легенда Сопротивления, не последний человек. Перед ним была Ева. Повзрослевшая, изменившаяся. В её позе была уверенность, которой не было три года назад, в глазах — глубина, купленная кровью и потерей. Но в уголках губ таилась всё та же старая, осторожная улыбка. И когда её взгляд встретился с его взглядом, всё — план, месть, холодная ярость — рухнуло, как карточный домик.
Ева.
Она сделала шаг. Потом ещё один. И вдруг, её уверенность рассыпалась. Глаза, секунду назад бывшие сталью, наполнились такой вселенской, детской тоской и болью, что Вильем физически дрогнул.
— «Кре… креветка»… — её голос сорвался на первом же слове, став хриплым шёпотом. Она вспомнила. Их старую, глупую шутку про консервы, которые они нашли на «Пилигриме». Про которую знали только они и Вулк.Она не побежала. Она рухнула к нему, и он поймал её на лету, забыв про протез, про боль, про всё. Она вцепилась в его куртку, не как солдат, а как девочка, потерявшая отца. Её плечи вздрагивали от беззвучных, вырывающихся наружу рыданий, которые она, видимо, копила все эти годы на службе у «Валькирий».
— Виль… — вырвалось у неё в рывке. — Он… Вулк… Правда?Он не ответил.Он просто держал её, крепко, по-братски, уткнувшись подбородком в её волосы, которые пахли теперь не маслом «Призрака», а озоном и сталью её новой жизни. В его горле стоял ком, а где-то глубоко внутри, в закоулках души, которые он считал мёртвыми, что-то болезненно и сладко дрогнуло, оттаивая.
— Правда, — наконец выдавил он, и его голос был тихим и разбитым. — Но мы… мы сейчас соберём его старый буйный экипаж. И сделаем так, чтобы вся галактика услышала, как он смеялся. Хочешь?Она отстранилась,вытерла лицо тыльной стороной ладони, оставив на щеке грязную полосу. И в её мокрых глазах зажёгся не просто огонь мести. Зажёгся их огонь. Огонь семьи.
— Больше чем когда-либо, — прошептала она, и в этом шёпоте была вся мощь «Валькирии» и вся хрупкость той девочки с ковчега.Они стояли так— капитан-сирота и последняя дочь человечества — обретя в объятиях друг друга ту точку опоры, которую отнял у них космос. И в этот момент «Смеющийся Призрак» перестал быть просто кораблём. Он снова стал домом.
Где-то в глубинах космоса четыре пары глаз увидели цель. Четыре пары рук сжались в кулаки. И теперь, у его сердца, билось ещё одно — самое главное.
