Защити меня

Бедняжке Габриэль едва удается умолить Наджару лишь о последней уступке: перед тем, как они уйдут, дать ей попрощаться с погибшей Зеной, просто побыть с ней рядом и предать ее тело земле. Наджара соглашается, но напоследок твердо предупреждает: никаких попыток сбежать! (Впрочем, о побеге Габи, почти что сломленная, уже и не думает). — Мой славный, храбрый воин, — Габриэль молвит эти слова сквозь душащие слезы, на истерзанном сердце — отнюдь не светлая печаль — (ядовитая, тягостная мука!) — Мне вовек не искупить своей вины перед тобой… Ты отдала свою жизнь защищая меня, а я снова тебя предаю, снова нарушаю обет нашей любви. Но я верю, Зена, любовь моя, ты бы меня поняла и простила… Обещаю, я буду самой лучшей мамой для Евы, я воспитаю ее в бессмертной памяти о тебе! — Да ты сама еще как ребенок, Габи, — из тяжелых рыданий ее выдергивает слабый голос Зены. — За тобой глаз да глаз нужен! Юный бард смотрит, встрепенувшись всем телом, и ей не верится: Зена очнулась, Зена жива, дышит, улыбается ей, а к бледному еще минуту назад лицу вновь приливает кровь! — Зена!!! — уже иного рода слезы подступают с новой силой. — Я была уверена, что ты… — Говорила же — Королеву Воинов так просто не одолеть, — воительница смеется, притягивая возлюбленную к себе одной рукой. — Должна сказать, Наджару ожидает сюрприз — и не самый приятный. — Габи, время вышло! — раздается неподалеку от хижины жесткий, требовательный голос Наджары. — Я надеюсь, ты не намерена наделать глупостей, о которых потом будешь горько сожалеть? — Единственная глупость, которую она совершила — это связалась с тобой! — ответом ей — почти стальной в своей ярости голос Зены. Увидев перед собой Королеву Воинов — живую, с мечом в руках, плотно заслоняющую собой Габриэль, — Наджара стремительно теряется в лице. Целый ураган сильнейший эмоций бушует в той, что всегда полагалась на голоса джиннов: от ненависти и желания расквитаться — до недоумения и даже едва заметного страха. — Раз ты выжила — смотри, как сейчас к богам отправится твое ненаглядное дитя! — Наджара, вконец обезумевшая, достает остро заточенный клинок и собирается уже броситься к пока еще ничего не понимающей малышке Еве, но Зена вмиг отражает удар, клинок выскальзывает из рук Наджары, и она падает на землю, сраженная смертельной раной от меча воительницы. — Габи, я всего лишь хотела, чтобы ты была со мной, — слабеющим голосом молвит Наджара. — Я люблю тебя! — О нет, это не любовь, — Габриэль качает головой в ответ. — Это что-то другое, совершенно злое и ненормальное. Когда любят — не причиняют боль. Когда любят — не угрожают и не шантажируют… Ты, Наджара, любить никогда не умела. — Габи… — Я прощаю тебя, Наджара. Отойди к богам с миром. Не проходит и минуты, как лицо Наджары бледнеет еще сильнее, а глаза закрываются навсегда. Зена отбрасывает обагренный кровью меч в сторону, подходит к Габриэль и крепко ее обнимает. Юный бард прижимается к возлюбленной, зарываясь лицом в широкие плечи. — Ты — моя защитница, Зена. — И так будет всегда, Габриэль. И не только в этом мире — во всех последующих, где мы с тобою обретем друг друга вновь. Зена целует ее в уголки губ, маленькая Ева вновь тянет к ней свои ручки, и нет для Габи в целом мире ничего дороже, чем их семья.